Перетерпеть, переждать, пережить

      Антон, если честно, не знал, кого ожидал увидеть, когда Дима сообщил, что придёт на вечеринку со своим партнёром. Да, он именно так его и называл – «партнёр», потому что им обоим было уже за тридцать, а ещё потому, что «парень, это несерьёзно, Антон. С парнем ты на свиданки ходишь, а с партнёром ты будущее строишь». Наверное именно поэтому Шастун ожидал увидеть кого-то подстать Позову: серьёзного, обстоятельного, такого какого-то… второго Диму, что ли. Да все так думали, что уж скрывать. Поэтому когда на вечеринке появился высокий растрёпанный парень в драных на коленях джинсах, футболке со странным принтом «Сеня» и кедах с прицепленным на шнурок мишкой – Антон (и все остальные) знатно охренел.       Арсений смотрелся рядом с Димой как младший брат, которого привели сразу после школы устраивать в университет. Если бы Антон не знал, что ему тридцать три, то навскидку дал бы не больше двадцати трёх – настолько активным и молодым он выглядел, не в обиду Диме, конечно. — Ну что, знакомьтесь – Арсений, — сказал Дима и мягко взял того за руку. — Арс, это мои друзья: Антон, Ира, Стас, Дарина, Оксана и Андрей. — Рад наконец познакомиться с воронежской тусовкой, — улыбнулся Арсений, поочерёдно пожимая руки мужчинам и галантно целуя запястья девушкам. — Много слышал, много видел на фотографиях, в живую вы все ещё лучше.       Дима хмыкнул, девчонки протянули «ооо», Андрей со Стасом улыбнулись (последний слегка натянуто, но он всё ещё иногда скатывался в отрицание нетрадиционной ориентации друга), а Антон стоял и думал, что это всё как-то нелепо. Высокий подтянутый Арсений в этих своих драных джинсах и низенький плотный Дима в пиджачке – они смотрелись нелепо. Антон, конечно, доподлинно не знал, как геи (бисексуалы) выбирают себе партнёров, но почему-то считал, что фактор внешности играет немаловажную роль.       Подумав об этом, Антон мысленно дал себе затрещину. Дима – замечательный, добрый, умный, прекраснейший человек, достойный самого лучшего. Не факт, конечно, что Арсений – самое лучшее, но рассуждать о нелепости их пары по внешнему виду – как минимум некрасиво, тем более речь идёт не про рандомных людей, а про лучшего друга.       Арсений – просто Арс, ребята! – оказался парнем необычным. У него было странное, но какое-то совершенно разъёбывающее чувство юмора, желание танцевать под любую музыку, встроенная википедия в голове, графские манеры питерской интеллигенции и проскальзывающие повадки омича лихих девяностых. К концу вечеринки Антон чувствовал себя почти плохо, потому что буквально каждые три минуты его загибало пополам от непрекращающихся шутливых реплик, подчас сказанных с совершенно серьёзным лицом. — Это был прекрасный вечер, — сказал Арсений уже на выходе, опять поочерёдно пожимая всем руки. — Надо будет обязательно повторить, — кивнула Оксана. — Мы капец как рады с тобой познакомиться.       Арсений светло улыбнулся и обернулся к Диме, который стоял с гордым видом, явно довольный тем, что его партнёр понравился его друзьям. Антон заметил, как Арсений потянулся вперёд, осторожно обхватывая Диму за запястье, и столько нежности было в этом жесте, что Шастун чуть не смутился, почувствовав себя сильно лишним, хотя они вообще стояли всей толпой в одном кружке.       Что ж, на первый взгляд Арсений выглядел и чувствовался потрясающе – Димке определённо повезло.

