Спасай себя

Утро начиналось с пасмурного неба за окном, где лил мелкий дождь, который Гарри с недавних пор ненавидел так сильно, что сам не понимал, как к подобному можно испытывать такие сильные эмоции. Желание вставать, казалось, пропало даже в зачатках, если оно там вообще было. Закрыв голову подушкой, чтобы ничего не видеть и не слышать, Гарри снова попытался провалиться в сон. У него это даже почти получилось, он уже видел Елисейские поля перед глазами, но прежде, чем он смог осознать, интуитивно обернулся во сне, и оказался прав — он тут. Малфой тряхнул головой, избавляясь от чёлки, лезущей в глаза, — за последние полгода его волосы отрасли едва не до лопаток, но он их смущался и попросил, чтобы Гарри немного подкорректировал длину. На нем была лёгкая белая рубашка, серые брюки, он совсем не выглядел, как тот, кто скоро... — Что, Поттер, глаз оторвать не можешь? — Малфой из сна расплылся в самодовольной усмешке и, приблизившись, взял Гарри за локоть. — Так и быть, я великодушно позволю тебе наслаждаться моей неотразимой красотой, но за это ты будешь должен исполнить моё капризное желание. — Все аристократы такие же капризные, как и ты? — Гарри и правда наслаждался, всё больше погружаясь в глубокий сон. — Все ли? Не уверен, но мой papa был точно капризным. Матушка всё время контролировала его шутки, совсем не свойственные аристократам, а я тогда был мал, чтобы это осознать, — Малфой вздернул подбородок и насмешливо взглянул на Гарри. — Я и сейчас этого не хочу осознавать. Поэтому исполняй мои желания, Гарри. За его улыбку, блестящие счастьем и озорством глаза, так ему не свойственный громкий смех, Гарри мог даже вновь сразиться с Тёмным Лордом. У него напрочь отсутствовало желание отказывать Драко. С того самого дня, когда они впервые встретились в баре. Сон внезапно сменился, и Гарри теперь был не в Париже, а в обычном магловском баре, потягивая какую-то дрянную выпивку. Он был с убитым настроением, от него так и разило яростью, но это не помешало какому-то, судя по всему, самоубийце, подсесть к нему. — День не задался не только у меня? — и снова Малфой. В этом сне на нём была белая футболка и брюки, кажется, джинсы он терпеть не мог. — Я бы с удовольствием устроил тебе взбучку, но мне сейчас и правда не до этого. Малфой фыркнул, будто обидевшись, что Гарри не собирается бить ему лицо. — Что, девушка бросила? Никаких взрывов в Министерстве не наблюдалось, значит, личное? — зачем-то допытывался Драко. Гарри обернулся, желая всё-таки вмазать ему, но, увидев его лицо, желание тут же пропало. Он выглядел ещё хуже, чем Гарри: болезненная бледность, синяки под глазами, пустой убитый взгляд. — Малфой? — удивленно замер Поттер, обдумывая, что делать в такой странной ситуации. Он не хотел вмешиваться, ему и самому было плохо, но видеть такого Малфоя было слишком непривычно, настолько, что хотелось вернуть его в прежнее состояние, чтобы мир Гарри не продолжал так безжалостно меняться. — Я хотел напиться и с кем-нибудь потрахаться, чтобы забыться, но подумал, что избей меня ты — эффект будет более продолжительным. Особенно, если не использовать магию для заживления, — слабо усмехнувшись, но тут же хмуро опустив взгляд, тихо сказал Малфой. — Ты что, в мазохисты заделался? — окончательно потерялся Гарри. Малфой вдруг с сомнением взглянул на него и тут же опустил взгляд в стакан с виски перед собой. Он легким движением опрокинул его в себя, от чего Гарри поморщился — тут была отвратная выпивка. — У меня отец умер, — сообщил Малфой резко, чем огорошил неожидавшего подобного Гарри. Поттер знал, что старшему Малфою долго нездоровилось, он даже в Мунго лежал несколько месяцев, но о том, что тот умер — не знал. — И... эм... — Гарри был не уверен, что стоит спрашивать, когда это случилось, а кроме этого ему в голову ничего не пришло, поэтому он неловко замолчал, стараясь не смотреть на Драко. Он никогда не был силён в поддержке, да и Малфой пошлёт его, если он начнёт его жалеть. — Мне пора, — выкинул резко Малфой, пожалев о том, что открыл рот, мгновенно поднимаясь. Нашёл с кем говорить о случившемся! — У меня ещё есть дела. Гарри не дал ему уйти — поразив сам себя. Он схватил его за локоть, останавливая. Тот обернулся, видимо, собираясь послать Поттера, но он быстрее произнёс: — Если ты мне врежешь, я не останусь в долгу. Гарри убеждал себя в том, что он согласился лишь потому, что хотел вернуть прежний мир и, возможно, почувствовать хоть что-то, кроме полного раздрая в душе. Малфой думал секунду. Они покинули бар, но на улице, найдя темный переулок, вместо того, чтобы избить друг друга — они поцеловались. Начал это Драко, но Гарри не