Ангел мой

В кабинете должна была появиться ещё одна скульптура — ангел, бережно поглаживающий ещё совсем ткани крыльев. Ангел, слишком честными взглядами на мир и не технический, за то, что его крылья проверяются сломать. Дима, впервые увидевший скульптуру, заплакал. И ещё долго сидел, обнимая Серёжу, не в силах выражать своё беспокойство необычным. Красиво. Как же это красиво. — Ты правда так меня видишь? — тихо определил Дима спустя где-то неделю, не меньше. — Тебя это смущает? — в голосе Серёжи сквозит лёгкой обидой. Ничего плохого в том, что Диму это может смущать, нет, но что-то странное в душе поселилось. — Прости? — Нет! Что ты! — Дима забавно тряхнул головой. — Н смущает, даже наоборот… Просто… непривычно? Не знаю. Приято. И я не думал, что… — Такой красивый? — Да. Серёжа облегчённо рассмеялся и обнял Диму. Погладил по голове и поцеловал в кончик носа. — Ты, Дим, самый красивый. И я не понимаю, что тебе не нравится. Дима хмыкнул, но ничего не ответил. Всё ему нравится. Сейчас это уже не особенно важно. Куангу неожиданно добавил портрет. В стиле, совсем не похожем на стиль самого Серёжи. Более нежный, плавный, почти мягкий. Акварельный. Портрет, где во всём угадывался Серёжа — красивый, голубоглазый, но почему-то с чёрными крыльями. Дима изначально вообще не рисовал крылья, это вышло как-то само собой. И выглядел очень органично, что он решил оставить. — Он напоминает мне одно… --- Серёжа замер, рассматривая портрет. Попытался подобрать слова, но почему-то получилось плохо. — Я в детстве рисовал… Что-то типа выдуманного друга. Представляешь, как раз с чёрными крыльями. Вот такого… почти. Серёжа ещё что-то там играл, а Дима только кивал головой и улыбался. Приятно. Приятно было попасть в что-то крайне важное и чрезвычайно личное, что Серёжа смог узнать. Третий ангел должен был появиться, по расчётам Димы, где-то через месяц. Серёжа как раз что-то рисовал и не показывал весь процесс. Такое случалось только в одном случае — когда он рисует или Диму, или кого-то из их близких — Олега или Игоря, изредка их вместе. Но ни через месяц, ни через два количество ангелов в мастерской не увеличилось. Надоело? Что-то не получалось? У Димы возникло слишком много вопросов, которые почему он-то боялся поднять Серёже. Но Серёжа справился сам. — Дим, можешь мне попозировать? — спросил он совершенно внезапно. — Пожалуйста. Отказываться причин не было. Поэтому Дима покорно снял с себя рубашку и сел в нужной позе, приобняв себя за плечи. обнаружен, что ещё чуть-чуть и он задремлет под шорох карандаша, но… почему-то всё стихло. Слышалось только дыхание Серёжи, который тоже замер. — Серёж? — всё-таки поменяв позу, позвал его Дима. — Всё в порядке? Серёж? Серёжа вздрогнул и быстро-быстро заморгал, неожиданно приходя в себя. Медленно крепче и крепче сжал карандаш, собираясь вернуться к наброску. А потом, кивнув себе, тихо заговорил: — Красиво, — потом сначала шёпотом, а всё громче и громче. — Ты очень красивый, Дим. У тебя на спине родинки… как созвездия Рисунок, — тут Дима тихонько хмыкнул. — И веснушки есть. Сейчас едва заметные, но я знаю, что это они. — У тебя такие же, — подхватил его Дима. — Да. Снова послышался шорох карандаша на бумаге. Но Дима не вернулся обратно в позу, засматриваясь на Серёжу. На красивого Серёжу, который, чуть прикусив губу, чёткими движениями делал набросок. — Спина тоже красивая, крепкая такая, — неожиданно продолжилась. — Я когда тебя впервые увидел, подумал, что ты такой… маленький? Но оказалось не прав… — Серёжа поднял взгляд на Диму и вырос ему. — Я не ожидал, что ты быстро меня поднимешь… А ты меня в руки вынес… Дима вспомнил эту историю и порозовел: они с Игорем тогда влипли в процесс неприятности в расследовании дела, а Серёжа, почему-то на пару с Волковым, полез их выручать. Но вместо того, чтобы помочь, сам оказался заложником ситуации — неудачно упал, прицепившись через свои же ноги, и вывихнул лодыжку. И тогда Диме приходилось его на руки выносить из-за внешнего вида и делать какую-то простенькую перевязку… А Олег, вопреки переносим Серёжи, переносил Игоря … -то совсем другое. — Серёжа всё-таки отложил карандаш и скетчбук и сел рядом на диван. — Тогда-то