Sweet weekend

Писатель медленно начал снимать с друга штаны, оставляя его лишь в одних боксерах, через которые было видно бугорок возбуждённого члена. Он начал водить по нему пальцами, вырисовывая какой-то узор, Линч от этих действий получал некое удовольствие. С каждым разом ему становилось мало, и хотелось чего-то более, чем просто поглаживание. Журналист схватил руку друга и запустил её под боксеры, Джон немного вздохнул и слегка покраснел от таких действий. — Д-джон, ну же, не медли, или тебе нужен толчёк? — с ноткой игривости произнёс это Линч. — Эм, ам, придурок ты, дай мне немного собраться с мыслями. И в правду ему нужно было собраться с мыслями, ведь действия накалялись, о них они оба могут пожалеть. К чёрту эти сожаления, лучше наслаждаться моментом, получать наслаждение и удовольствие. Джон не стал мешкаться и начал водить рукой вверх-вниз по возбуждённому паху, через пару таких движений он наклонился к нему и языком облизнул головку члена, а потом взял его в рот. Почти доводя до кайфа, он останавливался и ехидно улыбался, Линчу это не нравилось, что с ним играются, как с игрушкой, и вот в момент, когда писатель вновь хотел остановиться, ему это не позволили. Взяв за слегка вьющиеся волосы и доведя дело до конца, он кончил Джону прямо в рот, излишки попали ему на лицо, писатель выглядел как «тянка» из хентая, это выглядело немного сексуально. — Знаешь, ты как девочка из хентая выглядишь сейчас. ) Еле отдышавшись, Джон начал возмущённо говорить: — Линч, твою мать, какая девочка из хентая? Он снял очки и начал вытирать от семени, надевать их обратно он не стал, а положил рядом на стол. Журналист посмотрел на него, его голубые глаза такие чистые, как небо, изящный нос, красные губы, которые слегка покусаны, растрёпанные каштановые волосы. Это всё так завораживало и манило к себе, вот за всё это он любил Джона, хотелось связать и провести всю жизнь с ним, наслаждаться каждой проведенной минутой вместе, оберегать от опасности, заботиться и просто радовать Джона. Положив руку на шею друга, Линч начал гладить такие мягкие шеи, и с языка как-то само по себе собралось: — Джон, я так люблю тебя, ты мне очень дорогой и близкий, я боюсь потерять тебя, не знаю, что со мной будет, если это случится. По лицу писателя пошли слезы от этих тёплых слов, он не мог поверить, что впервые за долгое время чувствует себя любимым и нужным. Джон обнял крепко Егора, утыкаясь носом в ключицу, ему так хорошо в этих объятиях, так спокойно и тепло. Линч провёл рукой по волосам и поцеловал в макушку уже не друга, а возлюбленного, которого он будет оберегать и заботиться. В обнимку парни уволились на кровать и, укрывшись пледом, заснули, крепко прижимаясь друг к другу.