Злобный пузатик

      У Сохуна настал как раз тот возраст, которого Тэхён и Чонгук больше всего боялись — совсем недавно ему исполнилось шестнадцать. И если до этого времени альфа вел себя вполне обычно, только рос как на дрожжах, доходя теперь Чонгуку до половины головы, то месяц назад всё изменилось. И родители прекрасно знали в чем именно была проблема.        Был очередной день субботы, когда Тэхён постучался в комнату к сыну.       — Сохун-а, уже обед, вставай, солнышко. Я приготовил обед, — а за дверью полная тишина.       Омега ещё немного потоптался у порога, понимая, что никто ему не откроет, и всё же решил дернуть за ручку, но только он сделал шаг внутрь, как его чуть ли не пинком вышвырнули обратно в коридор и громко хлопнули дверью.       — Папа! Кто тебе разрешил входить?! — выкрикнул Сохун, а после послышалось какое-то шарканье и скрипы.       Что он там делает?       — Прости, сынок. Я буду ждать тебя на кухне, хорошо? — ничуть не изменившимся заботливым голосом спросил омега.       — Я не хочу есть! — и громкий стук, будто что-то тяжёлое упало на пол.       Тэхён лишь вздохнул, смотря на дверь, протянул руку и провел по ней, не зная, что сказать. Ещё до того, как войти в комнату, омега услышал приторный запах дождя, а это значило лишь то, что у Сохуна приближался его первый гон. Тэхёна это не на шутку пугало, ведь он омега, его папа и совершенно не знает, как проходит процесс взросления у альф впервые и чем ему можно помочь.       Конечно, что такое гон, Тэхён не понаслышке знал из-за Чонгука и того, что у него в штанах, но неужели, с его сыном будет происходить что-то подобное?       Как быстро дети взрослеют!       Тэхён вернулся на кухню весь поникший и расстроенный, встал у кухонной тумбы и начал закидывать яблоки и мини-морковки в соковыжималку, не сказав при этом ни слова. Сидящий за столом и пьющий кофе Чонгук проводил его взглядом и оглянулся на коридор.       — Что в этот раз?       — Чонгук. — проныл Тэхён. — Вот что мне делать?       — Ничего, ты же и сам знаешь, что это проходной период. У него сейчас гормоны в голову бьют, на носу депрессия, а на лице прыщи вырисовываются. Будь у меня такой коктейль из эмоций, я бы тоже агрессивно себя вел, — Чонгук улыбнулся, словно его это совсем не касалось, и отпил из кружки кофе. — Захочет есть, сам выползет.       — Чонгук, ты такой., — омега повернулся к нему, опёршись задницей о столешницу. — А если с ним что-то случится? Он закрывается в своей комнате и не выходит оттуда, пока не захочет в туалет, поесть или в душ. Конечно, он так до депрессии дойдет и социофобом станет.       — Последнее маловероятно, учитывая, что пару раз в неделю к нему заглядывает Эри, — иронично изогнул бровь альфа. — Ты бы лучше следил, чем именно они там занимаются. Точно ли рубятся в игры или…       — Чонгук, опять ты только про секс, — закатил глаза омега, скрестив руки на груди. — Я как раз и слежу, не хочу потом выслушивать от Чимина. Да, и маленькие они.       — Ты уверен, что маленькие? Ну, Эри, да, ей всего четырнадцать, а Сохуну то шестнадцать. Если бы у него была возможность, он бы трах… — запнулся тот. — Всё, что попадется под руку. Я то помню, как себя вел, когда мне столько же было! — игриво ухмыльнулся он.       — Чонгук! С тобой то всё понятно, но это же Сохун! Наш сын, — замахал руками омега.       — И как это связано? — Чонгук отставил кружку в сторону, теперь внимательно разглядывая разволновавшегося омегу. — Ты же не скажешь природе: «Это мой сын! как он может заниматься сексом?! Какой ужас!». От природы не убежишь, Тэхён-а. Я думаю, ты и сам услышал его запах. Он усиливается, а значит у него случится первый гон, и лучше бы тебе успокоиться и принять то, что он уже взрослый.       — А как… как ему…помочь, когда… — запинаясь на каждом слове, смущённо выдавил из себя омега и быстро отвернулся обратно к соковыжималке, чтобы альфа не увидел, как он покраснел.       — Ну, лучше всего будет отправить его на вторую квартиру, чтобы он остался в одиночестве, и мог…       Реплика тут же прервалась, стоило на кухню вплыть заспанному и взлохмаченному чуду, с трудом раздирающим глаза. Девочка туманным взглядом посмотрела то на одного родителя, то на второго, и, недолго думая, бросилась к Чонгуку в объятья.       — Отец! — она крепко обняла его, уткнувшись ему в шею, пока альфа поднимал её и усаживал к себе на колени.       — Доброе утро или обед, моя альфочка, — Чонгук нежно чмокнул её в лоб и пригладил торчащие волосы, похожие сейчас на гнездо.       — О чём вы тут говорили с папой? — широко зевнув, пролепетала Кира.       — Ничего важного, — отозвался Тэхён, переливая сок в стакан.       — Мы говорили о Сохуне, Кирочка.       Тэхён опасно зыркнул на Чонгука, но тот даже и не думал сообщать девочке вещи столь интимного характера. Ей всего было десять, и рано было ещё говорить о том, что именно происходит, когда у омеги начинается течка, а у альфы гон. Конечно, Тэхён уже давно успел рассказать некоторые азы, чтобы ребенок в будущем не испугался очевидных изменений в организме, но не столь подробно. Когда придёт время, омега всё благополучно спихнет на Чона, ведь маленькая альфочка явно любит только его одного.       — Он злой, не люблю его, — угрюмо начала она. — Не впускает меня в свою комнату, кричит и кидается вещами.       — Нельзя так говорить, Кира, — строго сказал Тэ, поставив перед ней стакан сока.       — Можно, — отозвалась она.       И вдруг Чонгук почувствовал дежавю, вот только теперь эта фраза была адресована не ему, а Тэхёну. Тот, конечно же, возмущенно повернулся к дочке, но, не найдя, что ей сказать, злым шагом покинул кухню. Ну и семейка! У всех уже что ли нервы сдают?       Кира проводила папу безразличным взглядом и пожала плечами, мол, ничего нового, и продолжила так же прилежно сидеть у отца на руках и греться в его теплых объятьях. А Чонгук тем временем улыбался самым счастливым котом. Тэхён уже несколько лет терпит от Киры, то же самое, что терпел когда-то Чонгук от Сохуна.       Воздаяние 2.0!       Когда Сохун повзрослел, то перестал враждовать с отцом, а наоборот стал уважать его и следовать его примеру. Так как Чонгук уже больше двадцати лет работал тренером, то Сохун просто не мог не напроситься к нему в зал, чтобы нарастить похожие мышцы. Правда, результат за два года не слишком уж был очевидным, Сохун сильно вытянулся и похудел за эти годы, что не давало возможности понять, где именно он набрал мышечную массу. В общем, выглядел он сейчас, как высушенная таранька — худой, высокий и местами подкачанный.       Кира очень быстро выпила свежевыжатый сок, смачно вытерла губы ладошкой и спрыгнула с отцовских колен.       — А покушать есть?       О, эта девушка любила покушать, как никто другой! Разве что… посоревноваться она могла только с Чонгуком.       — Я с папой приготовил овощной салат и рыбу на пару, загляни в холодильник, — Чонгук тоже допил кофе и поставил чашку в раковину.       Как раз в это время вернулся Тэхён. Всё такой же злой, как и ушёл. Омега вновь раздражённо подошёл к соковыжималке и стал чистить её от перетертых фруктов. Молча. Всем своим видом откровенно показывая, что ждёт от Киры извинений.       Кира с сомнением поглядела на рыбу и в итоге выбрала оставшуюся вчера пиццу. Конечно же, Чонгук и не сомневался. Он, хоть и не очень одобрял такой выбор, ничего не сказал и налил себе в стакан сока из графина.       Маленькая альфа села за стол, а потом подняла взгляд на коридор и принюхалась.       — Чем это так сильно воняет?       Она была права, запах действительно значительно усилился, и тому было объяснение, ведь через секунду в дверном проёме появилась бренная тушка Сохуна. Чонгук повернул к нему голову, оглядев с ног до головы; черные вьющиеся волосы были взлохмаченные и торчали в разные стороны, словно антенны для связи с космосом, глаза сонно слипались. На угловатых плечах безалаберно висела серая растянутая футболка, вся в каких-то пятнах, точно таких же, как и на черных спортивных штанах. Юноша кратко посмотрел на всё семейство, собравшееся на кухне, и собрался обратно уйти в комнату, как Чонгук окликнул его:       — Сохун, сегодня на пробежку со мной выйдешь?       Чонгук говорил абсолютно серьёзно. Он надеялся, что таким образом сможет вытащить его из дома и хоть немного развеять. Может тогда полегчает. Но тот угрюмо уставился на него, выгнул бровь и ломающимся голосом спросил:       — Ты что, не видишь? — и развел руки в стороны, очевидно на что-то указывая. Но, вот, на что?       — Не вижу что, Сохун? — Чонгук присмотрелся к сыну ещё раз, не понимая, что именно должен увидеть. Всё такие же тэхеновские глаза, чонгуков нос и рот. Что не так? Да, и фигура у него в Тэхёна, лучше и быть не могло.       — Вы, что, все издеваетесь надо мной?! — вдруг вскипел он. Чонгук уже даже не реагировал на его внезапные вспышки агрессии и просто пережидал бурю, давая ему выговориться.— Вы, что, правда не видите, что у меня на лице?!       — А что у тебя на лице? — хмыкнув, спросила Кира. — Минное поле? — и улыбнулась. Сама невинность.       Чонгук хоть и хотел засмеяться от столь откровенного подъёба с её стороны, но сдержался ради Сохуна и строго глянул на дочь. Она сразу стушевалась и опустила взгляд, поняв, что не время сейчас шутить.       — Сохун, она шутит, — вступился молчавший до этого Тэхён, пытаясь хоть как-то исправить шаткое положение. — Всё в порядке с твоим лицом.       — Я же просто урод! Опудало! Только посмотрите на этот ужас! — взревел он, то и дело указывая указательным пальцем то себе на лоб, то на подбородок, где виднелись красные воспаленные пятна.       — Почему ты так решил? — удивился омега. — Ты самый красивый на свете мальчик!       — Да, конечно! Ты так говоришь, потому что я твой сын!       — Если ты думаешь, что пара прыщиков сделали из тебя урода, то ты сильно ошибаешься, — заговорил Чонгук. — Да, это неприятно, но не смертельно. К тому же твой папа Тэхён, ты просто не мог родиться страшненьким. Если тебя очень сильно волнуют высыпания, хочешь отведу тебя к дерматологу?       — Как я выйду куда-то с таким лицом?!       Чонгук больше не знал, что сказать. Он умывает руки, ситуация безнадёжна. Сохуна сейчас было не переубедить. Если он вбил себе в голову, что страшный и прыщавый, то от слов отца его мнение не поменяется.       Тэхён смотрел на сына с каким-то горьким сожалением и безнадежностью. Всё-таки он принимал все слишко близко к сердцу. Раньше такого за ним не наблюдалось, но, видимо, возраст, хоть омеге было всего-то сорок один, давал о себе знать. За это время Тэхён существенно изменился, иначе и быть не могло, когда родил и воспитал двоих детей. Со временем перестал во всем препираться с Чонгуком, стал более спокойным и чувственным.       Чонгук тоже на месте не остался. Хоть он был на два года младше омеги, чувствовал себя на равных. Единственное, что в нем изменилось, так это появилась какая-то толика серьезности и ответственности. Инфантильность отошла на второй план, когда родилась Кира. Всё-таки двое детей это уже были не шутки. Пришлось взрослеть и нести на своих плечах ответственность за две жизни, которые они с Тэ подарили этому миру.       