собирался его отталкивать, точнее, собирался, но потом. Когда тот выплеснет в поцелуй всю свою тоску, а потом они подерутся. Так сказать, чтобы закрепить результат. — Поттер, — разорвав поцелуй, который был больше похож на попытку выжрать из Гарри душу через рот, Малфой толкнул его к стене, вжавшись своим пахом в пах Гарри. — Это неправильно, — резонно заметил Поттер, не имея больше ни одного аргумента, почему он должен отказать. — Тогда ударь меня. Иначе я не остановлюсь. И Гарри ударил, почти, он поднял руку, сжатую в кулак, но почему-то просто вцепился в волосы Драко, чтобы поцеловать его снова. Когда Драко, задыхаясь, укусил его за нижнюю губу и потянулся руками к ремню, Гарри понял, что это нужно прекратить. Без причин, он просто должен, иначе вся его жизнь ещё больше пойдёт наперекосяк. — Малфой, — он сместил руку и надавил Драко на грудь. — Хватит. — Я сказал ударь, — прорычал блондин, перехватывая руку. Он наклонился и прижался губами к бешено стучащему пульсу. Гарри ударил. Сначала в живот, а потом в скулу. Малфой пошатнулся, но не упал. Отступив, он прижался спиной к противоположной стене. — Слабо, — фыркнул он недовольно. Его глаза безумно блеснули в свете фонаря. Разозлившись не пойми на что, они оба сцепились, пытаясь избить друг друга по-сильнее, но совсем скоро Малфой остался без сил, а из его глаз ручьем потекли слезы. Гарри сидел рядом и молча держал его за плечо, пытаясь хоть как-то помочь. Он не задумывался о том, зачем и почему делает это. Он просто чувствовал, что так надо. Каким бы бесячим Малфой не был, сейчас он был разбит. Никто не заслуживает оставаться в одиночестве в такой момент. А тот ничего не говорил и не пытался вырваться, а когда эмоции вышли, Драко лихорадочно вытер лицо и тоскливо усмехнулся: — Я жалок. — Ты потерял отца. Малфой заткнулся. Гарри прикусил губу и придвинулся к нему. — Пойдём ко мне? У меня есть выпивка, которая с лёгкостью собьёт тебя с ног. — Поттер, ты хочешь?.. Гарри проснулся от какого-то шума, но даже не попробовал встать и проверить. Зачем? Если его сейчас и придут убивать, он особо и против не был. Но убивать его никто не пришёл, вместо этого дверь в спальню распахнула Гермиона Грейнджер, которая, будто вихрь, смела бутылки из под разной выпивки в один угол и села на кровать рядом с безвольным телом, которое называла своим другом Гарри. — Гарри, уже утро, — она тронула его за плечо. — Ты хочешь есть? Молли передала пирог с патокой. Не увидев никакой реакции, она вскочила на ноги и дернула одеяло. — Гарри Поттер, живо вставай! Ты не ел уже три дня! Никакой реакции. Может, Гарри и было стыдно перед друзьями, но даже этот стыд не мог перекрыть его отчаяние. — Гарри, пожалуйста, вставай. Пять минут — просто позавтракай и всё. — Я не голоден. Гермиона устало вздохнула, но не сдалась. — Я принесу пирог и чай. Пожалуйста, не жди, когда всё остынет. Поттер перевернулся и сел на кровати. Он так и спал в одежде всё это время. Мятая белая футболка с изображением змеи — Гарри мимолётно подумал, что стоит её выкинуть, но тут же пришёл в ярость от этой мысли. Он съел кусок любимого пирога, даже выпил чай, и, о Мерлин, встал с кровати! В доме всё напоминало о Малфое. Как это не было ужасно признавать, но Гарри сдался. Опустил руки и больше не хотел ничего, лишь спать. Для этого ему понадобилось много времени — несколько месяцев поисков, страхов и, наконец, отчаяния. Кажется, скоро должна была быть дата их отношений. Гарри скривился. В тот день был противный мелкий дождь, который поливал Лондон уже сутки. Малфой совсем промок, но не пытался использовать магию. Его губы невесомо шевелились, вводя Гарри в ужас с каждой произнесенной буквой. Он хотел бы забыть эти слова, забыть тот день и жить, как раньше, но Драко не хотел. Не мог. Причиняя боль и себе и Гарри, он пропал с горизонта, оставив после себя лишь кольцо с гравировкой. Милому Хорьку, что похитил моё сердце. Он не забрал его, и Гарри подозревал почему. Разорвав всё, что было между ними, чтобы не делать себе лишний раз больно и чтобы Гарри понял, что это и правда конец. Драко надеялся, что Гарри построит жизнь заново, переживёт всё это, забудет, но забыть не получалось. Он всё так же отчетливо помнил улыбку Драко, его смех, который мог растопить ледник, сладкие губы, которые он полюбил целовать. Особенно по утрам. Он любил всего Драко, со всеми его проблемами, отвратным характером, злостью, перерастающей в жгучую страсть. Гарри даже любил его крики, а потом извиняющиеся поцелуи, переходящие в невероятный секс. После себя Драко ничего не оставил. Он забрал слишком много с собой. Он забрал сердце Гарри, забрал его жизнь. Единственное, что