Восемь месяцев

Июнь. Весь 89 сквад вдруг решил, что нужно поехать в Америку. Нахуя? Хесус улетел от всех примерно восемь месяцев назад. Видиться они могли только через вебки в дискорде. Ребята прилетели только вчера вечером, и уже решили сделать ирл стрим сразу на следующий день. А Вова? Он явно прилетел не просто так. Братишкин вечно рофлил с того, как фоловеры шипперили их с Хесусом. Обои на рабочем столе, прочие шутки будто так и давали фанатам надежду на их отношения. Но большинство так и не верили, что все может зайти настолько далеко… — Ребят, мне слишком хуёво. Я точно завтра с вами стримить не буду… — тихо говорил Вова, всем своим видом показывая своё «недомогание». Он слишком хорошо умел пиздеть. — Шеф заболел. — с усмешкой сказал Илья. — Значит, завтра будет меньше онлайна… В ответ на это, Братишкин посмотрел на того с недовольным лицом, а Кашин лишь хихикнул, показывая что оценил юмор Мазелова. Два еблана. На следующий день, примерно в два часа дня, все собрались у входа в отель, и запустив стрим ушли куда то в центр Нью-Йорка. Telegram. — Хес, мне собираться? — Да, я жду. Вова скорее приехал сюда только чтобы поебаться, и побыть вместе с Губановым. Через расстояние этого не сделаешь… Ну как, можно только подрочить вместе ночью, или покидать друг-другу части тела. Через два часа он уже стоял у дома стримера. Поднявшись на этаж, и постучав в дверь, ему открыл высокий и худой парень. Таких много, но почему то именно он ужасно нравился ему. Хесус взял того за плечи, и потянул в свою сторону. Резкий поцелуй, руки сжимали рёбра Вовы. Он взял младшего на руки, и отнёс в спальню. Положив стримера на кровать, Губанов вновь прижался к губам парня, и продолжил целовать. Пару минут прелюдий, и на Семенюк осталось лишь одно белье. Поцелуи по всему телу, алые засосы на ключицах и шее… Что сказать ребятам? Спиздить консиллер у Нели или Алины? Как то глупо оправдаться? Данный вопрос сейчас совсем не волновал парня, хотелось лишь наконец то начать. Рука на зоне паха, Хес в предвкушении. Столько времени прошло с последнего раза, да вообще поцелуя и каких либо объятий. Бельё отлетело в угол комнаты. Лёша открыл презерватив, и надев его, посмотрел в глаза стримеру. Видно было лишь небольшой страх, и возбуждение. Капля лубриканта на орган, холод прошелся по всему телу Хесуса. Осторожный вход небольшими толчками. Любовь к нежности? Нет. Ответ полностью отрицательный, это было лишь для того, что бы не сделать больно Вове. А дальше всё пойдет как обычно. Пару минут, и Братишкин немного привыкнув, положил руку на плечо Губанова, тем самым давая знак, что можно двигаться намного активнее. Резкий хлопок тел друг об друга. Громкий стон. Именно этого ждал старший. Хесус начал двигаться активнее, грубее сжимать талию Вовы. Стоны слышали даже соседи, ведь в ебаном Нью-Йорке стены будто из картона. Бабочки в животе от чувств, так долго… — Алина просто для прикрытия, или ты ее любишь, а со мной просто ебешься? — через хриплые стоны спрашивал Лёша. Сука. Такой тупой вопрос от него… Стоит промолчать. Сильный шлепок по ляшке. — Ты ответишь? — смотря прямо в глаза, говорил старший. Он двигался также активно, сжимая бёдра. А что говорить то? Ну… хуй. — Для прикрытия… — через стоны был слышен тихий ответ. Это правда, если бы он с рофлом ответил иначе, не думаю что старший был бы рад. Скрип кровати, Вова продолжает стонать. На талии и бёдрах красные следы от шлепков. Младший долго ждал этого, лучшего чувства. Просто спокойно поебаться с Лёшей… Последние четыре толчка, хриплый стон. Хес изливается в презерватив. Он аккуратно вышел, придерживая Братишкина за ляшку. Сняв защиту, он положил её на живот стримеру. И достав телефон, направил камерой на нижнюю часть тела. — На память, — с отдышкой говорил Губанов. Вечером все вернулись с долгой прогулки. — Как ты себя чувствуешь? Хес обещал приехать через пол часа. — сказала Таня. Лучше некуда, правда. И хорошо, что нашёл консиллер…