Уроки Алфавита от Арсения Попова

— Покажи мне, как ты можешь тянуть букву «й», малыш. Антон исподлобья гневно зыркнул на него, приоткрыл рот, облизнул губы. Поерзал на месте, но ладони с коленей, обтянутых джинсой, так и не убрал. Послушный. — Не, ну а что? — усмехнулся криво Арсений, развеселенный собственной шуткой, — У тебя же отлично получается. Шастун вновь уткнулся взглядом в ширинку, которая не могла не привлекать внимание. Особенно учитывая, что она ровнехонько перед переносицей. Снова глянул своими большими круглыми и влажными глазищами из-под кучерявой челки. Чтобы тут же провести кончиком носа по молнии и горячо выдохнуть, да так, что через ткань почувствовалось: — Может, не сейчас? То есть, ты хочешь, — руки ему отрывать от коленей нельзя было, поэтому он зарылся лицом поглубже, — именно сейчас это обсудить?.. Затем подцепил зубами непослушный язычок молнии и медленно, глядя Арсению в глаза, потянул его вниз. — Ничего себе, — хохотнул Попов, прикрывая рот рукой, — интересно посмотреть, что ты с пуговицей делать будешь. Антон отстранился, сдул мешающуюся челку и смачно цокнул. — Сам расстегнёшь. — Не-а, — самодовольно улыбнулся Арс, вальяжно заведя руки за поясницу и прижав их всем весом к стене, — Я хочу услышать «й». Мы сегодня учим гласные русского алфавита. Шаст упрямо нахмурился. Отчаянно хотелось закатить глаза, но за такое по лицу можно получить. Звонко, открытой ладонью, с оттяжкой. Чтобы прижгло, и горячей волной стекло по шее вниз, вниз до самого паха. Но для этого было рано. Предстояло занятие куда более интересное. И Антон не собирался сдаваться. Пуговицу так пуговицу. Подцепить ее ртом оказалось гораздо легче, чем он думал, а вот как выдавить ее? Язык уткнулся в выдавленные на ней символы, по рту растеклась металлическая сладость, зубы клацнули по краям. В подбородок мягко уперся запечатанный в джинсы стояк. — Дорогу осилит идущий, Антош. Ну и сучара же. Антон не сдержался и все-таки закатил глаза, думая, что из такого положения не заметить. Но Арсений вдруг вспомнил, что у него есть руки, и вытащил одну из них из-за спины, чтобы всей пятерней зарыться в густые, распушившиеся после укладки, кудри и с силой оттянуть паршивца. Наклонился, заглянул в раскрасневшееся лицо. — Было бы куда проще, если бы ты сразу сделал то, что я хочу. Разве нет? Попытавшись спрятать глаза, Антон поджал губы. Горячий стыд окатил его полностью, заставил замереть и напрячься под строгим взглядом. Он осторожно и легко дышал через нос, пытаясь унять колотившееся в груди сердце. Было страшно, волнительно и охуительно здорово. Как бывает только с Арсением. — Нет, — упрямо пробурчал он себе под нос, — Было бы проще, если бы… — Если бы, что? Антон не знал, что ответить, потому что единственное, что пришло в голову, было: «Если бы ты просто достал член и дал себе отсосать». Но вслух еле слышно прошептал только: — Дай пуговицу расстегну. У меня почти получилось. Хватка ослабла, ладонь мягко легла на макушку. — Ну, хорошо-хорошо, — пригладил успокаивающе локоны, — не мешаю. Еле сдерживаясь, чтобы даже не фыркнуть в ответ, Антон вывернулся из-под нежных рук, чтобы вновь ринуться в атаку на вредную пуговицу. В этот раз он сразу же сжал зубами ткань вокруг неё, которая неприятно скрипнула, но пуговица мягко выскользнула из петли. — Надо же, — лениво протянули сверху, — справился. Вот, что значит — правильная мотивация. Антон считал, что человек, член которого находится в такой опасной близости от его