Гарри ненавидел в Малфое — его любовь решать всё за двоих. Он и в этот раз решил всё за Поттера, сбежав, испугавшись будущего. И Гарри пытался его найти, но разве можно найти этого хитрого змея? Малфой не хотел, чтобы Гарри видел, как он умирает, а его спросить он не захотел, что сам Гарри думает об этом? Гарри был готов искать решение вместе, согласен был оставаться рядом до конца, но не отпускать вот так — оставляя пустым и брошенным. Он был, черт возьми, сильным и влиятельным магом, так какого хрена Малфой решил, что он не имеет права быть рядом с ним? Не хотел, чтобы Гарри видел, как он медленно умирает? Отлично! Теперь Поттер и вовсе не чувствовал себя живым. — Прости, Поттер, но так будет лучше. Я надеюсь, что ты быстро всё забудешь... Лицемерный, трусливый хорёк! Черта с два! Гарри помнил всё до мельчайших подробностей, каждый день, каждую минуту, он помнил всё! И как же отвратительно больно было просыпаться, зная, что рядом больше нет его. Нельзя протянуть руку с спросонья и притянуть его к себе, вдыхая его запах, обнимая. — По-о-оттер, — растягивая гласные, — открывай глаза. Я хочу свой утренний поцелуй. — Да? — усмехнувшись, Гарри приоткрыл один глаз. — Иди сюда. Завалив его рядом, целовать изогнутые в улыбке губы до тех пор, пока не кончится воздух, не станет плохо, не заболят губы. Обнимать такого родного, ласкового, нежного. Не желая отпускать на работу, шептать на ухо предложение сделать себе выходной и весь день валяться в кровати вдвоём. И согласится ведь. Всегда соглашался. — Ты мне дорог, — тихо, словно боясь, сказал Драко, сминая рубашку на коленях, которую собирался надеть. Это случилось через три месяца, как они стали проводить время вместе. Сначала только ночи, а потом стало вполне обычным, что они весь день гуляли по улицам Лондона, пили вместе в пабах, ночевали друг у друга, отправлялись на сутки в другую страну: Испания, Париж, Италия, Австралия. Гарри прекрасно осознавал, что Драко ему нравится, иначе он так трудно бы не переносил дни без него, когда тот был слишком занят на работе, или же сам Гарри был под завалом дел, чтобы с ним встретится. Он не мог нормально провести день, если не слышал и не видел Драко, а тот признался, конечно, не скоро, что Гарри способен сделать его самое плохое настроение прекрасным. — Забудь, что я сказал, — не получив ответа, Драко вскочил на ноги и полетел к двери, но был тут же вжат в эту самую дверь телом Гарри, который, очнувшись, не мог поверить своему счастью. Он долго целовал его, шептал глупые успокаивающие слова, сам признавался в том, что уже давно погряз в нём с головой. Драко тогда от счастья и облегчения чуть не свалился на пол, что потом упрямо не признавал. Им было так хорошо вместе, что даже самый плохой день забывался, стоило лишь встретиться. Гарри не жалел о том, что связался с Драко, пусть вначале и был неспокоен, потому что всё это было слишком непривычным. Тот день был таким солнечным и прекрасным, счастливым и искренним, что казалось невозможным то, как всё закончилось. Холодно, больно, серо, мокро. — Гарри! Вечер среды, что бы тут делать Рону, которого дома ждёт семья? Гарри знал о том, какой день лишь потому, что случайно увидел журнал. Он стал редко вставать, чтобы попить и поесть, но и то потому, что не мог больше смотреть на потерянную Гермиону, которую убивала сама мысль, что она не может помочь другу. — Да, Рон? Я хочу спать, так что можно ты быстро... — Гарри не смог договорить, потому что друг пересёк всю гостиную и схватил его за плечи, сильно встряхнув. — Да что случилось?! — Гарри, пожалуйста, держи себя в руках, — попросил Рон. Поттер мгновенно разозлился. — Да всё со мной нормально! Чего вы все ко мне прицепились... — Малфоя нашли. Мир резко сузился и вернулся в прежнее состояние, но тошнить Гарри стало так, словно он опять аппарировал в первый раз. Либо же его расщепило при аппарации. Гарри бы не взялся утверждать. — Он... жив? — с трудом приходя в себя, тут же задал главный вопрос Гарри. Лишь бы не опоздать, лишь бы был в порядке, плевать, что будет с Гарри, но Драко должен был быть в порядке. Он не мог вот так бросить его, он не мог уйти, потому что даже у этого лицемера не хватило бы сил уйти, так и не увидев Гарри. — Да. Одно слово, способное вернуть из мира мёртвых к жизни за мгновение. Из мира теней к свету. Гарри вцепился в Рона руками. — Сейчас же аппарируй меня к нему, — тон, не терпящий возражений. Таким тоном он отдавал приказы в Аврорате. — Но, Гарри... — Сейчас же! — переходя на крик, но тут же опуская голову, приходя в себя. — Прости... Прости, ты прав... Я... Рон положил руку на плечо Гарри. — Я всё понимаю. Собирайся.

