чувства на запястье

      арсений замечает, как промерзают ноги, когда рядом проходит шастун. ведь антон никогда не пересекается с ним нормально: то сверкнёт глазками, то помашет, то толкнёт плечом. а запах, резкий от одеколона, оседает мрачным облаком. кажется, что от урагана чувств запотевают даже очки.       арса от чувств чуть ли не колотит. но он их держит в узде строго, никому не показывает. всё внутри дребезжит: насколько сильно ему, арсу, хочется выпотрошить душу. только он продолжает гулко сглатывать слюну, биться об заклад и смущаться от антона.       звенит звонок. в школе он громкий, мерзкий, иногда пугающий. алгебраический коматоз завершён — арсений выдыхает и выскакивает из кабинета. за ним по пятам вырывается на волю фролова. в коридоре даже воздух другой, что уж там — ощущение.       захудалая перемена и прыжок в мир физики. на доске формулы всё разрастаются и разрастаются, как ядовитый плющ, оплетают и затуманивают разум. арсений примечает: оксана нихуя не делает и явно не собирается. они встречаются взглядами, рассматривают друг друга:       оксана видит тусклые мешки под глазами, что скрывают чёрные оправы очков, почти серые, погасшие глаза, нос-пимпочкой, натянутую на тонкие губы вежливую улыбку, чёрную строгую рубашку, у которой расстёгнуты две пуговицы и открыта взору глубокая яремная впадинка;       арсений лицезрит округлые светлые глаза с вкраплениями матовых теней, неровно нанесённый консилер, чтобы хоть чуть-чуть прикрыть недосып, около висков разрезают веки точные стрелки, ровный нос, пухлые щёки, полные губы и малиновый тинт, на шее шнурки от бледно-розового худи.       они оба стараются скрыть заёбанность всеми угодными — и не только — путями.       фролова вдруг отворачивается, рыскает что-то в пенале. арсений отвлекается на меловую доску.       оксана хмыкает и уверенно водит стержнем чёрной ручки по запястью арса. он безоговорочно доверяет подруге и знает: кроме безобидных каракулей, ничего не будет. так и могло бы случиться, если бы не странные вопросы фроловой:       — назови любую цифру от одного до десяти.       — голубой ведь твой любимый цвет?       — а число любимое какое?       на которые арс без обиняков отвечает. это удивительно на самом деле — общаться с настоящим арсением. что не боится выдать секрет, потому что окси их знает, не увиливает — говорит чётко и по делу, ведь ответы есть всегда.       не всем их надо знать.       звенит звонок. с физики. на переменах арсений и оксана мало что делают: стоят у стены, бурчат о чём-то, чтоб никто не услышал, устало вздыхают. арс изучает рисунки и цифры на коже, непонятные, но, очевидно, символические.       — и что это значит?       от такого вздоха, полного усталости, недосыпа и боли, преют очки; покрываются паром внизу, совсем около квадратной оправы. очки стрёмные. цена у них — меньше тысячи, настолько мама злилась на вердикт офтальмолога.       — ну мне было скучно, как и тебе, поэтому это будет игра, — оксана зыркает на арса, что скривился, и усмехается. — в общем, первая цифра, четыре, — это сколько учебных дней у тебя есть на всё про всё. сердечко голубое — твой любимый цвет и цвет одежды людей, которых ты целуешь. вторая цифра — твоя любимая, но умноженная на десять. то бишь, девять на десять — девяносто человек в голубом ты должен чмокнуть в щёку за четыре дня.       фролова затихает, ждёт реакцию арсения; поднимается на цыпочки и шепчет ему на ухо, повисая на плече:       — и да, шастун сегодня в голубой кофте.       оксана догадалась о его чувствах сама.       пищит звонок. оксана хватает арса — в ступоре человек — и тащит в кабинет химии. там лабораторная, непонятные подсчёты и страшные от древности стулья.       арсений с оксаной копошатся много, ничего не вдупляют, но при этом мысли попова вообще где-то не здесь. он представляет: как признаётся шастуну, его реакцию; свои чувства. арс не хочет думать, что до признания придётся расцеловать почти сотню людей. потому что антона хочется получить как награду, как законный приз.       окси добавляет, когда они сдают тетради:       — может, сторониться его хотя б перестанешь.       и арсений устало стонет, задирая голову.       