Сядь на него

Чонгук несказанно рад, что наступила та самая часть концерта, где они общаются с фанатами. Скакать по огромной сцене в ужасно тесных штанах и пиджаке было похоже на ад. После выступления он как смог вытерся полотенцем, но пот все ещё течёт тонкими струями по спине, отчего он дёргается резко, прямо на камеры. Мысленно матерится, насколько он сейчас непрофессионально себя ведёт. Пытается как-то пошевелиться, изогнуться, чтобы уже свободная одежда впитала в себя раздражающие капли. В одной его руке микрофон, другая энергично хлопает по спине и плечам. Чонгук почти хнычет, так сильно сейчас хочет снять с себя всю эту неудобную одежду и наконец облегчённо выдохнуть, а после сходить в душ. До финала ещё несколько выступлений, а Чонгук понимает и молится всем стилистам, что широкие белые штаны на нём — благословение. Иначе все бы заметили выпирающий, довольно видный стояк. И правда, так сильно вспотел он не только по причине выматывающих танцев и полной отдачи перфомансу. На самом деле, в жар его бросило, когда Тэхен взял в рот чупа-чупс. На большом экране. На глазах у него, у тысяч фанатов и других мемберов. Совершенно пошло, очень сексуально, горячо, и все это только для него одного, он уверен. Такой Ким Тэхен, со вкусом сосущий леденец в формате 4К, одновременно заводит, доводит до ментального короткого оргазма и все же немного раздражает. Чонгук откровенно пялился на своего хёна весь вечер, прокручивая в голове картину, как вместо сладкой конфеты Тэ берет в рот член. По возможности, конечно, член Чонгука. Если отбросить конкретно этот концерт и их жизнь под прицелом камер, то Чонгук, признаться честно, уже довольно давно запал на него. Он снится ему по ночам, изводит похуже тяжёлого графика, мучает своими неоднозначными действиями и намёками. Не сосчитать, сколько раз Чон дрочил в общем душе, нагло выстанывая чужое имя. Сколько раз он кончал, просто представляя в голове, просто от фантомных ощущений рук Тэхена, его блядских губ и жаркого дыхания в шею. Чонгук почти год терпеливо воспринимал своего чересчур горячего хёна как что-то недосягаемое, невыполнимое. До Тэхена трудно дотянуться, он всегда где-то в своём мире и попасть туда можно только избранным. Что творится у него в голове даже для самого Тэхена иногда остаётся загадкой. Однако и у Чонгука не лучше. В мыслях только Ким, во всех позах, на всех возможных и невозможных поверхностях. И снизу, и сверху, и сбоку и даже головой вниз. Чонгук конченный извращенец, ведь он хранит в себе эти грязные и постыдные желания. Как зеницу ока бережёт и каждый чужой взгляд, каждое движение тела, поздно ночью делая в своих фантазиях то, что в реальности не представляется возможным. Чонгук искренне считает, что он ненормальный. Ненормальный, который очень сильно, аж до белых искр перед глазами, хочет своего любимого хёна. И почему-то именно сегодняшний Тэхен не оставил ему выбора. Казалось, что тот смотрел Чонгуку прямо в глаза через огромный экран. Сжег оставшиеся сомнения внутри, когда конфета в его рту будто специально натягивала кожу щеки. Чонгук не железный и не тупой. Тэхен искусно играл с ним, и это будоражит ещё больше, когда происходит под наблюдением стольких людей. Чонгук уверен, фанаты взорвались бы, если бы прямо сейчас кто-то из их группы поцеловался. Он коротко усмехается, вспоминая ещё раз в мельчайших подробностях, как Ким облизывал леденец. Затем смотрит на виновника своей эрекции пару секунд. Тот сидит почти в позе лотоса посреди сцены, слегка согнув колени, будто приглашая сесть. Голос в голове Чонгука вопит изо всех сил, что