* * *
На обеденном перерыве я заметил очень странную вещь. Дело в том, что я почувствовал за собой самую настоящую слежку! Куда бы я ни шёл, везде за мной по пятам следовал Рубин! Вот не вру — он даже в туалет за мной попёрся! — В чём дело, Рубин? — спросил я его, когда он пошёл за мной на выход из университета. — Разве у тебя сейчас не урок физики? — Мастер Сомбра, разрешите я… разрешите мне… Я буду вашим телохранителем! И стоит, смотрит на меня так, словно сейчас решается его дальнейшая жизнь. — Зачем это мне, Рубин? — спрашиваю его как можно мягче. — У всех лидеров есть охрана! — сказал парень с таким жаром, что я невольно поёжился. — Я буду вас охранять! Вот увидите — я не подведу вас! Гнилое сено! Ну и как теперь быть? Он что, теперь, везде будет за мной ходить? А как же учёба? Гнилое сено! Парень так жалобно, с такой надеждой смотрит на меня… Ладно, Дискорд с тобой! До пятницы я это как-нибудь переживу. После обеда меня пригласили к ректору. Хм… забавное чувство испытал, когда сидел в приёмной и ждал, когда меня вызовут. Вновь почувствовал себя жеребёнком, которого вызвал к себе директор школы, чтобы отчитать за проказы. Ах, как давно это было! И да, я не был таким уж хорошим жеребёнком, и меня часто отчитывал директор и наказывали родители. Интересно, как они сейчас? После ссоры с отцом я уже лет пять не был дома. Скучаю по ним. — Мистер Сомбра, ректор готов принять вас! — окликнула меня секретарша, миссис Ред Гарнет. — Иду, миссис Гарнет! — вскочил я со стула и поспешно рванул дверь ректорского кабинета на себя.* * *
Похоже, ректор тоже недавно обедал — я заметил у него на мордочке плохо вытертый соус. Ректор внимательно, изучающе так, посмотрел на меня и спросил: — Похоже, мистер Сомбра, до меня дошли слухи… вы сейчас вводите что-то новое в методики обучения студентов? — Э-э-э-э… да, господин ректор, — подтвердил я. — Мы на практике проходим сейчас историю создания военной автократии в Империи Грифонов. — Вы знаете… — начал ректор. — Ко мне подходили сегодня родители трёх ваших учениц… они… хм… они встревожены. Их дочери напуганы той атмосферой, что сейчас царит в вашей группе. Они говорят, что их друзья будто с ума посходили. — Тут я с ними согласен, — киваю я. — Я сам в шоке от того, как быстро и качественно, на вроде бы умных и умеющих думать студентов, повлияла эта зараза. И я рад сообщить, что в пятницу всё это закончится. — М-мда-с… — пожевал губами ректор, слизав с губ остатки соуса. — Я объясню родителям этих девочек, что всё идёт по плану и что всё это скоро закончится. — Благодарю, господин ректор, — поклонился я. — С другой стороны я не могу нарадоваться на ваших студентов, — неожиданно продолжил ректор. — Они стали учиться! А их поведение на уроках разительно поменялось! Я… я впечатлён! — Спасибо, господин ректор, — вновь кланяюсь я. — Хм… да-с… Вы можете идти, — ректор неожиданно вытянулся, встав по стойке смирно и выбросил копыто вперёд и вверх, повторяя салют Волны. Я машинально ответил ему тем же и вышел из кабинета. В себя я пришёл уже в коридоре. Я так и не понял, был ли этот жест ректора серьёзен или он просто в шутку салютовал мне? Он же вроде серьёзно одобрял те изменения, которые произошли с моими учениками. Вот реально — он был серьёзен в своих словах?! Не прикалывался?! Хотя, я не могу вспомнить такого, чтобы наш ректор даже улыбнулся, если это не положено по этикету. Что касается шуток, то тут с ним и вовсе беда — более серьёзного пони я просто не встречал. Интересно, а кто эти студентки, что пожаловались своим родителям? Впрочем, тут и гадать не о чем — это наверняка Санфлауэр, Брайт Эмералд и Блу Роуз. Именно эти три кобылки лидируют по успеваемости в моей группе. И, конечно же, им не понравилось то, что при новых порядках их личные заслуги обесценились на фоне «успехов» «серой массы». Я направился к себе в кабинет, а за моей спиной молчаливой тенью маячил Рубин. Святая Селестия, как же я устал от всего этого!* * *
— Вы знаете, господин Сомбра, — встретила меня около дома моя соседка, миссис Гринстоун. — Ваши ученики подрались с моим сыном! Это форменное безобразие! Они напали на него втроём, за то, что он всего лишь плохо отозвался о какой-то там их новой компании или кружке! — Я приму меры, миссис Гринстоун, — киваю я головой, стараясь поскорее захлопнуть дверь перед её носом. Зная её характер, я предполагаю, что по другому мне от неё просто не отвязаться. И хорошо, что Рубин ещё не вмешался! Надеюсь он теперь пойдёт домой. Не будет же он сидеть всю ночь перед моим домом? — Если вы не примете меры, то я пожалуюсь вашему ректору! — донеслось до меня с улицы. — А если и он не отреагирует должным образом, то я дойду до мэра! И даже до самой Императрицы! Уф! Дом, милый дом! Как же я по тебе соскучился! Хм… а про этого сыночка миссис Грингстоун я сегодня уже читал. Когда вечером я вернулся в класс, чтобы забрать там тетрадки учеников, собранные для проверки домашнего задания, то у себя на столе я обнаружил доклады от моих тайных помощников. И к моему удивлению, их было гораздо больше, чем могло написать пятеро пони. Похоже, у моих тайных стукачей появились добровольные помощники, и нипони из них не смущает то, что они, по сути, ябедничают мне. В те времена, когда я был жеребёнком, у нас это было как-то не принято. Мы старались решать свои жеребячьи дела без помощи взрослых. Я вспомнил сына миссис Гринстоун — это был здоровенный пони, гораздо старше и сильнее моих студентов. Он уже был достаточно взрослым и работал на стройке каменщиком. Такого бугая мои студентики реально могли побить только втроём. Что ж… мне придётся завтра поговорить с ними и об этом. А сейчас мне нужно проверить домашнее задание и изготовить новые жетоны.