***

Драко было спокойно у моря. Может, поэтому он и выбрал это место. В последние мгновения своей жизни он хотел лишь смотреть на то, как волны набегают на берег, и вспоминать. Он много ненавидел. Больше всего он ненавидел самого себя. Не будь он магом, следы этих сжирающих его чувств отчетливо были бы видны на его теле. Какой смысл заботиться о себе, когда твоя жизнь вот-вот оборвётся? Смотря на то, как облака скрывают собой солнце, он тоскливо вспоминал день, когда они с Гарри попали под дождь. Тогда Поттер, такой милый из-за мокрых волос, облепивших лицо, упорно доказывал ему какую-то свою очередную безумную идею, когда Драко, устав терпеть этот словесный поток, притянул его к себе и поцеловал. Им обоим нравились моменты, когда от страсти они теряли голову и вбивали друг друга во все подходящие, и не очень, поверхности. Малфой знал, что рвёт себе этим душу, но очень надеялся, что Гарри забыл его и нашёл себе хорошего партнёра. Того, кто не оставит его, будет любить и оберегать, как когда-то хотел он, но не смог себе позволить. Порою он думал, что у него на роду написано не быть счастливым. Умереть от проклятия! Да, именно об этом он мечтал, но эти мечты были во время войны, когда он не выдерживал ужасов, которые видел. А рядом с Гарри он хотел быть всю свою жизнь, как бы не ненавидел себя за такие мысли. Если так подумать, он и провёл. Почти. Семь лет в школе, не совсем рядом, но не так уж теперь и важно, и немного... Потерев безымянный палец, Драко скривился и запустил руки в волосы. Он не хотел умирать. Отчаянно не хотел оставлять Гарри, зная, какую боль принесёт ему этим. Но должен был! Хуже, чем быть брошенным, видеть, как твой любимый человек умирает, не в силах ничего сделать с этим. Так Гарри хотя бы остынет, его чувства ослабнут и, постепенно, он забудет. Сердца изменчивы, он сможет полюбить другого, а Драко... Он будет до последнего вздоха воспроизводить у себя в голове, как Гарри произносит его имя. — Малфой, да как ты! — возмутился Гарри, когда Драко пошутил над его идеями, которые сам же и поддержал когда-то. — Давай, Драко, что ещё скажешь?! — а тут они поссорились, но Гарри не разозлился, от чего Драко взбесился ещё сильнее, но не посмел сказать что-то, что ранило бы Гарри. После он долго извинялся, сначала в постели, а потом рассказывая засыпающему Гарри сказки. — Драко! — радостный, счастливый голос Гарри, который Малфой боялся забыть большего всего. Он часто так звал его, когда они были за границей. В такие моменты Драко казалось, что невозможное возможно. Как же он был наивен. Всё время, что он пытался найти спасение, было для него адом. Каждый раз слышать, что всё слишком запущено, не поможет даже магия, разве что, Авада, прекращающая муки. Все дни, сливаясь в один, были полны горечи, ненависти, и болезненной любви. Драко не имел права делать Гарри больно, но сделал. Он жалел, что однажды в баре подсел к нему. И ведь мог уйти, но почему-то дёрнуло сесть к нему и сказать. А потом... он и сам был не уверен, что им двигало, когда поцеловал его. Возможно, давняя влюбленность, детская, глупая, переплетясь с горем утраты подтолкнула его к этому. Каждый день с Гарри был идеальным. Даже когда они кричали друг на друга, дрались, а потом мирились, успокаивались и принимали. Малфой чувствовал, что умрёт не от проклятия, а от уничтожающей его тоски. Он скучал. Он до слез скучал по Гарри, до боли в сердце желал его видеть. Даже подходить не обязательно — просто понаблюдать со стороны... но нельзя. Если он его бы увидел... Он сбежал так, чтобы Гарри не смог его найти. Спутал все следы, чтобы даже бравые авроры не смогли ничего понять. Сбегать и прятаться он умел очень хорошо. Единственное, что Драко успокаивало, так это то, что он больше никому не будет мешать. Он не заслуживал любви Гарри, его заботы и улыбок, но забрал всё это себе. Эгоистично и нагло. Только вот, позволь ему жизнь ещё раз увидеть Гарри, он был не уверен, что сможет снова сбежать. Это было невозможно, поэтому иногда он давал волю фантазии. Как Гарри придёт, заберёт его и пообещает быть с ним до конца. Глупость. В нём снова говорил эгоизм. Он отчаянно не хотел умирать в одиночестве. Отчаянно хотел обнять Гарри. Будь Гарри сейчас рядом, он бы ненавидел себя за то, что причиняет ему боль. Он и так себя за это ненавидел. Зная, что ему осталось не так долго, он всё равно позволил всему этому случиться. А проклятье, будто издеваясь, не убивало его. Но он был слишком жесток, проводя с Гарри дни, ожидая, что вот-вот умрёт. Он и ушёл потому, что больше не мог так поступать. Врать. Врать, ожидая толи смерти, толи спасительного благословения. Тучи сгущались. Пора было возвращаться. Маленький домик на берегу моря, неплохое место он выбрал для того, чтобы прожить свои последние дни... Поднявшись на ноги, стряхнув песок с несчастных брюк, Драко запустил руки в волосы. Они снова отросли, но он не хотел их стричь. Теперь приходилось завязывать их шёлковой лентой. Откинув чёлку, Драко в последний раз взглянул