этот живой стул для него. Нужно сесть, смертельно необходимо сесть прямо на пах Ким Тэхена. Сядь на него. Сядь-сядь-сядь-сядь-сядь… Чонгук пытается заткнуть свой внутренний голос, успокоить бешенно бьющееся сердце и развратные идеи, лезущие ему в голову. Да, себя он может ограничивать, но кто он такой, чтобы отказывать Ким Тэхену и его соблазнительным бёдрам? Все оставшиеся здравые клетки мозга отключаются, когда Чонгук спешно подходит к Тэхену и действительно делает это. Он садится ему на ноги, упирается своей задницей ему в пах и, немного поелозив, судорожно выдыхает. Он сделал это. Он практически сел на член Ким Тэхена. Пусть в одежде, пусть Чон на грани сердечного приступа, пусть они здесь не вдвоём и вся эта ситуация выглядит скорее как очень качественный фансервис. Чон улыбается победной улыбкой, и, будто ничего не произошло, наблюдает за речью Чимина и Намджуна, стоящих рядом. Тэхен сидит, не говоря ни слова, даже эмоций никаких не подавая. Все такой же горячий, в кожаной куртке кофейного цвета, что висит на оголенных плечах, в чёрной майке и узких светлых джинсах. Даже вот так, держа у себя на бёдрах своего несносного тонсена, Ким выглядит как чёртова порнозвезда или модель в эротическом журнале. Чонгук затылком, конечно, не видит. Но он знает, Тэхен кажется совершенно спокойным и сосредоточенным. Но это если только на первый взгляд. Через грубую ткань одежды Чонгук резко чувствует волну жара. Она прокатывается по чужой спине, когда внутри самого Тэхена бушует самая настоящая буря из эмоций. И это даже немного забавляет. Чонгук любит побеждать, а сейчас, когда улыбка медленно сползает с его губ, он начинает наслаждаться своей удачной атакой ещё больше. Тэхен не шевелится, но Чон своим нутром ощущает это напряжение. Вязкое, тягучее, градусов на сто, не меньше, от него у юноши кружится голова и пересыхает во рту. Внезапно он слышит чужое сбитое дыхание и совсем лёгкое движение тела под собой. И в тот же момент Чонгук чуть ли не подпрыгивает на месте. Вдоль позвоночника будто заряд тока, внизу живота крепкий узел удовольствия. Этот раунд остался за ним. У Тэхена встал. Его член буквально на несколько секунд упирался в ягодицы Чонгука. От этого факта Чон был готов пищать в восторге. Но ему приходится встать с тёплого насиженного места, оставив Тэ в одиночестве со стояком, который немного выпирает в узких джинсах. Чонгук заметил смятение и страх в его глазах, отходя в сторону. И затем гадко, совершенно подло усмехнулся в сторону Кима. Тот никак не отреагировал, но абсолютно точно увидел это бесячее выражение лица Чонгука и его улыбку. Оставшаяся часть концерта пролетела на одном дыхании. Накатившее возбуждение из-за Тэ быстро испарилось, осталась лишь игривость и прилив адреналина. На этом энтузиазме он оставался до самого конца, безупречно выполнив все поставленные для себя задачи и вытянув все высокие ноты. Даже на подразнить фанатов силы нашлись: оголять свой торс и получать восторженные крики он полюбил совсем недавно. Когда заметил, что Тэхен на это тоже смотрит. Взглядом упирается, облизывает свои сухие губы. Наверняка представляет его без остальной одежды тоже. Не то чтобы они не видели друг друга голыми, за столько лет плечом к плечу это было бы даже преступлением. Просто вот так внезапно, сексуально, так по-другому, на сцене, у Чонгука это вызывает особые эмоции и приятную дрожь от одного конкретного взгляда. Закончив последнее выступление, семь парней громко кричат со сцены слова любви и благодарности за поддержку, кидают сердечки фанатам, посылают воздушные поцелуи. Ребята бегают, веселятся