Я Каждый раз загадывал тебя не потерять...

      Утро в Мондштадте началось как обычно. Дилюк занимался делами на винокурне, а Кэйа готовился со своим отрядом к миссии, которая должна была состояться завтра на рассвете. Эта миссия была связана с вестником бездны.       Мондштадт был в серьёзной опасности и Альберих не мог позволить себе остаться в стороне. Ведь он всегда хотел защищать тех, кто ему дорог, тех кто близок. Дилюк тоже был ему дорог. Хоть Рагнвиндр силён, вынослив, проворен, но Кэйа всё равно хотел защитить и его. Вопреки всему что было в прошлом, вопреки их вражде.       День шёл своим чередом. Кэйа в сотый раз проходился по их плану, обговаривал тончайшие нюансы со своим отрядом, заготавливал припасы. Так незаметно утро перетекло в день, день склонялся к вечеру. Все члены отряда уже разошлись по домам и легли спать, но вот Кэйа не мог уснуть. Что-то не давало ему уснуть, гложило, терзало и сам того не заметив капитан кавалерии погрузился в далёкие воспоминания.

Воспоминание Кэйи

      Это было безоблачное утро на винокурне. Кэйа мирно спал в своей комнате в то время, пока Дилюк хлопотал на кухне. Альберих ещё не знал, что это его последнее утро здесь. Проснувшись от ярких солнечных лучей, юноша недовольно потянулся. Переодевшись и убрав постель, Альберих спустился к своему клятвенному брату. Рагнвиндр был в более менее прекрасном расположении духа, что только радовало Кэйю. Эта радость была не спроста. С того ужасного дня, когда не стало Мастера Крепуса Альберих не видел своего брата таким… спокойным? Всё то время он был мрачнее тучи, много молчал, предпочитал не показываться на глаза.       Кэйа решил, что сейчас самое лучшее время для того что бы поделиться с братом своими ужасными мыслями, что только пугали Альбериха. Ближе Дилюка у него никого не было и только с ним Кэйа мог поделиться своими тревогами и страхами. Однако он столкнулся со вспышкой ярости Рагнвиндра. Альберих тогда впервые скрестил свой меч с мечом брата.       В самом пылу сражения, сквозь Кэйю хлынула огромная элементальная крио энергия, что оглушила клятвенных братьев и отбросила их друг от друга. Это был момент получения Кэйей глаза Бога, но вот их пути с братом разошлись. Боль, горечь, обида, нежелание принимать это как факт. Это было утро обретения и большой потери одновременно.       На смену всеобщей весёлости, детской беззаботности пришла маска холодной иронии, эгоизма, а его «дежурная улыбка» все последующие долгие годы была лишь прикрытием боли, что сидела глубоко внутри.

Конец воспоминания

      Вынырнув из последнего воспоминания, что было связано с братом, Кэйа украдкой смахнул скопившиеся слёзы. Альберих всё время вспоминал их детство, как им было хорошо. Он понимал, что любит своего клятвенного брата, больше чем просто брата.       Сколько лет прошло с того дня, сколько воды утекло, но каждый раз те далёкие события отдавались болью в сердце и душе. Альберих знал, что он уже ничего и никогда не сможет изменить, но всё равно будет защищать Мондштадт и Дилюка вместе с ним стиснув зубы.       Кэйа уже порядка часа раздумывал о прошлом и лишь украдкой заметив время на часах, принял решение ложиться спать. Сон всё никак не шёл, но спустя время уснуть всё же удалось.       Как оказалось, не только у Кэйи эта ночь была практически бессонной…

***

      Дилюк уже около часа ворочался с бока на бок, но сон всё не шёл. Оно было и не удивительно для владельца винокурни. Он знал о предстоящей миссии Кэйи и в глубине души очень волновался. Он так же вспоминал то злополучное утро и испытывал двоякие чувства. С одной стороны он испытывал злость и неприязнь, а с другой сожаление и сочувствие. Ведь Кэйе тоже было тяжело и ему нужна была капля понимания и совет. Но это воспоминание было не единственным в которое Дилюк окунулся…

Воспоминание Дилюка

      Это был летний день в Мондштадте. Кэйя и Дилюк бегали по всей винокурне, играя в догонялки. Смех подростков был слышен по всей территории. Им было так весело и хорошо, что казалось все прежние забавы не были такими весёлыми и увлекательными. В разгаре игры убегая от Люка, Кэйа задел рукой вазу. Ваза упала на пол, разбиваясь на мелкие осколки. Однако Альбериху было настолько весело, что тот упрямо бегал босиком по стёклам, не взирая на просьбы брата остановиться.       Это упрямство вызывало и улыбку и возмущение одновременно, но как и первое чувство, второе было исключительно в положительном контексте. Они тогда были так дружны и юны, а смех и улыбка Кэйи были для Рагнвиндра младшего самыми любимыми.

Конец воспоминания

      Вернувшись к реальности, Дилюк стёр ладонью слезинки с лица и устремил взгляд в потолок. Он только спустя время осознал, что любит Кэйю не как брата, но излишняя, совсем не нужная в таких моментах гордость не давала Дилюку прервать их вражду и вернуть былое тепло.       Встав с кровати и выйдя на балкон, юноша поднял взгляд в небо. В эту ночь был звездопад. В последние несколько месяцев это явление стало слишком частым, но каждый раз Дилюк загадывал не потерять Кэйю, чтобы ветер и дальше хранил его. Казалось, что эти звёзды падали как будто для него. Наблюдая за этим явлением ещё какое-то время, Рагнвиндр всё же вернулся в постель и с немалыми усилиями погрузился в сон.