на посеревшее небо, и направился назад. Можно было аппарировать, но он хотел продлить прогулку. Не смотря под ноги, он медленно брёл по берегу к домикам, расположенным неподалеку. Кажется, будет дождь, ему бы не помешало заснуть поскорее, иначе ночью опять будет бродить. Бессонница стала его частым гостем. Драко не сразу заметил, но, подходя всё ближе к домику, увидел, что на пороге стоит человек. Это насторожило, но, возможно, это был кто-то из здешних. Он часто здоровался с семьей, что тут живёт. Может, это кто-то из них. — Простите, вам что-то нужно? — крикнул Драко, ускорив шаг, но почти сразу же остолбенел. Это было больно. Это было куда сильнее, чем просто больно, ему казалось, что кто-то на живую вырвал ему сердце, пробив грудную клетку. Дыхание перехватило, а в груди всё болезненно сжалось, мешая не то что дышать, даже соображать. Ему казалось, что он падает. Падет в бездну, его сердце тоскливо сжимается в груди, когда всё внутри пронзает невыносимой болью. Этого просто не может быть. Он же сделал всё, чтобы этого не произошло... Так какого черта он тут?! — Нужно, — обернувшись, слишком спокойно кивнул Гарри. Он был серьёзен, брови нахмурены, губы поджаты — такое лицо Гарри делал, возвращаясь с работы, на которой произошёл неприятный инцидент. Тогда Драко прижимал его к себе и давал выговориться, зная, как это важно для Гарри. Сейчас же в его глазах была то ли ярость, то ли обида, Драко уже не мог ничего разобрать. Ему было больно даже дышать. Оступившись, Драко пошатнулся, и Гарри, распахнув глаза, заметив его жуткую бледность, сорвался с места, а с его лица тут же стёрлась эта серьёзность, меняясь на откровенный страх. Подбежав к Драко, Гарри испуганно перехватил его за талию и плечи. Гарри был безумно зол, но, увидев Драко, такого бледного, ослабленного и беспомощного, его пронзил ужас. Такой сильный, что он забыл обо всём, о чём думал, добираясь сюда. Он боялся, что Драко сейчас... Но Малфой, застыв безвольной куклой в его руках, смотрел на него во все глаза, в которых начали собираться предательские слезы. У Гарри сжалось сердце и защипало глаза. Его Малфой. Его обожаемый, дорогой Драко, которого он мог потерять, всё ещё может... — Почему? — спустя, кажется, вечность, тихо выдохнул он. — Драко? — Гарри больше не мог. Вот он, Драко, рядом. Хотелось прижать к себе так крепко, чтобы больше не сбежал, не исчез, сделать всё, перевернуть весь мир, лишь бы с ним всё было в порядке. Лишь бы был жив и здоров. Но сам Драко был явно не в том настроении, чтобы радоваться тому, что невыносимый Поттер нашёл его. Ему стало плохо, внутри всё рвало от боли и счастья, которого он не заслуживает. Гарри не должен был найти его, не должен был видеть его таким, он не заслуживает видеть сейчас его глаза... Драко видел разбитый взгляд любимых зелёных глаз и от этого становилось так невыносимо, куда хуже, чем чувствовать свою скорую смерть. Он безумно хотел наплевать на всё, позволить себе заплакать, как ребёнку, вжаться в Гарри и не отпускать его, снова поступая эгоистично и глупо. Не такую жизнь он хотел для Гарри. Он не хотел, чтобы тот сидел у его могилы и ронял слёзы, а его взгляд потух навсегда. Драко не был уверен в себе, но видел, как Гарри отдается ему, а потому хотел заранее разорвать связь. Кто же знал, что Гарри найдёт его... Чертов гриффиндорец! Драко дёрнулся прочь против своей же воли, потому что так было нужно. Он был обязан защитить Гарри от этой боли. Поттер растеряно поднял на него взгляд и потянулся к нему, но Драко сжался и отступил. Набрав побольше воздуха в лёгкие, он сорвался на крик: — Почему ты здесь?! Ты должен был начать всё заново! Забыть обо мне! Зачем ты нашёл меня? Неужели так сложно выбросить меня из жизни, я ведь всё для этого сделал! — Драко кричал, лихорадочно рассматривая Гарри, отмечая все детали его истощения. Он чувствовал, как внутри всё сжимается от боли и жалости, но огонёк предательского счастья разгорается, не слушая разум. Гарри в миг разозлился. — Заткнись! Кто тебе вообще сказал, что я собираюсь сдаваться? — не остался в долгу Гарри. Сжав кулаки, он яростно взглянул на Драко, но даже в таком состоянии его взгляд был напуганным. Драко вздрогнул, когда Гарри продолжил, не дав ему и слова больше вставить: — Ты выбора мне не оставил, просто сбежал! А я искал тебя! Ненавижу тебя! Лицемерный, трусливый, мерзкий придурок! Ты мог хоть раз в жизни позволить мне выбрать? Идиот! Ненавижу тебя и всё, что с тобой связано! Испоганил мне жизнь, я чуть не сдох, гадая, где ты и жив ли ты! Я хотел остаться с тобой! Хотел быть рядом, чтобы не случилось, почему же ты опять всё решил за меня?! Драко не хотел, но уже чувствовал, как щеки обжигают горячие слезы. Он безвольно опустил руки, смотря на Гарри болезненно. — Ненавидишь меня? Почему тогда ты здесь? — он улыбнулся, но эта улыбка была такая больная и потерянная. Гарри было даже физически больно видеть Драко таким. — Ты только это услышал, идиот? — убито посмотрел на любимого Гарри. Он зажмурился