когда антон перешёл в их школу, он сразу попал в шестой «б» класс. арсений, будучи пятиклассником, встретился с ним на секции по ненавистному баскетболу. антон стал капитаном. они ездили на различные конкурсы, взрослели на них, одерживали победы и гордо стискивали зубы на редких вторых местах пьедестала.       шастун всегда был вежливым, истым, но при этом настоящим; со всеми ладил. с арсением тоже. и только в девятом классе, пройдя кризис ориентации, отношения антона с его девушкой и следственные проблемы с учёбой, арс понял свою влюблённость. стало хуже. теперь арсений видел паническую необходимость скрывать свои чувства, сковывать себя полностью, с головы до пят.       попов стережёт каждое своё слово рядом с антоном, боится не так вдохнуть и выдать тайну; он перед шастуном расклеивается и течёт ближе к полу.       — блять, если твоё призвание это не сватать всяких людей, то я тебя уебу.       оксана хохочет громко.       — вы моя первая парочка, — она улыбается по-лисьи.       — да чтоб ты!.. — арсений осекается, когда замечает девушку из параллели в голубом кардигане.       знает, что фролова не отъебётся; а время уже тикает.       — извини, можно я чмокну тебя в щёку?       и блондинка кротко кивает, покрываясь румянцем. она такая свежая, притягательная; и первая в списке арсения. ещё восемьдесят восемь человек и антон шастун.       — да ты вошёл в игру! — верещит фролова, и они под громкий смех линяют с третьего этажа.       по пути попадаются ученики: девочка в голубом платье, парень в голубом свитере, старшеклассница в голубой блузке… голубой-голубой-голубой. у арсения уже передоз, даже морские глаза не справляются.       — а что ты делаешь? — спрашивает девочка из восьмого класса, после чмока арса в щёку. — я видела, как ты целовал других ребят. эта типа секты или че?       — не, — арсений расплывается в мягкой улыбке и поправляет очки, — мне подружка на запястье нарисовала, вишь? сердечко — цвет одежды, первая цифра… ***       на следующий день, в первую же перемену арсений с оксаной наблюдают беготню. спешит и мчит куда-то вся школа, даже на этажах с начальным блоком дети рвутся туда-обратно. поначалу оба ничего не внимают, пока к окси не подбегает девочка и спрашивает, чуть запыхавшись:       — можно тебя поцеловать в щёчку?       — а зачем? — оксана великолепно играет дурочку, это, кажется, её призвание.       — а вы что, не знаете? — на лице девчонки эмоции прыгают: она раскрывает рот и выпучивает глаза.       «почти как шастун», — сравнивает арс и сразу же гонит мысль подальше.       — мне ребята так объяснили! рисуем тебе сердечко…       школьница воздушно мазюкает по ладони оксаны пальцем. когда девочка бежит дальше, удовлетворённо поцеловав окси, фролова поворачивается с громким:       — а-ху-еть.       — слушай, а тебе не кажется нечестным, что ты вот так через меня сблизила всю школу, а сама ходишь без знака отличия?       оксана ухмыляется и, когда они садятся за парту, вытягивает свою ладонь. арсений пишет цифры, тыкая пальцем в небо, потому что он может себе позволить и весь флешмоб пошёл от него. фролова разглядывает рисунок, и у неё начинает дёргаться глаз.       и пока оксана отходит от количества щёк, что ей надо будет чмокнуть, арса одёргивает выграновский, сидящий сзади:       — блин, арс, нарисуй мне такую же хуйню.       — ладно.       арсений спрашивает числа (они получаются простыми, не особо интересными). вот вопрос про цвет заслуживает внимания!       — цвет скажи.       — любимый?       — хоть какой, эдь.       выграновский хмурится, разглядывает мягкий бежевый свитер оксаны и без промедления говорит:       — светло-розовый. а то как ты мне бежевый нарисуешь, да? — эд криво усмехается. арсений вздыхает, потому что оксана рядом и вовсе замерла.       — мы его просто не раскрасим, например…       — хорошо, — эд перебивает, и глаз свести не может, и не хочет с пшеничных волос одноклассницы.       они вальяжно рассыпались на её плечах, завитками струятся на лопатках и отливают золотом. оксана в это время растягивает на ладонях чёрные линии ручкой. потом показывает своё творение абстракционизма арсению и нарочно громко ему говорит:       — хочу парня, чтоб весь в татухах был!       арсений вздыхает; эд от нервов, кажется, ломает простой карандаш своими расписными ладонями.       