Отпусти меня (если любишь)

Ева Так страшно, я не понимаю, как мы упустили тот момент, что за нами могли следить. Я боюсь за Вилланель, я так переживаю, что мы не успеем в больницу, у меня не было другого выхода, как написать единственному человеку, который хоть как-то разбирается в медицине и, возможно, сможет помочь самой малость — Пэм. Я отправила ей смс и, надеюсь, она его получила. Утра ждать не пришлось, мы причалили раньше, я думаю, нам очень повезло, ведь Вилланель до утра бы не продержалась. Мы сидели на полу, она уснула, склонившись на моем плече, вероятно, на неё просто подействовали таблетки, а мне спать вообще не хотелось, мною овладел страх, я впервые за долгое время снова ощутила счастье, то самое, когда я жила своей старой беззаботной жизнью, я не хочу потерять его в эту ночь, не хочу потерять снова. Мы причалили. Я разбудила Вилланель чтоб скорее направится к выходу, ей совсем плохо, но нам нужно скорее выбираться. Не могу смотреть на то, как ей больно, а всё из-за меня и моей неосторожности, необдуманности. Я эгоистка, я осознаю это. Это же я настояла на том, чтоб Вилланель расправилась с ними… Она согласилась, чёрт, какая же я дура. Мы еле добрались к выходу, никто нас не заметил, все настолько пьяны, что им не до этого. Хорошо, я вижу такси, это должна быть Пэм. — Пэм, спасибо, — то, что я произнесла вместо приветствия, я не знаю как благодарить эту девушку, она была моей единственной надеждой, ибо я одна не справилась бы — Садитесь скорее, — Пэм ошеломлена, — я не думала, что встречу вас снова, в таких обстоятельствах. Мы поедем к моему знакомому хирургу, все сделаем тихо, без лишних глаз. Ты знаешь, кто её…? — Нет, ещё нет, но я выясню, — в этот момент я посмотрела на Ви, на абсолютно беззащитное лицо, на то, как она сжала мою руку, на её бледное лицо. — Ева, я думаю ты и сама понимаешь, но то, что вы выжили, то, что я вам помогаю, это только между нами: между мной, тобой, Вилланель и доктором, — я как-то странно восприняла эти слова Пэм. Разумеется, что я бы никому не сказала, но… Может, она что-то знает и не хочет говорить. Мне не хочется верить в то, что эта девушка может быть как-то причастна к всему произошедшему Мы приехали. Вилланель сразу же забрали на операцию. Очень хочу, чтобы всё прошло быстро и без осложнений. — Ева, — Пэм вышла с палаты, — я обо всём договорилась, ты можешь остаться здесь, отдохни, когда они закончат, они подойдут к тебе, — её голос был спокойным как всегда, Пэм достаточно эмоционально сильная, пожалуй из-за того, что она проработала столько времени в морге. Она показывает нам себя с лучшей стороны, всё ещё не могу поверить, что такая как она могла бы стать новой Вилланель для «Двенадцати». — А ты уходишь? — Да, я приду утром, не переживай, Ева. — Пэм, я, я не знаю как сказать, но… ты ведь не знаешь кто её подстрелил? — Нет, не знаю. Но я хочу помочь вам, сделаю всё что смогу и всё чему я смогла научиться под руководством Константина. По правде говоря, я уже давно поняла, что зря я затеяла эту игру с «Двенадцатью». Я не хочу этого, я помогу вам избавиться от тех, кто остался. — Спасибо, я не знаю как могу тебя отблагодарить. До встречи. — Ещё увидимся.

Вилланель Мне холодно. Я открываю глаза — белый свет, я умерла? Это тот небесный свет, о котором говорилось в пророчестве карт таро? Я потихоньку прихожу в себя, все тело болит, ломит, даже сильнее, чем той ночью в помещении для персонала. Мне тяжело двигаться, но я всё-же пытаюсь повернуть голову чтобы осмотреться. Я не помню как я сюда попала, я не помню что было после того, как мы вышли с корабля. Где Ева? Она меня сюда привезла? С ней всё хорошо? Так много мыслей, так много вопросов. Я всё ещё пытаюсь повернуться, чтобы понять где я. Окей. Слева меня окно, я вижу эти серые тучи, которые сунуться с далека. Мне всё больнее, но я пересиливаю себя и разворачиваюсь вправо. Моё зрение немного плывет, это Ева сидит на стуле? Она спит? Пытаюсь всё-таки встать, не могу — больно. Не знаю, я ли её разбудила, но она проснулась. Её глаза, они такие встревоженные, не могу поверить, что она тут пробыла, со мной, ждала пока я очнусь. Как же я рада её видеть. — Не перестаю удивляться с твоих суперспособностей, спать на стуле…научишь? , — чёрт, как приятно видеть её лицо, её улыбку, я всегда знала, что могу поднять ей настроение даже в самые трудные для неё минуты. — Вилланель, — она рада, она очень рада меня видеть живую. Я это вижу по её улыбке, такая милая, — как ты себя чувствуешь, тебе больно? — Я совру, если скажу, что мне не больно. Мне очень больно. Если честно, я не думала, что за последнее время я испытаю такую боль, которую я никогда не испытывала, даже тогда, когда ты меня решила ножом подрезать. А ещё с слабо помню что было после того, как мы вышли с палубы. Как ты меня довезла? — всё это время Ева не сводила с меня глаз, как же хочется снова её обнять, но я физически не могу пока это сделать. — Мне очень жаль. Мне, правда, бесконечное количество раз жаль, что так всё получилось. Стоило просчитать все риски и не быть такой эгоисткой. Я думала о себе, об удовлетворении своих «потребностей». Прости меня, Вилланель, ты из-за меня оказалась в этой больничной койке, — Ева садится на край, берет мою руку, осторожно гладит мою кожу. Я чувствую её заботу, непередаваемые чувства. — В ту ночь, когда ты уснула после таблеток, я думала ты не проснёшься, это было ужасно, единственное, что мне пришло в голову это написать Пэм. — Я не виню тебя, Ев, правда. Спасибо, что ты мне помогаешь, я поистине ценю это… и что было дальше? С Пэм. — Празднование закончилось раньше, чем я думала. Она очень быстро приехала, благодаря ней ты сейчас здесь, она договорилась с врачом, чтоб всё было без какой либо огласки и огнестрельном ранении. — Я поняла, спасибо. — Мне показалось, что она что-то знает, ну, или могла бы знать, могла бы помочь нам найти того, кто выстрелил. Что думаешь? — Если она его сможет найти — я буду только рада. Не придется тратить свои силы чтоб выследить этого мудака. У этого человека будет грандиозная смерть, я расплачусь за всё, за себя, за тебя. — Вижу, твои силы хотят вернуться к тебе. — Ещё бы. После моих слов Ева подвинулась ко мне ближе, так, что я слышала её дыхание, ощущала тепло её кожи, смотрела в её глаза, будто это целая вселенная, никем не изведанная до этого, но мне больно, больно взять её и прижать к себе чтобы поцеловать. Ева это знает, она делает всё сама, ласково, но смущаясь. Губы её все ближе к моим, я не сопротивляюсь, безумно хочу её.