***

— Да я вам говорю, что он мутный какой-то, — говорил Стас, эмоционально взмахивая руками. — Ну сами подумайте, зачем этому… актёру кто-то типа Димы, при всей моей любви к нему будет сказано. Наверняка, это либо спор, либо пранк, либо эксперимент какой-то, я не знаю.       Антон не хотел ни слушать, ни слышать ничего подобного, но Стас говорил достаточно уверено, чтобы просто так отмахнуться. Немного неприятно было говорить о Диме, как о «ком-то типа», но против фактов не попрёшь, и Антон невольно вспоминал своё первое впечатление о нелепости их пары. Но потом в голове снова возникало то нежное касание, и Шастун опять начинал сомневаться, но в этот раз в выводах Стаса. — Ну и что ты предлагаешь? — спросил Андрей. — Я могу сразу сказать, что Дима тебя на хер пошлёт с такими рассуждениями. — А когда этот Арсений Димке скажет «давай, до свидания», кого Поз на хер посылать будет? — закатил глаза Стас. — Ну а хули мы сделаем? — пожал плечами Антон. — Не следить же за Поповым в надежде на компромат?       Судя по тому, как загорелись глаза Шеминова, идея ему явно понравилась. — Стасян, не дури, — вздохнул Андрей. — Мы не в шпионском боевике. — И не в молодёжной комедии, — поддакнул Антон. — Ну вы сами-то верите в то, что этот Арсений прямо влюблён в Поза? — спросил Шеминов с едва слышным наездом.       Антон хотел ответить, что говорить о влюблённости про двух тридцатилетних мужиков как-то немного слащаво, но предпочёл промолчать. Стас из всей их компании бисексуальность Димы воспринял хуже всех и иногда всё ещё мог сказать что-то резковатое. Дима вроде не обижался, Дарина всегда старалась как-то смягчать углы, да и сам Шеминов потом извинялся, но суть оставалась сутью. Порой Стас перегибал палку, и сейчас мог оказаться тот самый случай. — Ну слушай, давай позовём его с нами на майские на дачу, — предложил Андрей. — Мы же там три дня будем, понаблюдаешь за ним, если так волнуешься. — Поддерживаю, — тут же кивнул Антон, потому что это предложение априори было лучше чем всё, что мог предложить Шеминов.       Стас посмотрел на них скептически, но всё-таки кивнул. До майских праздников оставалось чуть больше трёх недель.