зубов, не должен был так сильно выебываться. Но кто его спрашивал… Его вообще никто ни о чем не спрашивал. — Осталось справиться с резинкой от трусов, и ты у цели, малыш. Ха, с этим Антон расправился быстро. От открывшегося зрелища рот наполнился слюной, которую Антону пришлось сглатывать дважды, перед тем как провести размашисто языком от мошонки по всему стволу вверх, к влажной головке. Горячая, сухая и бархатная кожа члена знакомо и приятно ощущалась во рту. Шаст прикрыл глаза, глубоко втянул воздух носом, наклонил голову удобнее и насадился глубже. Арс сверху нежно протянул: — Мой ма-а-альчик. Еще и делал бы то, что я говорю… Антон кинул прямой взгляд из-под ресниц, как бы говоря: «Серьезно?», хлюпнул вокруг ствола слюной, сглотнул шумно и, медленно отводя голову назад и всасывая щеки, выпустил головку изо рта с характерным звуком. Повернув подбородок, потерся щекой о член. Округлил глаза, приоткрыл покрасневший влажный рот, зная, что им любуются. — Я все правильно делаю, папочка? — Нет, это конечно все очень славно, малыш. Но знать алфавит все же важнее. Горячая ладонь легла на щеку. Большой палец руки оттянул нижнюю губу. Антон завороженно вглядывался в знакомые глаза. Какая же ты зараза… — Помоги мне, пожалуйста, папочка. Арсений нахмурился и вздохнул, всем своим видом демонстрируя, что он-то прекрасно понимает, что именно сейчас Антон пытается провернуть. В следующее же мгновение рука вновь очутилась на затылке. — Что? Без рук не получается? Антон сжал пальцы в кулаки, загребая ткань на своих коленях. А чего, не видно? Если бы он мог их поднять, он бы поднял. — Ну, хорошо. Толкнувшись вперед бедрами и придерживая себя свободной рукой, он направил член в горячий рот. Головка проскользнула по ребристой поверхности неба, уткнулась в горло. Антон всхлипнул сдавленно, расслабляясь в хватке и прикрывая свои бессовестные глаза. Ему нравилось, до дрожи во всем теле, до расплавившихся мозгов, до тяжелого стояка между ног, который все еще был надежно упрятан в джинсы. Заметив, что Антон потерял бдительность, Арсений неожиданно остановился и, не убирая руку с макушки, зафиксировав Шастуна в этом неудобном положении, самодовольно выпалил: — Покажи мне, как ты можешь тянуть букву «й», малыш. Антон дернулся, едва не подавившись, замычал протестующе и засопел недовольно, понимая, что ему не выбраться. — Ну давай-давай, накопи силы. Чего ты? Жалобно всхлипнув, Антон замер, четко осознавая, что деваться некуда. По сути, он же сам себя в эту ситуацию и загнал. Кое-как сглотнув, он сдался. Стыд удушливо перехватил горло, верх от ключиц пополз румянец. Ему реально придется это сделать? Звук, который у него получился, по мнению Антона, больше походил на нечто среднее между всеми гласными великого могучего русского алфавита. Но Арсений расслышал только одну: — Смотри-ка, ы. Та самая, которую ты не вспомнил. Теперь не забудешь, — он подался назад, не вынимая до конца член, и вновь задвигался в быстром темпе, — Умница. Можешь потрогать себя. Получив отмашку, Антон суетливо расстегнул ширинку, пока его продолжали буквально ебать в рот. Чувствуя, что ему хватит пары движений, перехватил непослушными пальцами собственный стояк, и замычал просяще. Ему нужно было разрешение его папочки. — Давай. Оргазм скрутил, заставил мышцы на животе напрячься, выгнал все мысли из головы, на месте которых образовалась глухая пустота. Знания быстро выветривались из его башки. Так что, возможно, ему потребуется еще пара уроков.