и бесятся вместе. Смеются. И только Чонгук чувствует всю эту наигранность в голосе Тэхена, больше никто не замечает очевидного. Он смотрит на него через весь этот фейерверк огней и конфетти, сквозь друзей и Чимина, который пытается отвлечь его странными телодвижениями, похожими на конвульсии, а не на танец. Пак видит, что между этими двумя искры летают уже довольно долго, а сегодня на сцене разгорелся самый настоящий пожар. Собой он пытается предотвратить катаклизм, который могут устроить они. Но, пусть Чонгук в каком-то смысле и благодарен Чимину за это, сдерживаться становится невозможно. Он игнорирует друга и направляется к нему. К Ким Тэ, застрявшему на месте в ожидании бегущей к нему головной боли. Он едва заметно закатывает глаза, понимая, что у него, кажется снова привстал. Чёртов Чон, мать его, Чонгук! — Хён, — шёпотом приближается Гук к его лицу. У Тэхена мурашки по шее, он сегодня уже не выдерживает. — Вкусный был чупа-чупс? Чонгук издевается, скалится, видит, что Тэхен на краю. Его нужно лишь немного подтолкнуть. Это Чон и пытается сделать, невесомо касаясь губами нежной кожи за его ухом. Тэхен держится из последних сил, чтобы не взять этого наглого кролика за уши и не выебать в ближайшей подсобке так, чтобы он только и мог, что скулить. Да, Тэхен определённо послушал бы, как мелкий стонет с членом в заднице. Эту сцену почему-то транслировали в две больные головы сразу. В глазах их воспламенилось что-то. Чистейшее желание, похоть и адское пламя заполнили все нутро. Чонгук видит, он чувствует возбуждение своего любимого хёна собственной кожей. Внутри все горит, они так и стоят, близко, интимно, чуть ли не дыша друг другом. Все это длится не дольше десяти секунд и, как же повезло, что камеры были в этот момент направлены на других мемберов. Благослови и святого Чимина, который вовремя увидел чужой ментальный секс и поспешил его прервать. Оттащил теперь уже Тэхена подальше, что-то по дороге агрессивно объясняя своему другу. Чонгук смахивает наваждение с себя, как только свет в зале гаснет. Их концерт наконец подошел к концу. Чон растянул бы эту последнюю минуту на вечность, но им всем приходится уйти со сцены. За кулисами по-прежнему шумно, все что-то обсуждают, расходятся по гримеркам и душевым, кто-то из ребят просит кислород и массаж ног. Все идёт своим чередом, как обычно, за исключением Чонгука, который поджидает свою добычу за углом у какой-то комнаты. Он даже не знает, что там. Но сейчас ему настолько насрать. Пусть хоть пыльная кладовка. Главное, что прямо сейчас Чонгук не простит себе, если не попытается оседлать ебучего Ким Тэхена. Услышав знакомый голос, Чонгук весь напрягается, натягивается, как струна. Как только Ким заворачивает за угол, младший хватает его за запястье и тянет за собой в приоткрытую дверь, после закрывая её на два оборота. Пак Чимин, стоящий в трех сантиметрах от только что украденного друга, в немом шоке открывает рот, чувствуя себя немного преданным. — Да ладно, блять?! — импульсивно возражает он, прекрасно понимая, что его уже не слышат. — Ебанный случай, ну почему я? И что мне, по-вашему, говорить менеджеру? Чимин уходит, так и не услышав ответа и закатив глаза. Сегодня он получит пизды за то, что его друзья конченные. А ещё геи. — Пиздец, — под нос себе жалуется бедный Чимин, слыша в спину громкий протяжный стон из-за закрытой двери.