***

      На даче Арсений поначалу смотрелся слегка неуместно, по нему было прямо видно, что он до мозга костей городской житель и выезды на природу ему чужды. Впрочем, это было только сначала, а потом Попов сменил очередные узкие джинсы на шорты, снял кофту, оставаясь в футболке в облипочку, и полез на дерево фотографироваться. В буквальном смысле полез, и пока все охреневали от этого, Дима только посмеивался и послушно стоял внизу, готовясь снимать лучшие кадры. Рядом с Димой стоял Серёжа – друг Арсения, которого тоже позвали, потому что вроде как теперь надо было объединять круги общения. Сергей был поспокойнее Арсения и, если уж быть откровенным, рядом с Димой смотрелся намного органичнее.       Вот только Дима смотрел на Арсения практически не отрываясь, а тот в ответ улыбался так радостно, что любые сомнения об искренности их чувств испарялись. У всех, видимо, кроме Стаса, потому что тот хоть и улыбался, шутил и выглядел всем довольным, следил коршуном. Антон, знающий о «плане», из-за этого напрягался и тоже машинально начинал следить и подмечать всякие мелкие детали.       Арсений был очень гибкий и явно превосходно владел своим телом. Он довольно легко забрался на дерево, перегибался через ветки, висел вниз головой и вообще выписывал какие-то замысловатые кульбиты. И это не смотрелось нелепо, это смотрелось красиво.       Арсений не мог усидеть на месте ни минуты, ему постоянно надо было что-то делать. После фотосессии на дереве он пробежался с телефоном по всей даче, потом вернулся во двор, включил музыку и начал помогать накрывать на стол, постоянно пританцовывая. И это тоже не смотрелось нелепо, потому что двигался он красиво.       Арсений постоянно улыбался. Но не так широко и придурковато, когда можно подумать, что у человека какие-то проблемы с головой, а по-разному: открыто и весело, слегка и с хитринкой, нежно и спокойно. Порой он улыбался одними глазами, отчего вокруг них разбегались мелкие морщинки-лучики. И это тоже было красиво.       Арсений был красивым.       Антон честно не знал, что там хотел высмотреть Стас, но лично он высмотрел только красоту. Пока – только внешнюю, пусть и неидеальную картиночную, всё-таки у Попова был забавный нос кнопкой и немного не идущая ему причёска, но красоту. Может быть характер у него дерьмовый, но тут Антон тоже несколько сомневался, потому что знал Димку – а тот терпеть мудака рядом с собой вряд ли будет.       Шутил Арсений по-прежнему странно, всегда очень неожиданно, но оттого до колик смешно. Никто не мог понять, как работают его мозги и в какой момент стоит ожидать очередную фразу, с которой можно улететь минуты на три. Антон от этого, если честно, был в диком восторге, потому что всю юность отыграл в КВН, вроде как что-то понимал в юморе, мог примерно представить, как будет построена шутка, и обычно не сыпался буквально со всего. Но Арсений со своей внезапностью удивлял всех, и даже Стас порой забывал, что нужно следить и наблюдать, и просто веселился.       С Арсением было интересно говорить. Он мог поддержать любую тему, кроме спорта, очень увлечённо рассказывал и знал если не всё, то очень и очень многое. Наверняка они с Димой сошлись и на этом, потому что Позов тоже был человеком умным и разносторонне образованным. Антон привык к знаниям Димы, а теперь также, как когда-то Позова, слушал Арсения, не отвлекаясь на окружающую действительность. Если бы Попов не был актёром, то он наверняка стал бы охренительно шикарным преподавателем, чьи лекции вообще никогда не пропускают.       