Чонгуком на миг завладели воспоминания. Он вспомнил, как Тэхён забеременел во второй раз, как сильно он на него кричал и как сильно лупил кулаками, а потом полчаса плакал, чувствуя себя виноватым перед альфой. Помнит, как именно его успокаивал. В постели. Хе-хе…       Во входную дверь постучали. Сохун обернулся и увидел, как в коридор врывается Эри с полным пакетом всяких снеков. У неё давно имелся дополнительный ключ от их квартиры, который ей благополучно вручил Тэхён, поэтому она, не стесняясь, пользовалась им в любое время. Она даже не подняла голову, когда вбежала, выкрикнула, что это она пришла, чтобы не переживали, и скинула с себя белоснежные кеды, помогая одной ноге другой.       Сохуна как ветром сдуло. Он молниеносно забежал в свою комнату и закрылся на замок, чтобы Эри не успела увидеть его в таком отвратительном виде. Чонгук проводил всю эту сцену насмешливым взглядом и медленно вышел в коридор.       — Привет, Эри.       Глубоко карие глаза, точно такие же, как у Намджуна, поднялись на него. Омега неловко поправила растрепавшиеся от ветра высветленные волосы и улыбнулась так, что её глаза превратились в маленькие щелочки.       — Привет, дядя Чонгук. Сохун у себя?       — Да, но… — альфа оглянулся на дверь сына. — Вряд ли он выйдет.       — Почему? — улыбка на её лице сразу же поникла. — С ним что-то случилось? Или он забыл, что я сегодня должна была прийти?       — Не то чтобы…       Наверное, она не услышала приторный запах дождя, когда вошла, но теперь уж остаточно принюхалась, да так, что аж отшатнулась, сделав шаг назад. Весь дом пах Сохуном.       Чонгук не то, чтобы сильно хотел быть свидетелем их отношений, но так уж получилось, что невольно им и стал. Эри неловко протянула Чонгуку пакет, покраснев так, что походила на спелый помидор, сказала, что это для Сохуна и, прихватив белые кеды, выбежала из квартиры совсем босой.       Да уж, страсти ещё те…       — Она ушла?       Из двери аккуратно высунулась голова Сохуна. Он поглядел на коридор и, облегчённо вздохнув, подошёл к отцу.       — Если она будет приходить, скажи, что я заболел, — он, поникнув головой, забрал пакет и вновь закрылся в комнате.

***

      Настал день Х — у Сохуна начался гон.       Ещё рано утром, когда солнце не успело подняться над землёй, Чонгук отвёз сына на вторую квартиру, чуть не задохнувшись в машине от его приторного запаха. Подросток держался молодцом, по крайней мере пытался, пока его щеки и уши заливало краснотой. Не смотрел на отца, ведь было жутко стыдно, и забивался в угол заднего сиденья, пытаясь как либо прикрыть достоинство рукой.       Чонгук старался его не смущать, ничего не говорил и не смеялся, лишь когда они приехали на квартиру попросил сына заниматься анонизмом в ванной комнате, чтобы не запачкать всё на свете. Сохун тогда в стыде закрыл лицо руками и закричал: «Отец!». Чонгук улыбнулся, похлопал его по плечу и уехал обратно домой, где Тэхён уже наматывал сотые круги по дому.       — И сколько он там пробудет? — Тэхён после часового нервного хождения, наконец, присел на кровать рядом с Чонгуком, который спокойно листал ленту, ни о чем не переживая.       — Первый гон обычно длится меньше, нежели последующие, так что дня два-три, — будничным тоном ответил он.       — Два, три…— прошептал он. — Ему наверное так плохо.       — Не думаю, — хмыкнул альфа.       — Чонгук! — Тэхён шлёпнул его ладошкой по бедру, заставив Чонгука расплыться в улыбке. — А что он будет кушать?       — Я затарился в супермаркете, прежде чем отвезти его на квартиру. И купил таблетки. Не переживай ты так сильно. Всё будет в порядке, он справится. Он же у нас сильный, правда? — Чонгук отложил телефон, ровно сел и прижал омегу к себе. От него пахло сладким яблоком и мятным шампунем, ставшим уже родным.       — Правда.       — Ну вот, тогда нет причины для переживаний. Все это проходили, и он пройдет, — Тэхён уткнулся носом в широкую грудь альфы, громко вздохнув. Чонгук был прав, переживать не стоило, это природный процесс и их сын должен это пройти, как и любой другой альфа.       Когда просунулась Кира, обнаружив родителей на кухне, взлохмаченных и расскрасневшихся, сразу осведомилась, куда делся Сохун. Оба родителя, застигнутые на горячем и так и не начавшемся, не зная, как ей ответить, сказали, что он поехал на школьную экскурсию вместе с одноклассниками на пару дней, и та устроила целую истерику, не понимая, почему её не взяли с собой. Она тоже, видите ли, хотела посмотреть достопримечательности Пусана!       Чонгук, как самый лучший отец, пообещал, что когда-то сам отвезет её в свой родной город и всё покажет. Кира, конечно же, согласилась и в припрыжку побежала в свою комнату.       Чонгук повернулся к Тэхёну. Он сидел на стуле, кое-как запахнув рубашку на груди. Альфа улыбнулся, когда словил его злой взгляд.       — Я же говорил тебе, что это не лучшее место для секса! — громким шёпотом сказал тот.       — Я думал мы успеем, Кира обычно спит до обеда.       — Ну тебя! — омега поднялся с места, собираясь уйти в спальню, чтобы переодеться, но Чонгук остановил его, схватив за локоть и прижав к себе.       — Так мы не закончим? — томно прошептал он куда-то в шею омеге, обдавая её горячим воздухом. — У меня в штанах уже всё наготове.       Тэхён рядом с ним плавился, чувствуя, как большие ладони пробираются внутрь рубашки и оглаживают соски. Ему тут же захотелось жалобно застонать, прося большего, но он вовремя вспомнил, что дома не одни, и оттолкнул от себя Чонгука. Альфа сдвинулся лишь на пару сантиметров, продолжая держать омегу в руках. Тэхён словил его полный похоти, жаждущий взгляд и громко сглотнул.       — Я опоздаю на шоппинг. Чимин меня уже наверняка ждёт.       — Подождёт ещё немного, — не унимался тот.       В кармане джинсов завибрировал телефон, и Тэхён немедля его достал.       — Ну, вот, — омега продемонстрировал экран смартфона. — Он мне уже наяривает.       Тэхён тут же снял трубку, перекрывая Чонгуку все пути, и вздрогнул от громкого голоса с четко прослеживаемыми истерическими нотками.       — Тэхён! Что мне делать?!       — Что случилось?       — У Эри первая течка!       Видимо, Чонгук тоже услышал громкий голос из динамика и в удивлении приподнял брови. На лице Тэхёна тут же отразилось недоумение. У Эри течка в один день с гоном Сохуна?       Они что… истинные?       — Подожди, — спохватился Тэ. — Ты точно уверен? Она сегодня началась?       — Да! Да, сегодня, я не знаю, как мне ей помочь! — проныл в трубку тот.       — У Сохуна… у Сохуна сегодня тоже начался гон.       — Что?.. — послышалось недоуменное в трубке. — Какой гон?.. Подожди…неужели…неужели они истинные?! — когда до Чимина, наконец, дошло он не сдержал радостного визга, и Тэхён, хоть и не видел его, был точно уверен, что он скачет по дому, как ненормальный. — Значит… Значит они будут вместе! И мы породнимся!       Чонгук в стороне закатил глаза, не понимая причину их радости, и расстроенно ушел в ванную решать свою небольшую (большую) проблемку в ду́ше. Тэхён проводил его взглядом, слушая вопли Пака, точнее уже Кима, остановившись на сочной заднице, затянутой в спортивные брюки, которой тот ну слишком очевидно вертел. Так бы схватить и в ванную затащить! Кстати, об этом!       — Я так понимаю, мы сегодня не пошопимся?       — Да, нет, конечно, я её не ост…       Тэхён не дослушал, он сбросил трубку, бросил телефон на стол и побежал за Чонгуком в ванную комнату. Ну, и альфа, ну, и проказник!