***

      Утро Кэйи началось с будильника и быстрого подъёма. Потратив полчаса на сборы, Альберих двинулся к назначенному месту встречи со своим отрядом. Всё обговорив в последний раз, отряд вошёл в подземелье.       По закону подлости всех идеальных планов, чуть ли не на самом входе отряд поджидала засада. Кэйа без малейших колебаний бросился в атаку, ведя за собой остальных. Хилличурлы наступали со всех сторон. Казалось им не было конца и края. Отразив все атаки, отряд взял десять минут на передышку, а после пошёл дальше в глубь подземелья.       На следующем уровне их уже поджидала кучка магов бездны. Оно и не удивительно, ведь незамеченными войти как планировалось им не удалось. И вновь элементальные стихии ворвались в бой, сливаясь в единое целое с общей целью сокрушить врага. Это сражение было более трудным и утомительным, но никто отступать даже и не думал.       На лице Кэйи читалась ненависть к противнику, азарт и преданность своему делу. Он знал, что не отречётся от своей цели. Не повернёт назад. И даже если всему миру будут безразличны чувства Альбериха, он останется надёжной опорой и защитой.       Капитан вновь повёл людей за собой в самую глубь подземелья. Из-за того что всё с самого начала пошло не по плану, на финальном этапе все были порядком уставшими и вымотанными. Припасы подошли к концу, а сил осталось совсем немного. Не желая вести остальных на верную гибель, Альберих сам побежал к вестнику бездны на финальную схватку, распорядившись уходить без него, если Кэйа не вернётся через час.       Вестник уже был на готове. Кэйа с хищным оскалом бросился в атаку, нанося сокрушающий урон, но и сам передвигался на пределе своих сил. Усталость накапливалась с бешенной скоростью. Атаки вестника всё чаще стали попадать по рыцарю. После очередного полученного урона, Кэйа вновь встал на ноги и сделав последний рывок нанёс решающий удар. Враг был повержен, но сил на то что бы отскочить не осталось и мощный взрыв элементальной энергии сразил капитана. Он пал рядом с вестником, пал победителем.       Спустя час, оставшиеся члены отряда отправились обратно. Они поняли, что произошло и были очень горды своим капитаном. Он в почти в одиночку смог защитить их всех от страшной опасности. Было трудно осознавать, что они больше не увидят ту улыбку и смешок Альбериха.       По прибытию в штаб, отряд отчитался Джинн об операции. Скорбь мгновенно появилась на её лице. Следующий день был объявлен днём скорби, в конце которого состоялись сами похороны.       Дилюк узнав о произошедшем, отказывался верить полученной информации. Странный клубок эмоций овладел разумом Рагнвиндра. Хотелось выть волком, кричать до срыва голосовых связок, рыдать на взрыд, перебить всех Фатуи и магов бездны. Весь спектр отрицательных эмоций собрался в теле Дилюка, однако все они сдерживались за привычным серьёзным лицом. Разве что в этот раз оно было мрачнее обычного. На главной площади собрался весь Мондштадт.       В самом начале церемонии Дилюку предоставили возможность попрощаться без присутствия посторонних лиц. Рагнвиндр с горечью смотрел на ныне мертвенно-бледное лицо брата. Он старался держаться, старался проститься достойно, но эмоции взяли верх и по щекам покатились горячие слёзы. Четыре года назад умер отец Дилюка, а теперь он потерял своего брата. Это было тем событием к которому парень никак не был готов. Красные, мокрые от слёз глаза смотрели на Кэйю. Как же хотелось что бы это всё было неудачной шуткой, что бы Альберих открыл свой глаз, вновь улыбнулся, но этого не происходило и не произойдёт. Единственным что Дилюк мог сделать это извиниться. Пусть с опозданием, но ведь лучше поздно, чем никогда. — Кэйа. Я. Мне. Мне очень жаль, что так обернулась твоя судьба. Ты спас всех нас, пожертвовав собой. Знаешь, я бы хотел извиниться… Та наша драка. была такой глупой. И её могло бы и не быть, всё могло быть по другому. Прости меня за мою гордость, что была лишней, прости что не защитил, что не уберёг. Знаешь. Я всё вспоминаю как ты босиком по стёклам бегал так упрямо, ту твою улыбку. Ты даже не представляешь как я тебя любил и люблю сейчас… А ты заметил, что последние несколько месяцев звездопады стали особенно частыми?.. Эти звёзды наверно падали специально для меня, ведь я каждый раз загадывал тебя не потерять. Каждый раз.       Слёзы вновь хлынули из глаз с новой силой. В этот момент Люка окутало лёгкое дуновение ветра. Сначала возник вопрос откуда ему взяться в помещении, но после пришло осознание — Кэйа услышал и простил, сказав об этом дуновением ветра.       В тот вечер для Дилюка окончательно всё померкло. Он ещё сильнее замкнулся и помрачнел. Последний луч света в его жизни померк, а виной тому была неуместная гордость.