Первый выходной день пролетел вообще незаметно: пока приехали, разложились, определили, кто где спать будет, приготовили всё. Традиционные шашлычки под пивко, разговоры, звучащие громче и нецензурнее с каждой выпитой кружкой, комары и мелкая не кусачая, но сильно бесючая мошка. Всё самое лучше в майских праздниках, всё по правилам, как говорится, всё в нужной атмосфере, в которой все вокруг твои друзья и хочется обнимать весь мир, а потом выцепить какого-нибудь благородного слушателя и рассказать ему историю своей жизни.       Обычно для Антона таким благородным слушателем был Дима, который хоть и знал прекрасно всю историю жизни, всё равно внимательно вникал, кивал и даже иногда вставлял какие-то реплики в нужных местах. В этот раз, привычно отправляясь приседать на уши Позову, Антон немного сбился с курса и оказался рядом с Арсением, который его общество воспринял благосклонно, если судить по мягкой улыбке и кивку головы, когда Шастун жестом спросил, может ли он присесть рядом. — Знаешь, — начал Антон, рассматривая Арсения пристально и пьяно, — я, когда Димка сказал, что он с мужиком встречаться начал, знатно так охуел. У него же девушка была долго, мы думали, он на ней женится вообще. — Тебе надо с Серёгой закорешиться, он тоже первое время в шоке был, — беззлобно усмехнулся Арсений. — У меня тоже девушка была, тоже почти женился. — Вооот, — протянул Антон и сдвинул стул ближе. — Я думал, да как так-то, Димка – и по мужикам. Но ты не подумай, мы не ссорились с ним, ничего такого, да и приняли быстро. Ну, как не принять, типа он же мой лучший друг, правильно? — Ага, — кивнул Арсений, чуть наклоняя голову вбок. — Но я, знаешь, — продолжил Антон и взмахнул рукой, задевая чужое плечо, — я себе по-другому парня его представлял. Ну типа как Димку, такого… правильного всего, знаешь? Чтобы там ежедневник был, клиенты по имени-отчеству, график работы с восьми до пяти. — А тут я, — отозвался Арсений. — И весь образ порушился? — Ты охуенный, — совершенно искренне выпалил Антон. — Ну, в смысле, да, не такой, как я представлял, но очень классный. Вы типа с ним вообще не похожи, но ты прям… ну вот просто прямо… вау, что ли.       Арсений на эти пьяные откровения рассмеялся, а потом мягко коснулся предплечья Антона, наклоняясь ближе и понижая голос почти до шёпота. Шастун тоже подался вперёд, чтобы расслышать, и в итоге они чуть не столкнулись лбами. — Я рад, что ты так думаешь, — доверительно сказал Арсений. — Вы его лучшие друзья, и мне действительно важно, что я вам понравился. Понравился ведь? — Ага, — кивнул Антон, глядя ему прямо в глаза. — Да, очень.       Арсений радостно улыбнулся, чуть отодвинулся и начал оглядываться явно в поисках Димы или Серёжи. А Шастун тупо смотрел на чужую ладонь, по-прежнему лежащую на его запястье, и не думал ни о чём совершенно, кроме того, что ему тепло. А потом к ним подошёл Дима, сжал плечо Арсения и, хитро блестя глазами за очками, предложил тому прогуляться перед сном вокруг дома. Тепло, которое чувствовал Антон, мгновенно сменилось на горячую волну непонятного стыда, будто они тут чем-то компрометирующим занимались, а не просто разговаривали.       Шастун вскочил раньше, чем Арсений успел ответить, и, пробормотав что-то «вечер-холодно-комары-спать пора», стремительно направился к дому. Ира ещё сидела с Оксаной и Дариной в гостиной с вином, и Антон, оказавшись в спальне один, упал на кровать, приложил руку к глазам и подумал: пиздец. Но вообще, ничего страшного не случилось ведь, да? Просто пиво и Стас со своими конспирологическими теориями сошлись в одной конкретно взятой голове и ёбнули чем-то странным.       К утру должно пройти, конечно.