***

— Ты что, блять твою за руку, творишь? — шёпотом кричит Тэхен. Его только что бесцеремонно, нагло затащили в какую-то тесную, душную гримерку и держат крепко запястья. Чтобы не убежал. Тэхен вне себя от ярости. Он смотрит на Чонгука с такой ненавистью в глазах, что тот неосознанно начинает возбуждаться. Злой и застигнутый врасплох Тэхен — лучшее, что видел младший за всю свою жизнь. — Не строй из себя невинного ягнёнка, — Чонгук обольстительно улыбается. Тэхен проклинает себя за это, но все-таки тает. — Не думал, что ты настолько нетерпелив. Готов трахнуть меня на первом же попавшемся углу? Настолько сперма мешает? — Тэ издевается, принимая правила игры, нарочно выдыхая горячий воздух прямо Чонгуку в губы и выгибаясь у стены. — Какая же ты сука, Ким Тэхен, — макнэ грубо дёргает его руки вверх, намертво прижимая к холодной поверхности. Тэхен сейчас от восторга кипятком готов обоссаться. Он просто обожает такого Чонгука. Ноги предательски задрожали от ощущения чужой власти над собой, и это не ускользнуло от жадного взгляда Чона. Очаровательная и хитрая улыбка появляется на его лице прежде, чем Тэхен успевает среагировать. Чонгук оказывается запредельно близко, в каких-то жалких сантиметрах от него. Вжимается торсом, плотно прижимается коленом между чужих ног и хищно рычит Тэхену в закрытые губы. И тот наконец сдаётся, понимая, что рано или поздно это все равно бы случилось. И какая разница где и когда? Ведь сейчас Тэхен натурально горит, плавится под его давлением, смотрит ему в глаза и понимает, что темнота не вокруг. Она заполняет зрачки и затуманивает разум. У Чонгука в глазах демоны пляшут, а Тэхен не выдерживает и первый нарушает дистанцию. Чонгук на вкус как море, свежее и немного солёное, местами терпкое. Тэхен целует отчаянно, больно, чуть ли не вгрызаясь в чужие губы. Такая сильная страсть накрывает его впервые, но Ким не теряется. Все и так идёт по пизде, зачем ещё сдерживать себя? Чонгук перестаёт соображать, ревностно и жадно исследуя чужой рот, сталкиваясь с его языком, кусая опухшие губы. Ему сейчас все это так неважно. Всё, что ему необходимо было знать — Тэхен безумно вкусный. Сладкий, как конфета, мягкий и податливый. Чонгуку мало, даже прижимаясь вплотную к горячему телу, даже чувствуя член Тэхена, что упирается ему в бедро. Ему чертовски мало такого хёна. Они целуются, кажется, целую эпоху, не замечая ничего вокруг. Касаются друг друга, гладят вспотевшими ладонями тёплую кожу на спине, руках, лице, стонут почти в один голос, когда страсть новой волной проносится между ними. Дыхание тяжелее, температура выше, и Чонгук вдруг перемещается с губ на линию челюсти, широко проводит влажным языком, отчего Тэхен громко, несдержанно стонет. Чонгук прячет улыбку за чередой поцелуев, уходящих к шее. Он вылизывает солоноватую кожу так, будто Тэхен — самая вкусная сладость на планете. Может, так оно и есть. Тэхен дрожит, чувствуя несильные укусы на ключицах, и начинает ёрзать. Издаёт звук облегчения, когда все же удаётся потереться через одежду о бедро Чонгука. Сам Гук на это реагирует сразу же, ослабевает хватку на его руках и кладёт их себе на шею, затягивая в новый, глубокий поцелуй. Черт тебя дери, — думает Ким, почти вися на Чонгуке. Тэхен прямо сейчас не знает, куда себя деть, ведь его почти не держат ноги, и он весь, мать его, мокрый! Член течёт так, будто он и не парень вовсе. Это все странно, но Тэ в экстазе ловит на себе чужой взгляд. Чонгук останавливается, больше не целует, не гладит, не сжимает его задницу. Ким уже готов беспомощно хныкать, умолять, лишь бы он не останавливался. Но Гук лишь шумно дышит и резко выбивает опору из-под своего хёна, убирая ногу. Тэхен падает на колени, глухо шикнув от неожиданности, смотрит теперь снизу вверх. И, словно в бреду, решает высунуть свой мокрый