Сладкий огурец

…Принцессой называл. И пропадал в море неделями. Его интересовало только плаванье. Как услышит, что новый корабль собирается в путь, так сразу рвётся на палубу. Я любил его. Его истории с дальних берегов про больших оранжевых кошек с тёмными полосками, про высокие деревья с листьями только наверху и чудными фруктами, которые разбить можно было лишь камнем. Он приходил, когда получится. Мы никогда не договаривались о встрече. Первое наше знакомство случилось у моря. С тех пор море и он для меня стали одним словом. Жили мы тогда как раз в портовом городке. Каким чудом занесло туда моего отца — известно лишь одному королю. Отец у меня был алчен и жесток. Как раз такой человек нужен был в порту. Заберёт свое да ещё и с придатком, а за непослушание — сразу виселица. Мало кто с ним спорил. Он надеялся, что я продолжу его дело, а я влюбился в Моряка. Принцесса и Моряк.

***

— Эй, Принцесса, спишь? — я слышу знакомый голос и тут же срываюсь к окну. Наши спальные комнаты на втором этаже главного здания. Отсюда прекрасно видно море, порт и корабли. А ещё пьяных матросов, распивающих ром вместе с местными девками. — Не спишь, — протягивает Моряк, хитро улыбаясь, цепляясь руками за подоконник. — Не сплю, — отвечаю я, завороженно смотря на загоревшего человека передо мной. — Готовлюсь ко сну… Моряк. — В этот раз мы приплыли к большой горе, — начал он, рассматривая мутное стёклышко, поднося его вверх, словно трофей. — Вся чёрная, а снизу непроходимые заросли — джунгли называются. Потому что с юбкой не пройти и голым не пролезть, ха! Моряк вскрикнул, подбросив стёклышко, заставив меня завороженно охнуть, в попытке перехватить игрушку, но мне посчастливилось лишь обхватить его крепкий кулак и пытаться своими силами добраться до истины. — Нравится, Принцесса? — он слушал моё пыхтение, пока я изо всех сил старался достать интересующую меня вещь, когда Моряк разомкнул кулак и продолжил: — Чем выше поднимаешься, тем чернее гора. Отроду такого не видел! Через джунгли мы шли три недели. Вокруг никого, днём жарит солнце, повсюду змеи и ящерицы здоровенные, с руку шириной! А ночью приходилось спать на деревьях, повсюду рыскали хищники. Так одного матроса прям на дереве змея и удушила, ха-ха! Я испуганно охнул, представляя себе в самых ярких красках всё вышеперечисленное и диву дивясь, как же Моряк смог выжить. — А я-то не промах, — он, бахвалясь, прикусил зубами монету, с умелым видом рассматривая её в лунном свете. — До горы первым дошёл. Сказал, всё золото моё. Да только вот золота мы не нашли. А внутри горы что-то горячее и бурлящее было. Постояли мы, посмотрели, а затем собрали полные корзины фруктов да диковинок разных и поплыли домой. — Моряк, я тоже хочу в следующее путешествие с тобой! — я схватился руками за его кисть, умоляюще смотря в тёмные добрые глаза. — Возьми меня! Отец и не заметит! — Да куда тебе с твоими-то ручонками? — Моряк засмеялся, перехватывая тонкие кисти и хлопая ими в ладоши. — Ты ведь не то, что ящик, ты и моток бечёвки-то не удержишь, Принцесса, ха! Тебе бы дома сидеть да улов считать, а не по чужим землям шляться. Я расстроился. Все его рассказы о приключениях выглядели так ярко и красочно в моём представлении, что жажда оказаться по ту сторону его историй была сильнее всякого здравого рассудка. — Но-но, Принцесса! — снова засмеялся Моряк, повязывая на мою голову красную ленту. — Не роняй слёзы. Однажды, ты увидишь, что скрывается по ту сторону моря, после того как мы — моряки — расчистим для тебя путь. Лучше дай листок бумаги, я нарисую тебе диковинную животину. Я тут же помчался к столу, находя чистый кусок драгоценного листа, передавая его рассевшемуся на подоконнике Моряку. Он взял в руки грифель, вытащив его из-за пазухи, и, закусив губу, принялся рисовать. Рисовал Моряк, к слову говоря, неплохо. Его пальцы умело выводили витиеватые узоры и кривые линии, добавляя рисункам ещё больше шарма. Рисовал он редко, когда было время, и если сейчас в руках у него был грифель, я знал, что времени у нас было достаточно. Хотя, для меня его всегда было мало. — Вот, Принцесса, смотри, ха! — он протянул мне клочок бумаги, на котором было нарисовано странное животное: круг с ромбами внутри, по бокам от которого торчало четыре лапы и голова. — Это что? — я повертел рисунок в руках, пытаясь понять, что это за диковинное создание. — Ну, как что? Желвец. Не видишь что ли? — Моряк потыкал пальцем в лист и рассмеялся. — Вижу… — протянул я растерянно. — Ничего ты не видишь, Принцесса, — он выхватил лист и принялся показывать: — вот голова, а это ноги, вот тут большой панцирь — ничем не пробить, крепкий как камень. А головой оно ест вот так! Моряк клацнул зубами несколько раз, вытягивая шею вперёд, и после засмеялся, смотря на моё озадаченное лицо, когда вдруг вдалеке прозвучал громкий свист и послышался призыв. — Мне пора, — он встрепенулся, спрыгивая с подоконника. — Уже? — я взволнованно посмотрел в его глаза, и мир вокруг на мгновение замер, позволив нам насладиться этим моментом. — Уже, — Моряк спрыгнул с перекладины второго этажа и скрылся за углом. В руках у меня остался лишь лист бумаги и стёклышко.

***

В ту ночь я долго не мог уснуть. Мне всё чудились джунгли, змеи и диковинные животные, заполнившие мою комнату и норовившие попасть на мою кровать. Одежда начинала мешать. Ночь выдалась жаркой, и я решил раздеться. Так и застал меня Моряк под утро на боку и с наполовину спущенным бельём. Он застыл на подоконнике, расплываясь в неясной улыбке, а я, как дурачок, только и смог сказать: — Привет… — пока он перелазил через подоконник в сумерках рассвета.