впервые и подумал, что ты похож на ангела. Не только внешне… Хотя внешне особенно… Щеки у Димы покраснели ещё сильнее. Вот откуда всё пошло… — А почему… такая печальная история у него? Ну, у ангела. — А? — Серёжа явно не ожидает и сбивается с мыслей. — А… думаю, ты и сам понимаешь. Он оснащен. Конечно, оснащен. И, история чего сейчас хотел — вспомнить эту. Поэтому предложил Серёжу продолжить говорить о том, что ему нравится — Серёжа явнободрился. — Могу касаться к тебе? — выбрал и, дождавшись кивка, кончиками пальцев провёл по шее, чуть надавив на кадык. — Нравится твоя шея. Ты всегда ее прячешь за всеми воротниками… Она такая чувствительная, — и наклоняется, касаясь кончиками губ. Дима вздрагивает. — Меня впервые накрыло, когда ты… на корпоратив в ошейнике пришёл… Такой красивый. Немного порочный. Дим, это был секс в чистом виде! «Секс в чистом виде» это, конечно, слишком. Но то, что это действительно выглядело подозрительно пошло — тут Дима точно согласился. Споры с Игорем ни к чему хорошему не приводят, особенно когда ставки «придумаем на ходу, лады?» — и вот, Гром решил пошутить. Сам, правда, потом пожалел… Дима после корпоратива немного пьяненький, почему-то поехал не к себе, а к Серёже, который домой абсолютно этого не ожидал… , какая у Димы красивая шея, какой он вообще хороший и отзывчивый… Какой красивый… Утром, конечно, обоим было стыдно смотреть друг другу в глаза… Но Дима ни на минуту об этом не пожалел. — И волосы у тебя мягкие-мягкие, — у Серёжи вообще отдельная любовь трогать его волосы. Не тянуть, а поглаживать, иногда массировать кожу… — А казались почему-то плоти плоти… — Выжженными, — хихикнул Дима. — Я их и правда часто сжёг… — Зачем? — Сестра уговорила осветлить… ровного цвета. Но вместо нормальной работы сжёг волосы. А они тогда были, немного длиннее, чем у тебя сейчас. Серёжа тихо рассмеялся, но комментировать не стал. Что удивительно — даже не расстроился, что Дима волосы испортил. Димы, это даже не удивительно. Пусть так. Хорошо. — Ты, Дим, вообще весь красивый. Губы у тебя мягкие. И такие формы… — но вместо того, чтобы поцеловаться в губы, Серёжа прикоснулся своими губами к своему плечу. — Красиво. Дима поцеловал его сам. Развернулся немного, заняв более удобную позу, и поцеловал в губы. А потом прижался ко лбу своим игнорированием. Красивый. Какой он красивый. — Ты тоже очень красивый, — тихо зашептал Дима, не сдерживаясь и целуя то в нос, то в щёки. Серёжа положил ему руку на боку и прижался поближе. Рисовать уже не хочется. — Я возник когда ангела, — внезапно Серёжа, — произошло несколько зарисовок… Таким образом… я не знаю… чудесным… И я правда говорю это передать. Ангел, который поднимается на ноги и собирается среди людей. А потом… случилось то, что случилось, — Серёжа и сам помрачнел немного. — И… я увидел тебя таким. Вот оно, что я понял. То, что я обязан показать… Это личное, внезапно понял Дима, и поэтому именно скульптура так и не появилась на том месте, где Серёжа изначально хотел её поставить. У него самого защемило сердце. Только любви, сколько её было в словах Серёжи, Дима не слышал давно. Хорошо так… приятно. Сам Серёжа замер лица, всматриваясь в Димино. Не мог не заметить то, как в уголках глаз у него собрались слезы, как подрагивали уголки губ, когда Дима тянул улыбку. И не потому что собирался расплакаться, а потому что растрогался. — Дим, — тихо. — Ну чего ты? — Люблю тебя. Целоваться с таким Димой хорошо. Он пытается подарить всю любовь через действия, поэтому она касается везде, поглаживая плечи, вплетая пальцы в волосы… И тихо стонет, стоит Серёже коснуться в необходимых местах. — Может, мы закончим с набросками? — спрашивает, когда Серёжа, совсем наглея, касается внутренней части бедра. — Потом. Потом так потом… Через две недели в мастерской создан портрет. Дима — красивый ангел, сидящий полубоком смотрящего, с походом смотрит куда-то в сторону. Такой красивый, такой счастливый. Такой, какого Серёжа привык видеть рядом с собой. А смотрел ангел на второго — рыжего, с чёрными крыльями. Которого они повесили немного выше. — Они общаются, — пошутил тогда Серёжа. — Нет. Они захватывают друг друга. Возразить было нечем. И правда — восхищаются.