Phantom of the Theater

Мадам Ален — женщина примерно 40 лет. Большую часть своей жизни она проработала руководителем труппы. Она безумно любила свою работу, но смерть давнего друга подкосила её. — Вы звали меня, маман? — Элиза робко постучалась и вошла в кабинет. — Да, милая. — женщина кивнула, посмотрев на дочь. — Я хотела попросить тебя, будь осторожнее. Неизвестно, что придёт в голову этому… — Вы про убийцу, маман? — Да… Бедный месье Андре. Столько лет мы работали вместе, а теперь… — мадам Ален поднесла к глазам платок. — Пойми, милая, этот псих может не остановиться только на одной жертве… Я боюсь за тебя. — Что вы, маман! Я всегда аккуратна! — Я знаю, но всё же… Иди, милая. Элиза выпорхнула из кабинета. За дверью ее ждал Арсений. Он не слушал разговор матери и дочери, но ему самому было необходимо задать вопрос мадам Ален. Он постучался. — Мадам Ален, можно? — он в ожидании посмотрел на женщину. — Месье Арсений… Простите, но сейчас я не совсем могу говорить. — Как скажете, мадам.Он не стал настаивать. Девушка подняла на него глаза. В её глазах плескался страх. — Месье Арсений, вы ведь не думаете, что… — голос девушки дрожал. — Что он снова может убить? Я не знаю, мадмуазель… Вам следует отдохнуть, вы совсем бледны. Элиза кивнула, и Арсений повёл её в гримёрную. Он помог девушке сесть на диван, а сам опёрся на стену. Вид Элизы пугал его. — Мадмуазель Элиза, может вам принести чего-нибудь? — Я не знаю, месье… Арсений беспокоился за свою подругу. Девушка была дорога ему. Она была единственной, кто приняла юношу таким, каким он был. Антон был прав, когда говорил, что общество не принимает тех, кто любит людей своего пола. — Мадмуазель, мне нужно оставить вас… — Идите, месье… Я всё понимаю. Арсений поклонился и вышел из комнаты. Ему было необходимо поговорить с мадам Ален. Он буквально побежал к ней в кабинет. Юноша, вздохнув, постучался и вошёл. — Мадам Ален, прошу вас… Мне необходимо поговорить с вами. Поверьте, это нельзя отложить… — Проходите, месье. Попов зашел и учтиво кивнул, приветствуя мадам. Он уважал женщину и любил её за доброту искренность. — Благодарю вас. Это действительно важно. — Что же вы хотели? — Месье Андре… Он говорил с вами перед своей смертью. О чём вы говорили? — Месье Андре? Да, он говорил со мной. Что-то про подвал. И про мешающий шум в старых коридорах. Но это совершенная ерунда! Они были закрыты после реставрации. Совсем давно. Да и найти их невозможно! Все, кто знал об их расположении, давно ушли на покой. — Может… О них кто-то узнал? И… Сумел найти проход? — Всё возможно, месье… А теперь прошу, идите. Мне нужно побыть одной. И, да… Месье, репетицию отменили и вы можете быть свободны… Попов поклонился и вышел. Репетицию отменили, а потому он направился домой. Экипаж остановился у большого дома в центре города. В этом месте он провел всю свою жизнь. Огромный дом был построен давно. Но даже спустя года все равно выглядел величественно. Он принадлежал семье Арсения последние 200 лет. В это время мадам Ален вновь и вновь прокручивала разговор с месье Андре в голове. Воспоминания… — Месье Андре, я не понимаю… Никто не знает точное расположение этих проходов. Все документы и чертежи хранятся в архиве. — Значит кто-то попал туда. — Боюсь, это невозможно. Туда не пускают почти никого. Только людей, имеющих влияние и положение в обществе… — Но ведь об этом кто-то узнал! — Месье, прошу вас, не так громко. Не забывайте, даже здесь нас могут услышать. — Кто же, мадам? — Вы знайте легенду… — Вы о призраке? Это же всего лишь слухи. Не более. — Слухи? Он появлялся… Давно… — Это не возможно… — Я бы и сама не поверила, но я была тогда в театре. — Вы? Удивительно… Но вы же знаете, что по легенде спрятано в подвалах? — Да. Только там ничего нет. Их бы давно нашли. Из воспоминаний ее выдернул стук дверь. Арсений не понимал, почему считает подвал важной зацепкой. Но что-то буквально тянуло его туда. Этот разговор между месье Андре и мадам Ален безусловно важен. Про подвал! Что же такое в этом подвале, что он настолько волновал месье Андре? Антон всегда пытался понять мотив убийцы, но именно в этом случае он не видел его. — Месье Антон, вам следует отдохнуть. — Вы же знаете, месье, я не могу. — Шастун потёр переносицу. — Я просто не вижу мотива. Его будто нет. Либо… Нам слишком мало известно… Он нахмурился и сел на диван. Ему многое предстояло обдумать.