язык, намекая Чонгуку, чего он хочет. И кто он такой, чтобы отказывать Ким Тэхену и его блядски-развратному ротику? Чон расстёгивает ширинку, подходит ближе, не прерывая зрительного контакта. Тэхен не смутился ни на секунду, в его глазах желание и похоть, а с языка уже капает слюна, пачкая светлые штаны. Чонгук берет свой член в руку, на что Тэ громко сглатывает. Ему не терпится попробовать и здесь тоже. Его тонсен должен быть вкусным везде, без исключений. Головка аккуратно мажет по его губам, растирая вязкую слюну, и упирается в горячий язык, немного надавливая. Чонгук, честно, готов кончить только от одного этого вида Тэхена, берущего его член в рот. — Очень вкусный, — Тэхен отвечает на его вопрос, заданный во время концерта, облизывая головку размашистыми движением языка. И через мгновение закатывает глаза от удовольствия и дрожит мелко, когда Чонгук проталкивает свою плоть почти до основания в его горло. Тэхен сжимает пальцами его ягодицы и позволяет трахать собственный рот. Чужая рука лежит на его затылке. Его нижнее бельё, кажется, уже насквозь мокрое. Пошлые шлепки о кожу, тихие стоны Чонгука и хлюпающие звуки, все это разносится по маленькой комнате, отлетает от стен и врезается в них новым порывом. Тэхен выпускает его член изо рта, тяжело и хрипло дышит. Смотрит развратно, облизывается. Чонгук действительно очень вкусный. — Прости, но сегодня я тебя не трахну, — вдруг заявляет Чон, отходя к маленькой софе у противоположной стены. Тэхен сидит на полу, полуразбитый, мокрый, растраханный и слышит от макнэ этот наглый пиздеж? Если бы он сейчас мог встать и ударить его, он бы так и сделал. Но он даже пошевелиться не может, мыслит еле-еле. Фокусирует взгляд на Чоне, который в этот момент снимает штаны и берёт в руки какой-то крем с туалетного столика рядом, бросает его Тэхену, а затем поворачивается к нему спиной. Облокотившись грудью на спинку дивана, Чонгук призывно трясёт попой и выгибается в пояснице. Тэхен стонет в голос от осознания, что тот хочет на самом деле. Из последних сил встаёт, подхватывая крем, направляется к Чонгуку. Снова падает на колени прямо перед чужой задницей. — Ты такой красивый, — шепчет Тэ и кусает с любовью в левую ягодицу. — Так ты хотел всё это время, чтобы твой хён тебя выебал? — Чонгук послушно стонет на очередной укус, неразборчиво бормочет что-то. — Нет, — вырывается у него вместе со стоном, когда Тэхен касается языком чужого ануса. — Я хочу тебя оседлать. — Интересно, — снова проводит языком по сжатому колечку, слушая ещё один протяжный стон сверху. — Мой маленький макнэ так вырос. Хочешь мой член? — Да, очень хочу, — младший тихо скулит, двигая бёдрами прямо перед его лицом, прося о большем. — Пожалуйста. Тэхен чувствует, как душа его покидает тело. Чонгук вдруг такой милый, нежный, что пробуждает самых грязных демонов Тэхеновой души, так и просится быть затраханным до потери пульса в свою прелестную розовую дырочку. Тэхен кипит, взрывается внутри вулканом, когда погружает смазанные кремом пальцы в него. — Блядь, как же в тебе тесно, мелкий, — шикает Тэхен, начиная делать поступательные движения. — Так хорошо, я так хочу вставить в твою узкую дырку… — А-ах! — Чонгук дёргается, пытается опустить дрожащие бёдра вниз, но Тэхен не позволяет. — Ещё, — надрывно просит. Тэхен добавляет ещё один палец и побольше крема, чтобы до упора вогнать длинные скользкие пальцы и задеть простату ещё раз. Чонгук почти кричит, Тэхен не останавливается, не сбавляет темп, тянется к его спине и задирает толстовку повыше. Он льнет губами в нему, мокро, прикусывая, целует лопатки и поясницу, ловит