***

      Наутро Антон действительно не понимал, почему его вчера вечером долбануло непонятной паникой. Ведь не произошло совершенно ничего, что могло бы вызывать такую реакцию: Шастун сказал, что их компания принимает Арсения, а Попов порадовался этому факту. Когда Стас привёл к ним Дарину или когда сам Антон привёл Иру, наверняка были похожие разговоры и ситуации, это нормально. Так что переживать о том, что кто-то взял его за руку во время разговора по меньшей мере тупо.       Арсений выглядел совершенно нормально. Он спокойно поздоровался со всеми, включая Шастуна, а потом максимально поддержал идею сходить к озеру. — Купаться там ещё рано, — предупредила Оксана. — Зато найти какой-нибудь камень в форме задницы, чтобы на нём сфоткаться – в самый раз, — хмыкнул Сергей, за что тут же получил локтем в бок. — И вот почему я страдаю за правду?       Арсений рассмеялся и пожал плечами, потому что это действительно оказалось правдой: стоило им всей толпой прийти на озеро, как Попов тут же начал выискивать удачные места для фотографий. Дело осложнялось тем, что помимо их компании на озере ещё были люди, но Арсений на это внимания обращал мало. — Он прямо реально на этом помешан? — спросил Стас, когда Арсений в очередной раз полез на какое-то дерево, а внизу ходил Серёжа и с видом профессионального фотографа давал комментарии. — Ты его инстаграм видел? — до доброму усмехнулся Дима. — У него там система, хэштеги и красота на каждый квадратный миллиметр. — О, покажи, — тут же достала телефон Ира. — Судя по жертвам, на которые он идёт…       Дима рассмеялся и набрал профиль Арсения в инстаграме. Девчонки тут же сгрудились вокруг телефона, начиная восклицать «о, нифига себе!», «капец, тут язык сломаешь», «о, вау, это прямо фотосессия?». Антон первые минуты три делал вид, что ему не интересно, но потом сдался и тоже заглянул, тем более Стас и Андрей уткнулись в телефон аналогично со всеми. — Он сколько денег на это тратит? — немного резко спросил Шеминов, за что получил предупредительный взгляд от Дарины, который успешно проигнорировал. — Чаще всего – нисколько, — пожал плечами Дима. — У их театра свои фотографы есть, другие на взаиморекламе, с кем-то Арс просто знаком достаточно хорошо, чтобы по дружбе отсняться. — Да даже если бы и платил, оно того стоит, — с нажимом сказала Дарина, чуть ли не пихая мужа в бок. — Красивый тебе мужик достался, Димка. — Ещё и умный пиздец, — поддакнул Андрей. — Я вчера как с очень увлекательной энциклопедией поговорил. — Ну так на других не размениваюсь, — рассмеялся Позов. — И не ревнуешь его? — снова влез Стас.       Антон тут же понял, куда клонит Шеминов. Видимо, Арсений всё ещё не особо ему нравился, но уличить его в чём-то за один совместный вечер не получилось, так что Стас заехал с другой стороны. С достаточно опасной, потому что только некрасивой ссоры им не хватало. — Иногда прям очень, — спокойно ответил Дима. — У него же и поклонников много, и люди вокруг красивые, как не ревновать. Но я, знаешь, решил ему доверять, потому что иначе какой вообще смысл в отношениях?       Стас явно хотел что-то возразить, но Дарина с силой ногтями вцепилась ему в руку. Дима, судя по всему, прекрасно всё понял, но не подал виду, продолжая спокойно улыбаться. Антон предпочёл за лучшее вообще не отсвечивать в этой беседе, уткнувшись в телефон и машинально находя в инстаграме профиль Арсения. Красивый, эстетичный, явно с большой любовью оформленный. В подписчиках уже значились Ира с Оксаной и Дима. Антон некоторое время посомневался, но потом всё-таки тоже подписался – а что такого, они ведь теперь из одной компании, правильно? И уведомления он включил, потому что всегда так делал с профилями друзей.       Арсений тем временем болтался на ветке как коала и ржал, потому что не мог нормально спуститься, а Серёжа внизу советовал прыгать в воду, потому что фоточки в мокрой футболке зайдут даже лучше, чем фоточки с дерева. Антон почти бездумно листал профиль Попова, рассматривая разные образы, и мысленно прокручивал фразу Дарины.       Красивый тебе мужик достался, Димка.