и опустил голову, отчаянно сжимая кулаки. — Да потому что только тебя можно ненавидеть и любить одновременно! Ты один такой на свете! И я не собирался оставлять тебя одного, и ты это знал! Знал, а потому сбежал! Ты отвратительный и трусливый!.. Драко хотел умереть. Вот прямо сейчас. Чтобы сердце перестало биться, и он упал замертво, чтобы больше никогда не совершать ошибок, чтобы больше никогда не делать Гарри так больно. Больше всего на свете он не хотел причинять Гарри боль, но раз за разом делал это. В их связи нет ничего здорового, он понял это лишь сейчас, видя, каким разбитым взглядом Гарри смотрел на него. Драко отчаянно взвыл, хватаясь за голову, но до того, как Гарри успел бы хоть что-то предпринять, Драко бросился к нему, обхватывая руками и обнимая так сильно и отчаянно, что Гарри снова ужасно испугался, а потом также сильно вцепился в него. Они яростно вжимались друг в друга, наконец, чувствуя что-то похожее на облегчение и спокойствие, осознавая, что сейчас они вместе. Теперь точно никто не исчезнет. Драко понимал, что причиняет Гарри боль своими объятиями, но и тот не собирался ослаблять хватку, почти всей своей силой вжимая Драко в себя, словно хотел впаять его тело в своё, чтобы точно не сбежал. Драко не сумел выдавить из себя ни слова, прежде чем Гарри схватил его за волосы и впился в губы болезненным поцелуем. Драко обхватил его за шею, сдаваясь, чувствуя, как предательские слёзы обжигают щеки. Гарри вдруг прекратил терзать нежную кожу и заботливо провёл пальцем по бледным губам, заглядывая в глаза Драко. У Малфоя защемило сердце. Гарри стёр солёные следы с кожи и слабо, неуверенно улыбнулся. — Прости, что не пришёл раньше... Они едва не выбили дверь в дом, Драко не отпускал Гарри, ненавидя себя за эту слабость, но не находя сил вновь его оттолкнуть. Он отвратительный эгоист, но как же больно было даже думать о том, чтобы вновь оттолкнуть Гарри, снова увидеть в его глазах разбитость и боль. Гарри аккуратно опустил Драко на узкую кровать, на которой было слишком мало места для двоих. Но это никого не волновало, потому что внутри было так больно от холода, что каждый раз, когда кто-то хотя бы слегка отстранялся, другой вздрагивал и панически хватался за него. Было страшно отпускать. — Драко, — со слабой улыбкой, сорвано выдохнул Гарри, — Драко, Мерлин, как же я боялся, что опоздаю... Гарри уткнулся лбом в грудь Драко, пока тот кусал губы, отчаянно сжимая чужие запястья. — Ты не должен был... — зажмурился Драко, понимая, что всё это не правильно. Он должен, обязан найти в себе силы оттолкнуть Гарри, но... Только сейчас он чувствовал, что жив, что вся его жизнь имела хотя бы маленький, пусть и жестокий, но такой нужный ему смысл, который сейчас смотрел на него блестящими зелеными глазами, глазами цвета яда, уничтожающими его лживую сущность до основания. — Заткнись, прошу тебя, заткнись, — Гарри поднялся и погладил бледную щеку, смотря на Драко умоляюще. — Никогда. Почему же ты такой придурок? Я же... люблю тебя, идиот, как я могу оставить тебя? Лучше я умру вместе с тобой, чем буду всю жизнь ненавидеть себя за то, что не смог помочь тебе. Оставил одного в кромешной тьме. Пожалуйста, Драко... — Гарри, — совсем тихо выдохнул Драко, зная, что невозможно больше отталкивать. Он слаб. Он слишком слабый для того, чтобы второй раз решиться на такое. Он будет себя ненавидеть за это, но сейчас его руки сами собой обняли Гарри за шею, не слушаясь своего хозяина, прижимая его ближе. Гарри целовал его осторожно, словно боясь, что тот разобьется в его руках и рассыпется, вновь исчезнув. Нежно и мягко гладил руками тонкое изящное тело, совсем ослабленное из-за проклятия. Гарри в последний раз ласково поцеловал дрожащие губы и перешел на шею, жадно улавливая каждый вздох Драко. Ему было страшно, что однажды он не сможет услышать эти тихие вздохи, этот едкий, но любимый голос, который он мог узнать из тысячи. В венах горело желание взять жестко, грубо, вбивая в кровать, заставляя хвататься за себя, но страх причинить ещё больше боли заставлял действовать мягко, ласково, заботливо снимать одежду, целовать каждый участок кожи, с наслаждением слушая срывающееся дыхание. Драко плавился в его руках, вздрагивая от удовольствия, кусая губы, жмурясь от желания. Гарри сам избавился от верха, пока Драко, тяжело дыша, следил за ним из-под полуопущенных ресниц. Его грудь тяжело вздымалась, когда Гарри наклонился, чтобы поцеловать нежную кожу, провести носом по линии челюсти, заставив Драко откинуть голову, а потом требовательно прижаться к шее губами. Драко терялся в ощущениях, а мысли с особой жестокостью атаковали его бедное сознание, заставляя всё сильнее впиваться в Гарри пальцами, желая одновременно и оттолкнуть и притянуть как можно ближе. Разум требовал прекратить, в то время как сердце рвалось от этой возможности. — Подожди, — всё же выдохнул Драко, хватая Гарри за плечи, отстраняя от себя. — Мы не можем... Гарри, я так не могу! В серых глазах снова блеснуло отчаяние, от чего