дрожь на коже. Тэхен улыбается, почти безумно. Долбит одной рукой по чувствительному месту, второй оттягивает набухший сосок. Чонгук вскрикивает через раз, его взгляд плывёт и мозг уже не соображает. Тэхен довёл его до границы, сейчас он слишком чувствителен и восприимчив к любому звуку и касанию. Тэ это видит и наслаждается, периодически задевая большим пальцем его яички. Гук что-то несвязно пытается сообщить, но Тэ слишком увлечён его телом. Как же он хочет его сейчас сожрать. Всего, целиком. Чонгук срывает голос в постоянных стонах, всхлипывает от переизбытка чувств. Всего вокруг стало так много, так остро ощущается каждое движение, чужое дыхание на коже. Его спина покрыта поцелуями, он чувствует, что с него стекает пот, смешанный со слюной. Запах Тэхена повсюду, он окутывает его жарким пледом, заставляя задыхаться и кричать. — Ты так хорошо принимаешь мои пальцы, — Ким перестаёт двигать рукой, лишь пальцами давит на нежный комок нервов внутри. Чонгук открывает рот в беззвучном крике. Он не знает, что сейчас произошло и куда делся его голос. Его бёдра тяжело опускаются на диван, дрожат так сильно, что сводит ноги. У него внутри остались лишь хрипы и скулеж. Он даже не кончил, но сжимает пальцы в себе так сильно, что Тэхен морщится. Ким считает такую его реакцию потрясающей, убивающей все нервные клетки. Чон Чонгук — преступление, а Тэхен только что его бессовестно совершил. И, кстати, не чувствует ни капли сожаления и раскаяния. Наоборот, сейчас вымаливать грехи должен Чонгук. Ведь он только что испытал сухой оргазм от пальцев в собственной заднице. Тэхен резко вытаскивает их, оставляя Чонгука в какой-то пустоте, в ощущении беспомощности. Переводит взгляд со стены на лицо Тэхена и понимает, что он в безопасности. Его хён улыбается, тепло и с заботой. Не проходит даже минуты, как Тэ снова начинает мучить своего чувствительного мальчика. Чонгук все ещё не может прийти в себя, дёргается в агонии под чужими прикосновениями, снова хнычет и тянется за поцелуем. Тэхен позволяет, сминает его пухлые губы, уже не так агрессивно и жадно. Этот поцелуй был другим. От него Чонгуку хотелось рыдать. Нежный, ласковый, в нем Тэхен передал всю свою любовь и трепет. Им обоим хотелось раствориться в этом чувстве заботы. Чонгук доверяет ему, раскрывает всего себя, поэтому не противится, когда Тэхен поднимает его с диванчика. Поворачивает к себе лицом, а сам садится поудобнее на его место. Чонгук еле стоит на ногах, внезапно начинает краснеть и прикрывать свой набухший член краем толстовки. — Только не говори, что стало стыдно? Ты же так хотел меня оседлать, — Тэхен хлопает ладонью по бедру, приглашая присесть. — Поэтому и… Неважно. Хён, — осторожно приближается Гук, опирается руками на стену по обе стороны от головы Тэхена. — Я конечности не чувствую, ты не мог бы расстегнуть молнию? Чонгук смотрит как-то виновато и моляще, будто сама невинность, и Тэхен искренне не понимает, как этот человек минут пять назад грубо трахал его рот и прижимал к стене. Ким усмехается, все же принимая такие резкие скачки в чужом настроении, и стягивает с себя джинсы полностью. Чонгук облизывается, замечая чужой стояк, тянется к нему рукой и игриво пробирается пальчиками под резинку трусов, оттягивая ее. То, что видит сейчас Гук, ни в какое сравнение не идёт с тем, что он представлял в своей голове. Он никогда не видел своего хёна с таким возбуждением, поэтому сейчас он почти на искры рассыпается, держа в своей ладони горячий и нихрена-себе-толстый член Тэхена, о котором грезил так долго. А теперь натурально пускает слюни и еле