как легко оксана всё расставила по местам одним намёком. чётко сказала, чуть ли не напрямую, ей-богу; эд внял и составил план действий. арсений так не может — сам себе устраивает полосу препятствий. ***       конец дня встречает подсчётами: арсению осталось семьдесят два человека; оксане восемьдесят; эду, дай бог, больше пяти, ведь он шмыгает все перемены хвостиком за фроловой и целует её, а потом оправдывается бежевым сердечком. самолично вводит новые правила в игру без регламента.       занимательно, что на одном уроке зашла директриса и слёзно попросила:       — ребята, вы-то взрослые, давайте не будем подавать пример младшим.       теперь они чмокаются втихаря и не при учителях. наверное, кому-то такая система обмана подошла, потому что педагоги помалкивали.       арсений суматошно бегает глазами по людям в рекреации и уже выбирает жертв: девочка в голубых штанах, голубой шоппер у девушки, голубой портфель у пятиклассника — рядом стоит такая же внимательная фролова. у неё цвет красный, даже чуть бордовый. «кровавый», — выразился арс. и, когда он уже тянется к парнише лет двенадцати, его останавливают: впереди вырастает силуэт шастуна — арсений гулко сглатывает, ведь антон ближе вытянутой руки. арс слышит его громкое сопливое дыхание. поганый шастун. до невозможности красивый.       — шаст, ты чего-то хотел? — арс говорит первым, силится смотреть чётко антону в глаза, но делает открытие. рот шастуна прямо напротив его глаз. и тут же млеет.       — мы с пацанами идём гулять сегодня после седьмого урока, пойдёшь с нами? — антон глазами изучает; распрямляет плечи. взгляд арсения падает на подвижный кадык.       шастун полное сексуальное преступление против арсения.       антон чуть выше, но эта разница кажется колоссальной — шаст смотрит сверху. арс обжигается его взглядом сквозь очки, такому маленькому арсению по сравнению с ним видно, как дрожат тонкие ресницы, разливаются оливковые радужки.       — да, пойду, — с заминкой, с громким выдохом. арс смотрит: размыкаются полные губы в лёгкой улыбке, чуть дёргается родинка на кончике носа.       — около главного входа ждём тебя.       — угу, пока… пока, — прощание не милое, лишь бы отошёл, лишь бы всё-таки посмотрел…       арс раз кивает — антон повторяет за ним и поворачивается обратно; арсений на нервах кивает ещё раз — шаст странно на него косится, но кивает тоже. третий кивок он просто не видит, а у попова зубы стучат от волнения.       — у вас так прикольно рост сходится, — подмечает оксана.       — молись, что ещё жива, — у арса по носу съезжают очки, и поправляет он их средним пальцем в лицо подруге. оксана попросту ржёт. ***       после прогулки с парнями, около подъезда арса курят. точнее, дымит антон и пассивно вдыхает арсений, который не хочет прощаться с антоном.       от моста до дома арсения ходьбы десять минут, но шаст взял его под руку и они под тихие-тихие насмешки скрылись за углом. антон резковато успокаивает, мол, не думай ничего плохого. будто попову делать нечего. они доходят до подъезда молча, наедине. арсения вдруг осеняет, что вот это не ровня антону, что ему это всё нахуй не надо. да это и не весело как-то?       шастун спокойный, будто наслаждается. чем — понять можно, но арсению сложно: у него опять шалят нервы, подгибаются коленки и сердце ухает куда-то в пятки. антон под закатным светом солнца красивый до безумия, лучики словно в его вихрастых кудрях потерялись.       — а почему ты меня провожаешь?       — захотелось, представляешь, — шаст ухмыляется, глубоко вдыхает табак, что бегают мускулы.       арсений сглатывает; опускает взгляд на носки ботинок, что не видит без очков, и истерично чешет локоть, потом — щёку, шею, плечо…       — вчера в честь этой херни по школе они устроили тусовку на даче журавля — у него предки отчалили в командировку — и набухались, — шастун затягивается, углы его губ вздрагивают чуть вверх. — фёдоров напился и полез к соседям и…       арсений слушает внимательно, а в конце суть болтовни у него в голове теряется. но антон под его взглядом кротко улыбается и рассказывает дальше.       — а почему ты не играешь? — арс закусывает губу, потому что, кажется, перебил увлечённый монолог.       только шастун отвечает спокойно:       — хер знает, мне не зашло, — шастун отвечает спокойно и, не видя преград (которых и нет), продолжает: — так вот на той тусне знаешь, че ещё произошло?       