***

      Сохун стоял за углом университета, нервно докуривая сигарету и постоянно озираясь по сторонам. Не хватало ещё, чтобы его запалили курящим на территории учебного заведения. Курить он стал совсем недавно, где-то месяц назад, и то с подачки Эри. Она то курит с шестнадцати лет и, кажется, её папа, дядя Чимин, прекрасно об этом знает и даже сам покупает ей сигареты.       У Сохуна ситуация с родителями и сигаретами в разы похуже. Если бы папа учуял на нем запах, уже точно бы завел гневную тираду о том, что нужно беречь здоровье. А отец… Он знал, но ничего не говорил, лишь в спортзале удовлетворённо злорадствовал, когда альфа задыхался на беговой дорожке. Да, лучше с сигаретами покончить.       Дотлевший окурок полетел в урну, пока Сохун отправлял в рот мятные рассасывающиеся конфеты. Только они и помогали от послевкусия сигарет.       Альфа уже собирался уходить, как на его спину набросилась тяжёлая тушка. Когда-то она точно вызовет у него радикулит. Эри тут же уткнулась носом в его шею, вдыхая приятный природный аромат альфы.       — Так вкусно пахнешь сегодня. Скоро гон что ли? — Сохун хоть и не видел её, но чувствовал, что она сейчас широко улыбалась и глаза её превратились в две маленькие и такие любимые им щелочки.       — От тебя не скроешь, — улыбнулся он и подхватил омегу под коленями. Та в свою очередь скрестила стопы и крепче ухватилась за его шею. — Задушишь так.       — Ничего, тебе полезно, — ухмыльнулась она.       Выйдя из-за угла, Сохун понёс Эри через университетский парк. Уже был поздний вечер, поэтому людей на территории было мало, да, и никто из них не обратил внимание на парочку.       — Ну, что за язва? — любя отозвался альфа.       — Вся в тебя.       — Не надо тут. Твои родители дядя Намджун и дядя Чимин, я тут не причем.       — Как это не причем? — омега плотнее прижалась к Сохуну, уложив голову ему на плечо, пока он медленно нёс её вдоль дорожки, окружённой высокими деревьями. — Ты тоже внёс свою лепту в моё воспитание.       — Про какую именно лепту ты говоришь? — Эри тут же поняла, на что намекал альфа, и не сильно ударила его ладонью по плечу.       — Боже, я не об этом.       — А о чем?       — Ну, точно не о том, что ты подумал! — недовольно пробубнила она.       — А о чем я подумал? — ухмыльнулся Сохун и сжал пальцы на её бедрах.       — У тебя всегда на уме только секс!       — Ну, — протянул он. — Как тут не думать, когда ты крутишь задницей передо мной.       — Это я кручу?! — возмутилась она, вскинув голову. — А кто по общежитию в одних штанах ходит?! Совсем обнаглел!       Мягкий смех альфы заставил омегу умерить пыл и вновь прижаться к любимому телу. Плечи Сохуна потряхивались от беззвучного смеха, и омега вскоре тоже заразилась его настроением.       Они дошли до небольшого озера на территории университета, и Сохун спустил Эри со спины, помогая устойчиво встать на ноги. Не желая отделяться от альфы, омега тут же взяла его за руку, ощущая её тепло, и ярко улыбнулась.       А Сохун не мог насмотреться в любимые глаза цвета темного шоколада. Они засасывали, заставляли встать к омеге ещё ближе.       Теперь у Эри волосы были выкрашены в бледно-розовый цвет. Блонд ей быстро надоел, и она начала экспериментировать с цветами, чему, ну, очень рад был её папа, который самостоятельно и с сильным рвением выкрашивал её. Ей шел такой цвет, только подчеркивал её нежность и робость щек.       Эри — восемнадцать, она ещё учится в школе, любит играть в приставки вместе с Сохуном, как и когда-то в детстве, и фотографировать всё на свете, а потом обклеивать фотографиями все стены их комнаты в общежитии.       Сохуну — двадцать, он только поступил в университет на спортивный факультет, всё ещё ненавидит младшую сестру и живёт с самой красивой омегой на свете.       Они съехались, как только альфа поступил. Никто из родителей против не был, да, и папа Эри уже давно знал, с кем именно его дочь потеряла невинность, и когда именно это случилось. А, значит, знал и папа Сохуна, и даже отец.       — Скажи, — тихо шептала Эри, выдыхая горячий воздух ему на губы. Она была так близко, что Сохун чувствовал её нереальный запах — бергамота.       — Что сказать? — так же шёпотом спросил он.       — Скажи, как сильно любишь меня.       — Бесконечно.