***

      Идея сходить в театр принадлежала Антону, и когда он высказал её Ире, та посмотрела на него донельзя удивлённо, потому что Шастун с искусством был связан вообще никак. Однажды они с Ирой попали на выставку, так Антон там слонялся по экспозиции неприкаянным потерявшимся мальчиком, а театр – это даже звучало как-то сильно элитно для человека, любящего провести вечерок с пивком за просмотром футбола.       Но в театр они всё-таки пошли. Ира, увидев афишу, тут же ткнула Антона в бок: — Смотри, тут Арсений играет. — Правда? — удивился Шастун. — Прикольно.       Удивление получилось почти не наигранным, и на это Антон потратил весь свой актёрский талант. Конечно, он знал, что в спектакле играет Арсений, он же специально покупал билеты именно на него. Насмотрелся инстаграма и решил увидеть, как Попов воплощает разные образы не на статичных фотографиях, а на сцене. Антон оправдывал себя тем, что просто хочет побольше узнать о жизни важного для его лучшего друга человека, не более. Но где-то в этих рассуждениях подсознательно чувствовал какую-то фальшь, однако решил просто отбросить все лишние мысли. Тем более билеты были куплены, Ира приглашена и третий звонок дан.       Антон никогда не был поклонником театра и вообще думал, зачем он нужен, если человечество изобрело кино. Ведь фильм ярче и красочнее, со спецэффектами и графикой, музыкой, эпичными замедленными кадрами. В театре даже декорации проблематично поменять, чем он может быть привлекательнее кино с его динамикой?       Как оказалось, может. Проживать историю вместе с артистами, видеть их эмоции и чувства, переживать вместе с ними, плакать и смеяться. Антон в буквальном смысле не мог оторвать взгляда от сцены и сидел наверняка с глупым видом, но это того стоило. И не только из-за Арсения, который был совершенно прекрасен, но и из-за всей постановки. — Здорово, что сходили, — сказала Ира, когда актёры после третьего выхода на бис раскланялись окончательно. — Надо в следующий раз всех позвать, будет культурный выход. И Арсений играет чудесно.       Антон, переживая какое-то моральное приятное опустошение, только кивал и даже не заметил, как Ира утащила его фотографироваться на фоне афиши. Он машинально приобнял девушку, машинально улыбнулся в камеру, мыслями пребывая где-то совершенно в другом месте. Он хотел увидеть Арсения на сцене – он увидел. Увидел, как Попов горит этим, как выкладывается, буквально душу отдаёт. Как будто и не играет, а по-настоящему проживает историю, меняет имя, фамилию, век и страну, он весь там, туда, оттуда. И это было потрясающе.       В таком состоянии Антон до дома и доехал. Было ещё не очень поздно, но смотреть телевизор не хотелось, залипать на ютубе тоже, так что Шастун открыл инстаграм, тут же по уведомлению уставившись на своё собственное лицо – Ира выставила фотографию со спектакля. Да уж, выглядел Антон забавно, но внимание обратил не на это, а на лайки под фото – Дарина, Оксана, Андрей и – Арсений. Шастун сначала удивился, но потом понял, что Арсений взаимно подписался на всех них и не лайкнуть пост с восхищением его же спектаклем просто не мог. Антон, зависнув на пару минут, всё-таки открыл директ и быстро, пока не передумал, написал сообщение. «Были сегодня на твоём спектакле и я понял две вещи. 1 – у меня слишком маленький словарный запас, чтобы цензурно выразить как это было охуенно. 2 – это было охуенно».       Отправил, а потом подумал – зачем? С одной стороны, вроде комплимент. С другой… А хрен его знает, что там за другая сторона, которая уже не первый день грызла и не давала нормально собраться с мыслями. Хрен его знал, почему Антон каждый день продолжал заходить в инстаграм Арсения, даже если там не было обновлений, почему нативно подбирающаяся реклама в браузере всё чаще выдавала что-то связанное с театром, почему от Димкиных «Мы с Арсом…» в общей беседе моментально холодели руки. «Это самый лучший комплимент 😘», — трелькнул уведомлением телефон, отправляя горячие мурашки по телу Шастуна.       Антон вообще нахрен не понимал, что с ним происходит.

***

      Постепенно Арсений очень плотно вошёл в круг их общения. На нечастые общие сборы он почти всегда приходил с Димой, и если посиделки были домашними, то они всегда садились очень близко. Стас уже почти перестал выискивать подвох, только смотрел иногда пристально, а вот Антон совершенно без собственного на то желания подмечал всякие мелкие детали.       Дима любил держать Арсения за предплечья, а тот – обнимать Диму за плечи. Арсений часто наклонялся ближе и утыкался губами Диме чуть выше уха, а Позов в ответ часто проводил носом по линии челюсти Арсения. Они всё ещё смотрелись внешне нелепо, особенно когда Арсений смеялся и горбился, чтобы уткнуться носом Диме в плечо, а Позов садился боком как беременная утка, чтобы Арсений смог прижаться ближе.       Не-ле-по.       Но чёрт возьми, в каждом их прикосновении была нежность, и Антон ненавидел себя за то, что замечал это, но вместо радости за друга хотел рассадить их по разным диванам. Ненавидел себя за то, что в какой-то момент совершенно непреднамеренно подумал, что Арсению было бы лучше не наклоняться вниз, чтобы что-то сказать на ухо, а потянуться немного вверх, слегка вставая на цыпочки. Что ему было бы лучше не губами проводить по лысеющей голове, а носом утыкаться под челюсть, улыбаясь от щекочущей щетины.       Антон ненавидел себя за то, что в какой-то момент представил рядом с Арсением не Димку – лучшего друга, который Шастуна из стольких передряг вытаскивал, – а себя самого.

