Картина, которую напишут двое

Уильям сидел на табуретке в небольшой комнате. Он пытался дорисовать картину, что стояла перед ним. Она уже была достаточно заполнена разными цветами. Она была заполнена разными эмоциями, что испытал он за всё это время. Картина была меланхоличная, может быть, немного абстрактная, но для обычного человека вряд ли показалась бы красивой. Уильям же находил в ней себя. Она была столько раз перерисована, что под конец вообще потеряла какой-либо смысл. И всё же в уголках оставалась незаполненной. Тем самым было сильнее желание закончить с ней поскорее. Ему хватало краски, но не времени. Уильям мог только предполагать, какой цвет выбрать в эту странную мешанину, но всё было слишком напрасно. Ей чего-то не хватало, причём всегда. Так же в комнате был небольшой камин, который постепенно перестал излучать тепло, и там остались лишь только тлеющие угольки. Камин был почти новым, хотя казалось ему не меньше тридцати лет. Пускай он был маленьким, но достаточно вместительным и надёжным. Он был покрыт трещинами, которые никто не собирался латать. Несмотря на свой небольшой срок службы. он повидал столько всего, что мог бы написать собственную книгу. Столько рукописей в нём сгорело, столько планов и эскизов. Даже хозяин устал их считать, пока выгребал пепел. Уильям продолжал оставаться на месте. И пускай становилось холодно и темно. Он не мог выйти отсюда, зная, что все двери заперты и их никакими ключами не открыть. Мориарти всё не мог оторвать взгляд от картины, которая теперь приносила лишь чувство нестерпимого одиночества. Он дрожащими руками взял кисть. Вся одежда и руки были покрыты краской, и их уже едва ли можно было отмыть. Лиаму становилось не по себе. Казалось бы, он просто сидит и смотрит на это грязное, почти почерневшее полотно. Но оно его тревожило всё больше и сильнее. От былой картинки ничего не осталось. Это было неприятно, поэтому Уильям поспешно отвернулся и положил инструменты. Становилось холоднее. Уильям отошёл от полотна на приличное расстояние. Он пытался не думать о многом, но не выходило. Навязчивые мысли то и дело лезли в голову. Хотелось упасть на колени, спрятаться, сделать хоть что-нибудь, чтобы сбежать от этого чувства. Что с картины за ним кто-то наблюдает. Что в окнах он увидит очередной перекорёженный силуэт, который будет винить его в многочисленных грехах. Ему становилось страшно. Он задыхался. Повернуться не было сил, да и не хотелось. Но он знал, что останется в темноте и одиночестве с собственными демонами. Пока окончательно не... — Лиам! — Дверь внезапно распахнулась, и оттуда полился теплый свет. На пороге стоял человек с бумажным пакетом. Мориарти повернул голову в его сторону и улыбчиво посмотрел, на некоторое время перестав дрожать. Он был очень рад, что этот человек появился так вовремя. От него пахло осенним дождём и спокойствием. Паника постепенно стала уходить. Шерлок прошёл внутрь, закрыв за собой дверь, поставил пакет на столик, снимая верхнюю одежду. Увидев то, что камин не горит, его брови нахмурились. — Я же говорил тебе, не забывай топить камин. На улице не лето, знаешь ли, — он перевёл взгляд на картину и тяжело вздохнул. — Ты её всё ещё мучаешь? Слушай, может, начнёшь рисовать что-нибудь новое. На ней живого места не осталось. Шерлок так тепло всегда заботился о Уильяме, что сам Уильям всякий раз поражался. Ему было непривычно, но приятно. — Шерли, я не совсем понимаю, что ты тут делаешь. Разве ты сегодня не занят? — Шерлок уже снимал грязный холст и отставлял его в сторону. Уже откуда-то успел принести дрова и растопил камин. — На сегодня я закончил с делами и решил проведать тебя. Как знал, что ты снова увлечёшься и забудешь обо всём на свете. Так и простыть недолго. Я же ведь волнуюсь. Лиаму стало не по себе, и, кажется, Холмс это понял. Немного почесав затылок, он подошёл к креслу и взял плед, после накинул на его плечи. — Прости за это... Я правда не знаю, почему всё из головы вылетело, — Уильям опустил голову, но Шерлок взял его за руку и, отвлекая от грустных мыслей, повёл к пустому мольберту. Он быстро поставил на него чистый холст. Мориарти похлопал глазами, не совсем понимая, что от него хотят. И переводит взгляд с мольберта на Шерлока, вглядываясь в его спокойное лицо. Шерлок сел рядом, поставив ещё одну табуретку, и широко улыбнулся. — Я знаю, что ты чувствовал одиночество всё это время. Поэтому, Лиам, давай напишем новую картину вместе? Уильям похлопал глазами и почувствовал, как стало тепло и сев на своё место, он взял в руку кисть и уверенно провёл новую линию по чистому холсту. Шерлок же, вымешивая цвет, вскоре тоже начал рисовать. Под вечер же Уильям выдохнул и посмеялся, глядя на Шерлока, который был весь перепачкан разноцветной краской. Да чего греха таить, он и сам весь был в краске, но отчего-то эта краска отнюдь не вызывала плохих ощущений. — Хорошее начало. Нужно ещё очень много деталей закончить, но думаю, вместе у нас точно всё получится, — Шерлок смотрит на холст, на котором было видно очертание летнего сада и стола в центре, за которым сидели двое мужчин и весело о чём-то разговаривали. — И правда. Ну что ж, а теперь нам нужно отмыться. А то ты и сам стал похож на произведение искусства, — проговаривает весело Уильям и ведёт Шерлока в ванную. Теперь же, смотря в сторону мольберта, он видит столько различных ярких красок и испытывает такое умиротворение. Прекрасно зная, что если снова нагрянут демоны, он не будет сражаться с ними в одиночестве.