Гарри зажмурился. Он не хотел делать Драко больно, но прямо сейчас заставлял его разрываться. Это было жестоко и нечестно по отношению к ним обоим, но как правильно поступить Гарри не знал. Он просто не может его отпустить и вновь оставить одного, как бы Драко этого не хотел. — Драко, прошу, — сломано прошептал Гарри, мягко перехватывая правую руку за кисть, прижимаясь к ней губами. Он чувствовал, как под тонкой кожей стучит жизнь. Жизнь его самого дорогого человека. — Я не могу оставить тебя. Я лучше умру, но не позволю тебе остаться одному сейчас. Драко крупно вздрогнул, а в его глазах снова собрались слёзы. — Ты идиот, — сорвано всхлипнул он, закрывая левой рукой глаза. — Я ведь... так старался... зачем я вообще тогда... какой я придурок... — Драко, — испуганно позвал Гарри, мягко отстраняя руку от лица. — Я ведь люблю тебя... — от отчаяния Драко оттолкнул Гарри, собрав все силы, и резко сел на кровати. — Я не могу так поступить! Я умру! Я уйду, как ты не можешь этого понять? И ты не сможешь мне помочь! Как бы не хотел... Гарри опустил голову, сжимая руками одеяло. Он не хотел этого признавать. Не хотел признавать, что всё кончено. Он избегал смерти столько раз, чтобы в итоге отдать ей своего любимого? Он отказывался мириться с этим! — Нет, — обхватив Драко со спины, Гарри прижал его к себе, роняя голову на плечо. — Драко, прошу, не говори так... Мы справимся... Я обещаю... Ну же, ты же знаешь, какой я удачливый придурок, Драко... Малфой печально усмехнулся, прижался на секунду к Гарри спиной, но тут же отстранился, поднимаясь на ноги. В его глазах появилось что-то жесткое, непривычное. То, что напугало Гарри. — Ты сможешь жить дальше, Гарри, — не уверенный, кого убеждает на самом деле — себя или Поттера — упрямо сказал Драко. — Найдёшь себе парня или девушку, которую полюбишь, и всё останется в прошлом. — Хорошо, — вдруг согласился Гарри. Малфой вздрогнул, поднимая на него растерянный взгляд. Глубоко внутри он надеялся, что Поттер упрётся, накричит на него и откажется, вновь уронит на кровать и продолжит целовать. Пусть он и понимал, что это неправильно. Но согласие Поттера разрезало его грудь, словно сектумсемпрой. Гарри молча натянул на себя одежду и поднялся. Драко панически боялся даже вздохнуть. Его руки дрожали от желания схватить Гарри и не отпустить, но головой он понимал, что так будет лучше. Для них обоих. Когда-то, впервые увидев его, Драко подумал, что он простой растяпа, но проникся к нему симпатией, сам того не заметив. Глядел ему в спину в школе, упорно убеждая себя, что это ненависть и неприязнь, а не что-то другое. А потом сдался. Горе делало его отчаянным, рубило всё, чем он дорожил. Вся его жизнь была проклята с самого начала. Даже от Круцио не было так больно, как прямо сейчас. Уходя, Гарри закроет за собой дверь, а потом аппарирует. А Драко упадёт тут же без чувств, потому что боль будет слишком невыносимой, и разум отключится, чтобы хозяин не испытывал всего этого. Всё это было правильно. Драко ведь всю жизнь делал другим больно, вот его расплата. Но почему даже сейчас он делает больно? Плевать на весь этот мир, пусть он горит ярким пламенем, пусть сожрёт его, не оставив после него даже пыли, но пусть его единственный любимый человек не страдает. Гарри не заслужил того, что произошло с ним. А Драко довёл всё до подобного своим больным эгоизмом. Он ненавидел себя. Лучше бы он умер ещё на войне. — Да черта с два! Драко подавился воздухом, когда Гарри с силой вжал его в стену, обнимая за шею. Он сделал это специально, чтобы не дать Малфою вырваться. — Зачем ты?.. — Я же сказал, что не оставлю тебя! Я потерял почти всех, кого любил! Я не хочу, чтобы ты остался здесь в ожидании неизбежного один. Плевать, что будет потом! Сейчас я ни за что тебя не отпущу, как не пытайся меня оттолкнуть! Драко сжал зубы, попытавшись оттолкнуть Гарри, но тот упорно его не отпускал. В полной растерянности и отчаянии он ударил его по спине. — Почему же ты такой твердолобый! Я ведь хочу, чтобы тебе не было больно! — зашипел Драко, сжимая ткань на спине пальцами. — Мне будет больнее, если я уйду, — прошептал Гарри, прижавшись губами к светлому виску. — Я буду жалеть всю свою жизнь, если оставлю тебя сейчас. — Какой же ты идиот... Это была капитуляция. Драко обмяк, спрятав лицо у Гарри на плече, но когда тот попытался слегка отстраниться, чтобы заглянуть ему в лицо, Малфой прижался к его губам своими. Драко целовался лихорадочно, пытаясь отхватить как можно больше тепла, стараясь запечатать этим теплом дыру в душе. Он позволил себе отключить голову, отдаваясь в руки Гарри, впервые за несколько месяцев чувствуя себя таким счастливым. Он старался. Пытался всё остановить, но это выше его сил. Он будет жалеть. Но у него кончились силы, чтобы продолжать пытаться сбежать. Гарри был теплым, заботливым и нежным, таким, каким Драко его запомнил, уходя несколько месяцев назад. Малфой смотрел, боясь моргнуть, ведь всё это вполне могло оказаться сном. Его больной фантазией, не