***

— Что с тобой происходит? — спросила Ира.       Антон, меланхолично жующий какое-то рагу, только вопросительно на неё посмотрел. — Я же вижу, Тош, — вздохнула Ира. — Ты то носишься, как сумасшедший, что-то придумываешь, какие-то планы, походы, встречи. То сидишь и тупо в телек пялишься, хотя там какой-то дебильный телемагазин идёт. — Да нормально всё, — отмахнулся Антон. — Ты со мной сексом занимаешься, как будто доказать что-то хочешь, — резко сказала Ира. — Я только понять не могу, кому из нас. Ты мне изменил? — Нет, блядь, с чего ты взяла вообще? — вскинулся Антон и даже ложку отбросил. — Тогда хочешь изменить? — прищурилась Ира. — Да что ты за херню несёшь? — возмутился Антон, чувствуя, как от злости по лицу расплываются красные пятна. — Это не херня, Антон! — тоже перешла на повышенный тон Ира. — Ты смотришь на меня, будто извиняешься, а после секса выглядишь так, словно всё неправильно и тебе что-то другое нужно. Я не дура и не слепая, и если я ошибаюсь, то объясни, что происходит!       А Шастун челюсть сжал так, что аж больно стало. Что и как он мог объяснить? «Прости, у меня тут кризис ориентации и личности»? «Я хочу пригласить на свидание чужого парня»? «Я не могу нормально общаться с лучшим другом, потому что мысленно трахаю его мужика»? Охуенное объяснение, Ира по любому оценит. Потом ещё и Диме позвонит, чтобы он тоже оценил.       Антон знал, что это пройдёт. Даже подростковая безответная любовь проходит, а тут явно просто какой-то заскок сознания. Не совсем кризис среднего возраста, ему вроде рано ещё, но что-то около. Просто ну вот как-то так получилось, надо перетерпеть, переждать, пережить. Потом Антон ещё с себя поржёт, когда вспоминать будет. Правда, он думал, что это всё у него протекает незаметно, но, видимо, актёр из него всё-таки так себе. А Кузнецова вообще-то не виновата, что парень у неё долбаёб. — Всё нормально, Ира, правда, — вздохнул Антон уже спокойнее. — Я тебе не изменял, не изменяю и изменять не планирую. Это просто мои личные загоны, они вообще с тобой не связаны, серьёзно.       Ира посмотрела на него скептически, но ничего не ответила. Придвинула откинутую раньше ложку и молча ушла из кухни. Антон посмотрел на остывающее рагу чуть ли не с ненавистью, а потом положил голову на сложенные на столе руки.       Перетерпеть, переждать, пережить.

***

      Антон сидел на работе и пытался понять, что от него хочет начальство, скидывая какие-то документы, в которых было столько информации, что хотелось удавиться или выйти в окно. Звонок сотового в этом информационно-документальном аду был просто звоном небесных колоколов. Так что трубку Шастун взял не глядя, готовый пообщаться даже с телефонной компанией. — Привет, — бодро поздоровался Позов. — Не отвлекаю? — Нет, говори, — отозвался Антон, мгновенно подбираясь, потому что в последние месяцы разговоры с Димой ему как-то не давались. — Ну что, приглашаю на новоселье, — весело сказал Позов. — В субботу вечером, часов в пять. — Какое новоселье? — не понял Антон. — Ты переехал, что ли? Когда? Куда? — Шаст, ты где потерялся? — удивился Дима. — Я ещё неделю назад в беседе говорил, что мы с Арсом съезжаемся. — А, — только и смог выдавить из себя Антон. — Ну так придёте с Ирой? — спросил Дима. — Можно даже с ночёвкой, если хотите, думаю, найдём, как разместить. — Ага, — кивнул Антон, хоть Дима его и не видел. — Придём, конечно. Суббота, пять. — Отлично! — возвестил Дима. — Адрес скину в беседу. — Ага, давай, — отозвался Антон и сбросил вызов.       Ручка, которую до этого Шастун сжимал пальцами, с треском сломалась. Антон посмотрел на неё отстранено и разжал ладонь, позволяя пластику упасть на стол. Через три дня он должен будет со своей девушкой прийти к лучшему другу и пожелать им с его партнёром долгой и счастливой совместной жизни. И Антон это, конечно, сделает, вот только…       Перетерпеть, переждать, пережить.       Блядь.