борется с желанием отсосать своему будущему парню (и у Чонгука нет даже малейших сомнений в этом). Но он все же берет себя в руки, ведь цель у него была конкретная — оседлать Тэхена до дрожи в коленках. Так, чтобы звезды на потолке танцевали. — Надеюсь, ты достаточно меня растянул, — шепчет в самые губы Чонгук, после жадно целуя и забираясь на бедра Тэхена. Тэхен с силой сжимает упругую кожу ягодиц, оставляя алые отпечатки рук, он дышит шумно куда-то в область шеи Гука и смотрит тому в глаза пристально. И Чонгук от этого млеет, взгляд тоже не отводит, позволяя по-собственнически хвататься за его задницу и прикусывать ключицы. Чонгук дышит еле-еле, двигает бёдрами плавно, имитируя секс, чувствует член Тэхена прямо между своих ягодиц и фатально стонет тому в губы от одного только соприкосновения кожей. Сам Тэхен наслаждается таким Чонгуком, утробно рычит каждый раз, когда тот проезжается по его члену своим. Оба не могут оторваться друг от друга, стараются на максимум вдохнуть чужой запах кожи и запомнить каждый миллиметр тела. Будто это последний их миг вместе, будто за дверьми этой гримерки они разойдутся, как в море корабли. Двое парней думают об одном и том же почти одновременно — видят это по внезапно грустным и тоскливым глазами напротив. И улыбаются, понимая, что этому не суждено сбыться. Безмолвно дали друг другу обещание стать чем-то большим, чем просто друзья. Чонгук влюблен в него сильнее, чем думал. Тэхен пальцами пробирается Чону за спину, касается ощутимо нежной кожи вокруг, как бы намекая, что пора. Чонгук лишь забавно хмыкает, заводит руку за спину и берет его член в руку, направляя головку к колечку мышц и легонько опускаясь вниз, на пробу. Тэхен уже готов выть, настолько сильно он хочет трахнуть своего несносного тонсена, его колени действительно сводит и потряхивает, как и планировал Чонгук. Поэтому тот довольно стонет и выгибается, одним плавным движением насаживаясь на член Тэ, останавливаясь на середине. Тихо шипит от того, как болезненно и неприятно заниматься сексом без хорошей подготовки. Тэхен видит и знает это, но ему так похуй сейчас. Единственное желание, что звенит в его голове, это выебать Чонгука так, чтобы тот сорвал голос, крича его имя. Ведь он сам начал это всё, а теперь готов отказаться от своего же грандиозного плана? Тэ в жизни не позволит ему этого. Он прижимается к Чону с новым, важным поцелуем, больно прикусывая нижнюю губу, одновременно вгоняя свой член до самого основания в податливую, узкую дырочку. У Чонгука слезы из глаз и дыхание заканчивается, и Ким любезно делится своим кислородом с ним, начиная покачиваться бёдрами вверх-вниз. Чонгук жмется ближе, все его тело — натянутая струна, которую задень только, и та лопнет. И сейчас Ким Тэхен профессионально играет на этой самой струне целую симфонию, в восторге слушая чужие стоны и всхлипы. Кожа плавится, горит, Чонгук наконец расслаблен и боль стала настолько мизерной на фоне ритмичных толчков. Тэхен делает ещё несколько движений бёдрами, загоняя член до самого основания и ловя губами чужой сосок, а после резко останавливается. Чонгук пищит, что-то несвязное бормочет и по взгляду голодному напротив понимает, что от него хотят. Он упирается вспотевшими ладонями в плечи Тэ и аккуратно начинает двигаться, пытаясь найти нужный угол. Где же эта ебучая простата, мать её за ногу! Гук злится, уже с минуту катаясь на члене Тэхена, жарко выдыхая тому в шею и царапая кожу на его руках. Тэ замечает, что что-то не так, ведь его Гук-и совсем затих и весь секс скатился в монотонный движ. По внушительной эрекции Чона и не