Идеальная пара

Крис дикий. И Тому это нравится. Тому кажется, что они знакомы целую вечность, если не больше. Они понимают друг друга без слов, так, как близнецы, как телепаты. Крис ревнив до умопомрачения и зачастую не стеснялся закатывать Тому истерики. Наедине, конечно. Но все же Хэмсворт повзрослел и слегка умерил пыл. И теперь Том по одному лишь прищуру невероятно ультрамариновых глаз понимает, что Крис в бешенстве. Его улыбка, кажущаяся остальным дружелюбной - на самом деле, вопящая сирена задетого самолюбия собственника. И Хиддлстон только улыбается в ответ, ведь это работа, ничего больше. Каждый раз, когда Крис незаметно для других хватает его за руку, а потом ловит взгляд, Том чувствует, как подгибаются колени - глаза Хэмсворта, два бездонных озера, откровенны до неприличия. Или, может, у Тома просто богатая фантазия? В любом случае, он не может не прикусить губу, чтобы совсем уж не расклеиться и старается вернуть контроль над разумом. Да, от каждого такого обжигающего взгляда, пусть даже в спину, - Хиддлстон и это чувствует - он плавится, как лед на солнце. Крис лев по знаку зодиака и внешне чем-то похож на царя зверей. Но самому Тому он напоминает рысь - вроде не представляющая опасности дикая кошка, но при намеке на угрозу превращается в безжалостную фурию. Так и Хэмсворт, внешне спокойный, дружелюбный, уютный и обаятельный. Но одно неверное движение Тома или в сторону Тома - Крис уже готов накинуться и разорвать на части. И это будоражит Хиддлстона, вызывает всплеск адреналина от такой непредсказуемости любовника, от его неистовости и искренности. Крис, хоть и хороший актер, в жизни не играет, всегда выдает все, как есть. Если он хочет Тома, то он не находит зазорным подойти к нему в огромной толпе народа и, почти прижавшись к уху губами, рассказать об этом с кучей подробностей. А после отстраниться, смеясь, будто сказал невероятно смешную шутку. И ему плевать, каково в этот момент Тому - в брюках становится невыносимо тесно, и поэтому он почти всегда держит руки в карманах. А уже потом, когда можно без зазрений совести покинуть мероприятие, Хиддлстон, изнемогая от желания, ждет Криса и хочет высказать все, что он думает по поводу таких выходок, пусть они его и заводят. И Крис появляется, с неизменной улыбкой, будто только что совершил подвиг. Но когда Крис опускается на колени и тянет дорогой кожаный ремень на брюках, намеренно касаясь паха, у Хиддлстона все мысли вылетают из головы. И каждый раз он медленно, но верно теряет себя, запуская руки в светлые, кажущиеся выгоревшими волосы. Хэмсворт в постели столь же порывист, и Том нередко сравнивает его с Тором. И не находит различий. Крис удивительно сочетает грубость и нежность. Он может кусать до крови, бить до звона в ушах, сжимать до синяков. Но никогда не делает по-настоящему больно Тому. Он словно видит эту тонкую, едва осязаемую грань, за которой удовольствие становится болью. Единственное, что не дает покоя Тому - жена Криса. Да, Хиддлстон стал невероятным эгоистом, но разве это зазорно? Теперь - нет. Он хочет Криса в свое полное и безраздельное владение, хочет, чтобы, просыпаясь холодными ночами, можно было прижаться к нему и греться. Но, черт возьми, они живут на разных континентах и их встречи невероятная редкость. Для них редкость. Но Том знает, что Крис ни за что бы не развелся, и уж тем более, после рождения дочери. Поэтому все, что ему остается - наслаждаться тем, что есть, не в праве требовать большего. Но и свое он всегда берет сполна, до изнеможения, до обморока. А Крис, такой солнечный, яркий, словно сотканный из австралийских прерий и песка с побережья, кажется, даже не замечает мучений Тома. Но это не так. Просто он и в самом деле ничего не собирается менять. Хиддлстон пытался лечиться от этой зависимости, от этой "австралийской лихорадки", как он про себя называл Криса, но тщетно. Ни одна девушка не могла доставить такого упоительного ощущения внезапности - с Хэмсвортом Том всегда как будто в подвешенном состоянии. И уж тем более, ни одна девушка не могла задавить Тома характером. А Хиддлстон и не стеснялся признать самому себе, что властность Криса сводит его с ума так же, как и хороший виски. Поэтому ломка заканчивается звонком через тысячи миль. И когда Том видит арты, коллажи или рассказы особо рьяных фанаток, то не знает, то ли смеяться, то ли пугаться. Но в любом случае, не гнушается пользоваться некоторыми идеями. В конце концов, домыслы - они всего лишь домыслы. И пока они с Крисом во всеуслышание не заявят о своих отношениях, можно спать спокойно. А поскольку они не сделают этого никогда, то вообще можно не переживать. Но почему-то Тому... обидно. И раз за разом он отметает свою обиду, понимая, что все-таки сорвал свой джек-пот, приручив этого строптивого австралийца. И тут же все мысли рассеиваются, но не от фантазий - от воспоминаний, как Хэмсворт с особой тщательностью ласкает каждый дюйм кожи Тома, от чего волоски встают дыбом по всему телу. И на очередной премьере Хиддлстон привычно широко улыбается, но только Крис знает, что за этой улыбкой таится несколько большее, чем любезность - Том улыбается лишь ему, несомненно. Они - яркий пример той самой "химии", которая происходит между людьми. Они - идеальная пара.