Твоя футболка

Тепло струится по телу после очередного затяга, а весенняя прохлада посылает по спине приятные мурашки. Ветер треплет и без того испорченную прическу, парень сжимает пальцами сигарету и вновь затягивается, в ту же секунду выдыхая и наблюдая, как дым медленно растекается по ветру, оставляя за собой слабый аромат. На балконе конечно хорошо, особенно весной, но в теплой квартире, с любимым человеком, ещё лучше. Вова тушит сигарету и кидает окурок в пепельницу, захлопывает дверь балкона и улыбается, рассматривая на кровати худое тело, мило сопящего в подушку парня, с перепутанными в одеяле конечностями. Семенюк подходит к кровати и целует Лёшу в лоб, убирает спавшие на лицо пряди волос и тихо смеётся с того, как старший морщит нос от нежных прикосновений. Время есть, так что Вова идёт на кухню, в надежде приготовить нормальный завтрак до того как Хес проснётся. Будит Губанова металлический звук чего-то, упавшего на пол. Парень недовольно трёт глаза и пытается найти новую удобную позу для сна. Вновь уснуть не получается, так что смирившись, Хес зевает и потягивается, пытаясь прогнать остатки сна. На нем одни боксеры, которые его парень так любезно надел на него после того, как он вырубился прошлой ночью. Ищет свою кофту, в которой был вчера, но ничего не находит, та словно сквозь землю провалилась, но, скорее всего, ее просто закинули в стирку. Поблизости оказывается лишь футболка Вовы, черная, оверсайз - идеально. Хес натягивает футболку, вдыхая привычный аромат одеколона и какой-то ягодной ашки, фыркает и вставая с кровати шлёпает босыми ногами по полу, направляясь на кухню. На столе уже стоят кружки с чаем, тарелки с вкусно пахнущим омлетом и жареным хлебом, который Хес унюхал ещё из спальни. Вова моет посуду, что-то напевая себе под нос. Бесшумный Леша подходит и обнимает парня со спины, тот сначала напрягается, выпуская тихое бля, а позже расслабляется, узнав родные объятия. Тихо смеётся, когда Хес, словно котенок, тычется ему в шею носом и чуть ли не мурчит. Вова вытирает руки, оборачивается, но не может и слова произнести, слишком уж его зацепил Хесус в его футболке. Губанов неловко улыбается и пытается натянуть футболку ниже, чтобы та хоть немного скрывала его бёдра. Братишкин улыбается, кладет руки на талию старшего, притягивает к себе и выдыхает на ухо кучу комплиментов, от которых Хес сразу краснеет, отнекивается и пытается спрятать алеющие щеки, утыкаясь в плечо Вове. Руки сами проходятся по ткани, натягивая футболку по фигуре парня, тянутся вниз, оглаживают бёдра, а колено вклинивается между худых ног, которые тут же пробирает дрожь. Братишкин ухмыляется, шепчет что-то бессвязное на ухо слишком смущенному всем этим Хесусу и хватает того под зад, усаживая на стол, где в паре сантиметров от них расположился их завтрак. Хес чуть ли не хнычет, когда Вова забирается холодными руками под футболку, поглаживает бока, впалый живот, грудь, задевая большими пальцами соски, а когда давит на возбуждение, скудно спрятанное под тканью боксеров, стонет в голос, цепляясь за беспорядочные вихры волос Вовы, стараясь притянуть ближе, обнять и получить как можно больше ласки. Когда Братишкин беспорядочно шепчет, как ему идёт эта футболка, что он в ней такой... такой... его, ускоряет движения бёдрами и покрывает все тело Лёши поцелуями, Хес готов умереть прямо на этом столе, от смущения, переизбытка чувств, не важно, но то, что Вову возбуждает такая незаметная вещь, как собственная футболка на любимом человеке, он точно возьмёт на заметку.