скажешь, что тому что-то не нравится, однако Тэхен все же решает спросить. — Что такое, мелкий? — он нежно касается его щеки, начинает поглаживать большим пальцем. — Не попадаю… — Боже… — Тэ вдруг хватает его поперёк талии и переворачивает на диван спиной, находясь при этом все ещё в нем. Чонгук взвизгивает от неожиданности и тех самых ощущений, прижимая Тэхена к себе для очередного поцелуя. — Извини, — непонятно за что просит Гук прощения, и Тэ вопросительно выгибает бровь, совершая один точный и сильный толчок внутри и выбивая почти крик из парня снизу. — Я так хотел оседлать тебя. — У нас вся жизнь для этого впереди, мелкий, — Тэхен с любовью целует того в кончик носа, а затем закидывает себе на плечо ногу Чонгука, чтобы удобнее было. И срывается на бешеный темп, от которого у Чона рот открывается в беззвучном вскрике, а все невысказанные стоны и мольбы глубоко внутри остаются кипящей лавой. Это так охуенно, господи, знал бы он раньше, что член Ким Тэхена буквально создан для него… Не потратил бы столько времени впустую и на одинокую дрочку. Все, что он ощущает — огромный и горячий член в своей заднице, он думает только о Тэхене, он видит только его. На секунду кажется, что все вокруг и он сам — все пропиталось Ким Тэхеном, который усердно вдалбливается в него с каждым разом все глубже и сильнее. Чон снова задыхается, выгибается в спине и наконец издаёт что-то похожее на скулеж. Очень хочет прикоснуться к себе, невыносимо жаждет кончить, но Тэхен все его попытки вдруг прерывает, руки забирая и целуя, прикусывая их остервенело. Он позорно кончает спустя несколько секунд, когда Тэхен прижимается головкой члена к простате внутри и до упора двигается, почти не выходя из этой узости. Чон изливается себе на худи, пачкая все безбожно, пока его глаза в экстазе закатываются наверх. Такого сильного оргазма в его жизни не было никогда и он очень надеется, что он окажется действительно не первым и последним. Пока Чон пытается прийти в себя и избавиться от звёздочек перед глазами, Тэхен добивает последними движениями и без того чувствительное нутро, резко выходя из него и кончая в ладонь, тихо шепча губами имя Чона. Вокруг них до сих пор летают искры и взрываются фейерверки, и они не двигаются и ничего не говорят несколько минут. А когда наконец приходят в себя, то начинаются улыбаться совершенно безумно и по-дурацки, смотря друг на друга и по-настоящему смущаясь. И дело не в охерительном сексе, не в их наготе или просто неловкости. Им просто стыдно, что все это время они прекрасно знали чувства друг друга, но почему-то не позволяли этому случиться. Но «они» все же случились. У Чонгука прелестная улыбка аж до самых ушей и ямочки на щеках появились, а Тэхен своей настоящей, квадратной улыбкой Чонгука заставляет ронять слезы. — Неужели все это досталось мне, — Чонгук неверяще подскакивает к парню и обнимает крепко за шею. — А мне-то сколько счастья перепало, мелкий, ты даже не представляешь, — Тэхен обнимает в ответ, гладя по спине широкой ладонью. Но затем отстраняется и с наимилейшей улыбкой пихает Чона в плечо. — Ты весь в сперме, блять. Чонгук хрипло смеётся, пытаясь ещё раз прижаться грудью к Тэхену, но тот визжит и убегает к противоположной стене, умоляя Чонгука найти салфетки. Желательно влажные. Он находит их, но отдавать ему их желания никакого. В голову закралась шальная мысль, и Тэхен это чувствует жопой, по хитрым глазам вычисляет, выхватывает салфетки из его рук и клянётся, что если тот хоть шаг сделает, останется без зубов. Чону лишь остаётся принять поражение и влюбиться в своего хёна ещё сильнее.