Перья

Юра, в дутом пуховике, бежевых джоггерах и кепки с плоским козырьком, идёт сквозь коридор из репортёров федеральных СМИ. Машет рукой, даёт экспресс интервью и улыбается. Его окружили фанаты. Кто-то одобрительно кричит. Другие крутят пальцем у виска. — Мне нужно было лучше следить за своим самочувствием, чтобы психика не дала сбой. Комментарий для sports.ru — Помогли ли вам две недели, проведённые в психоневрологическом диспансере встать на ноги, как считаете? Спрашивает: «Матч ТВ» — Я попал в пнд в очень плохом состоянии, сейчас мне намного лучше. Спасибо за вопрос. Уже, находясь на катке он видит по первому каналу сюжет под названием «вернётся ли российский фигурист Юрий Ливицкий на лёд после госпитализации или о многообещающей карьере можно забыть?» — Напомним, что 20 января 2018 года члена олимпийской сборной по фигурному катанию экстренно госпитализировали в психиатрическую клинику. Официальный диагноз острый психоз. Но что же случилось на самом деле во время закрытой вечеринке для фигуристов, после показательных выступлений на зимней олимпиаде в Пхёнчхане, никто не знает. Ливицкий берёт пульт от телевизора и нажимает «выкл». Фигурист садится на пластиковый жёлтый стул и смотрит на лёд. Он чувствует, будто на него вылили воду и выгнали на мороз. А теперь Ливицкий сидит в тепле и ощущает себя жалким. Прислонившись к белому бортику, понимает, что кажется за пол месяца забыл все прыжки. Ступает на скользкую гладь, пытается на пробу откатать «циркуль». С трудом получается. Возвращается на трибуну. Берёт в руку синюю шайбу-спинор. Ему нужны тренировки в зале. Юра не хочет думать о позоре месячной давности. Но ритмично повторяющиеся движения отключают сознания и окунают в воспоминания.

***

— Чем он лучше меня? — спортсмен поднимался взглядом от коньков по тощим ногам в эластичных брюках. Держал руку на колёсики мыши и не верил, что это чудо в перьях, мог быть чемпионом в мужском одиночном фигурном катании. На фото Юдзуру Ханю держал золотую медаль и улыбался фотографу. Его грудь покрывали фиолетовые перья. «Как баба». Ливицкий начал сезон с победы на юниорском первенстве. Олимпиада в Южной Корее будет его первым взрослым стартом. Юрий Ливицкий не проиграет. Только не этому!

***

После индивидуального проката, в «кисс энд край», Юра нехотя смотрит на табло. «Шестой». После стольких ошибок — неудивительно. Ливицкий чуть не сбросил подбадривающую руку тренера с плеча, но сдержался. Этика. На льду разминается японец. Делает резкие движения руками, будто креститься. «Очерчивает оси тела». Так пишут в интернете. — «Прыжок, прыжок, дорожка шагов, вращение» — комментирует диктор на трибуне, чуть выше места, куда сел Юрий. — Ой-ой-ой какое неудачное паде… Прыжок спасён! — «Ye-ah!» — подпрыгнул на месте Брайн Орсер. Он пристально следил за каждым движением своего подопечного, словно катая с ним дуэт. Юра задержал взгляд на салфетнице в виде Винни Пуха в руках канадца. Юрий Ливицкий даже с несостоявшимся падением во многом уступал Юдзуру по технике и прекрасно знал это. Лёд был усыпан жёлтыми мишками. Толпа ликует. Девочки подростки с трудом успевают убрать игрушки с катка. Японец раздаёт поклоны для всех четырёх трибун. Ю улыбается и бьёт ладонями олимпийский лёд, принёсший Ханю очередную медаль. В этом Юра не сомневался. Поэтому не дожидаясь результатов отправился в номер. Уже в олимпийской деревне Ливицкий вбил в поисковую строку имя. Посмотрел все фото, видео. Изучил покадрово, сегодняшнее выступление. Итак, пока не закончились все строки выдачи первой страницы. Затем перешёл на следующую.

***

В больнице перестали топить два дня назад. Пациенты, которых санитары не относили к числу буйных уличали минутку и в отсутствие персонала затягивались сигаретой, чтобы немного обогреть пальцы. Не курящие жались плечом друг к другу. Остальным же повезло меньше. Юра не чувствовал рук. Верёвки плотно пережали запястья. Ливицкий вяло дёрнулся. Действовали транквилизаторы. Попытка не увенчалась успехом. На груди фигуриста краснели следы накладных когтей медсестры. Марину Семёновну ненавидели всей палатой. Но никто не жаловался. Тех, кто говорил слово против привязывали к кровати и вдобавок к уже пережитым словесным издевательствам, сильно избивали. Ливицкий пытался, выкрав телефон пожаловаться помощнику главного тренера Римме. Без толку. Тренерский штаб решил, ему тут будет лучше. — Юр, не истери. Полежишь недельку другую. Здоровье поправишь. Сказала младший тренер, до того, как у Юры отняли телефон.

***

На праздничную вечеринку по окончанию двух прокатных дней, идти не хотелось. Не с такими результатами. Его вынудили. Нельзя было портить итак подмоченный имидж. Юра подошёл к столику с канапе и влил в себя две стопки водки не закусывая. А потом ещё одну. Из другого конца зала послышался смех и японская речь. Юдзуру Ханю в чёрном костюме с бабочкой, корчил рожи и о чём-то громко болтах с Шомой Уно. Ливицкий набрался смелости и подошёл. — Я ваш большой фанат. — Can I take photo with you, please?— на ломаном английском. Ю выглядел сконфуженным, но с опозданием в пару секунд мозг обработал информацию и Ханю снова просиял. Он вручил свой телефон Шоме. Подтянул меня за плечо к себе и застыл с пальцами в жесте «пис». После уже мало соображающий Ливицкий схватил Ханю за руку и крепко сжал. Исчезающая с лица улыбка и умоляющий взгляд японца, последнее, что Юра в тот вечер помнит. Как Ливицкий потом узнал. Он тогда долго валялся на коленях перед Юдзуру. Переходя с английского на русский, говорил «какое же я уёбище» по сравнению с Ханю. И плакал. Пока Юру наконец не увели в номер.

***

Ливицкий садится коленями на лёд. «Боже как он скучал». Секунду думает и резко целует, как если бы в детстве лизнул зимой металлические качели ради интереса и неизбежно бы приморозился языком. Так произошло и сейчас. Но Юре плевать. Он с силой дёргает вверх, оставляя нежную кожу губ на льду. Кровь каплями стекает по подбородку. Он размазывает струйку пальцем и внимательно смотрит: «алая». Фигурист ложится на спину и заливисто смеётся. Капли внезапно обернулись перьями. Такого же красного цвета. — Юра, ты что дебил! — послышался издалека голос Риммы. Весь мир окрасился красным. А с неба на Юру сыпались перья.