смирившийся с тем, что он потерял. — Драко... Драко... — Гарри постоянно шептал его имя, целовал упоительно сладко, нежно, так, чтобы стереть всю горечь. Он хотел вновь дать Драко возможность вздохнуть полной грудью. Хотя бы на мгновение. Движения рук сбивались, Гарри не мог прекратить целовать, шептать, ловить губы Драко своими. Малфой вспомнил каким был их последний раз. Гарри тогда изгибался под ним, требовал и молил, а он издевался. Потому что не мог насмотреться. Гарри был его. Только его. Какой же он идиот. Драко застонал откровенно и громко, стоило почувствовать губы и язык на чувствительной коже. Он сходил с ума от смешанных чувств, что всё ещё боролись у него в груди. Гарри же действовал медленно, заставляя его всё сильнее пылать от желания. — Люблю тебя, — шептал Гарри, опуская руку ниже, чтобы подготовить. Драко выгнул спину, разводя колени до стыдного широко. Гарри его мучил, лаская медленно, жарко, заставляя беспрерывно стонать его имя, поддаваться навстречу, притягивать к себе для поцелуя. Задев пальцами нужное место, Гарри с удовлетворением смотрел на то, как Драко захлебывается воздухом. Прижавшись губами к груди, он целовал чувствительную кожу, чувствуя, как Драко зарывается пальцами в его волосы, прижимая ближе. Драко подумал, что уже умер, когда почувствовал Гарри в себе. Это и правда было похоже на смерть. Пожалуй, он был благодарен, что смог перед своим уходом вновь ощутить себя любимым. Гарри двигался медленно, давая время привыкнуть, не переставая целовать каждый участок кожи, до которого только мог дотянуться. Драко плавился, вскидывал бедра, притягивал Гарри к себе для поцелуя. Он не мог ухватиться за что-то одно, в голове всё перемешалось и это было самое прекрасное время. Он ничего больше не чувствовал, кроме безумного удовольствия, что дарил ему Гарри. Сжимая руками простынь, метаясь от удовольствия, встречая каждый толчок почти с благодарностью, он не мог насытиться. Гарри не выпускал его из своих рук, не прекращал шептать глупости, словно это могло всё решить. Но это и правда помогало. На какое-то мгновение Драко и впрямь поверил, что всё будет хорошо. Это ведь его Гарри, который никогда не отступал и всегда находил выход из, казалось, безвыходных ситуаций. Драко запрокинул голову, с его губ сорвалось имя Гарри, а всё тело задрожало. Он облизал губы и расслабился, пытаясь восстановить дыхание. Гарри устало упал рядом, тут же спеленав его по руками и ногам и прижав к себе, прикоснулся губами к влажным волосам. — Я люблю тебя. И можно было представить, что всё хорошо. Всё, как обычно. Сейчас они уснут в объятиях друг друга, а утром Гарри приготовит завтрак, разбудит Драко поцелуем, и их жизнь будет спокойной и полной уверенности и счастья. Драко спрятал лицо на груди Гарри, не в силах сдержать накатившей на него безысходности, но Гарри гладил его по волосам, крепко обнимая и успокаивая. Им обоим было страшно, но Гарри, прижимая Драко к себе, чувствуя его дыхание и биение сердца, клялся себе и ему, что найдёт выход. Он не позволит смерти отнять ещё одного дорогого ему человека. Ни за что. Они долго не смогут уснуть из-за страха, что на утро вновь проснуться одни в холодной кровати, а всё это окажется лишь прекрасным сном, но усталость всё же возьмёт верх.

***

Гарри разбудил настырный солнечный свет, лезущий в глаза. Он скривился, задаваясь вопросом, когда Гермиона вообще успела прийти и почему не разбудила его, как обычно. Тут же разозлившись, что подруга снова пытается лезть со своей помощью, он попытался натянуть одеяло на голову, но тут натыкается на проблему. Теплую и мирно спящую. Мигом распахнув глаза, Гарри увидит перед собой Драко, который, закинув на него руку и ногу, устроившись у него на плече, будет спокойно спать. Гарри несколько минут будет в неверии смотреть на него, когда, наконец, вспомнит то, что произошло вчера. Сердце больно защемило, но на губах появилась улыбка. Настоящая. Прижав Драко к себе, не боясь разбудить, Гарри, наконец, сможет сказать себе, что жив. Вдыхая любимый запах, лохматя обожаемые светлые волосы, Гарри поцелует спящего Драко в лоб, чувствуя, как бьётся его сердце. Драко проснётся один. Скривившись из-за холода, он сонно сядет на кровати, задаваясь вопросом, куда делось одеяло. Оно найдётся на полу, но кроме него, внимание Драко привлечет кое-что, валяющееся на полу. А потом до его слуха донесется голос Гарри. — Проснулся? Нам пора домой. Драко будет ненавидеть себя за то, что не смог сдержаться после этих слов. По его щекам потекут слезы, а Гарри, испугавшись, подлетит к нему, беспокоясь, что у него что-то болит, но Малфой помотает головой и прижмёт его к себе. — Всё будет хорошо. Я обещаю. И это обещание вызовет лишь больше слёз, потому что невозможно давать такую надежду. Только Гарри мог так уверенно заявлять подобное. Но за это Драко его и любил. Он согласился вернуться в Лондон, согласился попытаться в обмен на то, что Гарри будет рядом каждую секунду. И он будет, больше никогда не оставив его одного.