Тихий вечер

Я присела на краешек дивана. Василиса Антоновна посмотрела на меня и улыбнулась. Я в открытую ею любовалась. Ох, эта чёртова чёрная майка! Она облегала её тело, такое красивое и желанное. Меня сводили с ума эти оголённые плечи, шея, грудь… Василиса Антоновна съёжилась на диване, коснувшись меня коленями. — Вам холодно? — Нет, мне нисколько не холодно… — Вам холодно, — сказала я и, наклонившись, обняла её. Василиса Антоновна тихо засмеялась: ей очень понравилось. Привстав на локте, я пальцами левой руки играла с её шикарными волосами. Правой рукой я накрыла плечо. Зачем-то уткнулась в него губами. Оно оказалось тёплым, мягким и гладким. Мне чрезвычайно понравились ощущения! Я тихо поцеловала это до боли родное плечо. Василиса Антоновна никак не отреагировала. Нет, я не буду заходить дальше. Мы долго сидели в таком положении. Сначала о чём-то шептались, потом молчали. А потом у меня затёк локоть и я была вынуждена выпрямиться. Никак не могла перестать перебирать чёрные прядки!.. Я думала о том, что невероятно боюсь потерять Василису Антоновну. Мы слишком сильно сблизились, это никак не входило в мои первоначальные планы. И если мы расстанемся, я потеряю всё на свете. Я представляла будущее: как всё теперь будет? Мы запросто сидим вместе в её квартире, говорим о чём-то личном, нежно касаемся друг друга… Как же будет сложно и неприятно возвращаться к простому «ученик-учитель»! Как же мне будет не хватать этих встреч!.. Василиса Антоновна посмотрела на меня. Я всё ещё играла волосами. А она улыбалась своей по-наивному нежной улыбкой ребёнка. Это было так необычно и неловко: Василиса Антоновна глядела мне прямо в глаза и позволяла совершать над собою странные действия. Я невольно усмехнулась. Василиса Антоновна шепнула: — Чего ты? — Нервное. Да, я была сумасшедше счастлива! А Василиса Антоновна снова прикрыла глаза: — По-моему, обстановка самая что ни на есть расслабляющая. Чего ты нервничаешь? Странно. После этих слов я почувствовала, что Василиса Антоновна мне не чужая. Обычно я чувствую, что до смерти люблю её. А в тот момент поняла, что Василиса Антоновна — родной для меня человек. Мне так не хотелось её отпускать!.. Но Василиса Антоновна села в постели: — Надо всё-таки поесть. Пойдём. — Сейчас. Я ногу пересидела. Она села на колени где-то справа от меня, соорудила на голове пучок. Мы улыбнулись друг другу и пошли на кухню.