арсений мотает головой влево-вправо. антон начинает рассказывать, но арс только и делает, что смотрит. вот он заминает бычок носком, запинывает подальше; лицо у шастуна спокойное, уверенное. они соприкасаются взглядами, и арсений смущается и опускает подбородок к асфальту, к кроссовкам.       много-много чувств. арсений уходит головой вдаль, опустошается, потому что всю энергию растрачивает на антона и свою влюблённость в него.       арс давится воздухом, когда шаст — во время монолога — обнимает его за плечи и так насмехается над чьей-то манерой речи. антон от своей репризы даже хохочет немного, но высматривает арсения. и ему, арсу, хочется разглядеть в малахитовых глазах всю любовь мира, всю преданность и нежность. шастун дышит глубоко — осознаннее прежнего, — и во взгляде его точёная уверенность.       — у тебя очки пыльные, — замечает антон и тянется к дужкам (арсений не дышит).       шастун аккуратно тянет за левую дужку и тащит очки вниз по носу. томительно. арс облизывает губы. антон зацепляет очки за ворот поповской чёрной футболки с принтом (дужка ласково скользит по яремной впадинке) и любуется своей работой, а после поднимает взгляд до глаз арсения. и в них море, что не ограничивается прямоугольниками-оправами.       — тебе они не идут.       — знаю.       — но и с ними, и без них ты красивый, — шаст вздыхает. — даже не так: ты ёбаный пиздец.       улыбка растёт по лицу арсения, и антон подбирает её. арс не замечает своего облегчённого выдоха; они вместе — стоя друг напротив друга — улыбаются и восхищаются чужой красотой.       арсений притягивает к себе шастуна без обиняков. хватает чуть ниже затылка и бесконечно касается мягких кудрей; и зацеловывает пухлые губы. антон распаляет касания по лицу: щекам, скулам — и притягивает попова ближе за талию. его руки скользят по хлопковой футболке, оставляют складки и ползут чуть выше по позвоночнику — к рёбрам. и в голове чувств слишком много, они кочуют в лёгкие, расплываются по венам и мешаются с кровью. воздушные, ласковые.       шаст отступает от арсения, тянет ладони к его лицу и гладит нежную кожу, касаясь матовых родинок.       и арс смотрит на влажные губы шастуна, слегка опухшие, розовые; потому что его взгляд стоит чётко напротив чужого рта. эти крохотные сантиметры творят ужас, и арсений им подчиняется.       — ты… — начинает попов чуть укоризненно.       — чего? — с яркой ухмылкой добивает, жук.       — ты мне нравишься, блин!       — ты мне тоже.       арсений видит, как в одночасье краснеет шастун, ведь им, походу, обоим в произошедшее не верится. они скомкано улыбаются друг другу, под копирку смущаются и, кажется, влюбляются ещё больше. ***       через пару дней суматоха немного замедляется. ученики уже не так активно нарезают круги по этажам, а тихие причмокивания и вовсе не выделяются из школьного грохота.       у арсения — по его примерным подсчётам — остаётся один человек, и антон нечаянно приходит на третий этаж в голубой олимпийке. она мягкого оттенка, почти безоблачное небо (тогда шаст очень хорошо вписывается как облачко).       — можно тебя в щёчку поцеловать? ты просто сегодня в голубом, а мне остался только один…       антон улыбается нахально и кивает. арс встаёт на носочки — потому что дурацкая разница в росте — и прикрывает глаза, чтоб не бегали врозь. всё ещё смущается. только вот натыкается арсений не на мягкую щёку, а на пухлые губы, что целовал недавно. арс сиюминутно распахивает глаза, но пред собой только расслабленное лицо антона. арсений — так же, как и открыл — быстро зажмуривается, потому что целоваться и глядеть одновременно как-то странно.       долго стоять на цыпочках не получается даже с руками шастуна на пояснице — арс клянётся, что заметил их прямо сейчас, до этого отдаваясь лишь антоновым губам. он опускается.       — ну что? выиграл?       арс чуть прыгает, касается мокрыми губами чужой щеки и кивает:       — теперь да. ***       — я так понимаю, моё желание «засосать шастуна» успешно выполнено? — оксана в облегающем лиловом платье, что подчёркивает всю её красоту; кусает наконечник ручки.       — ну… — арсений заводит несуществующую прядь чёрных как смоль волос за ухо, скрывает лицо.       — да не стесняйся ты, я рада за вас, — окси улыбается, что-то записывает в тетрадь.       — а моё желание знаешь какое?       — догадываюсь.       — засоси эда.