Чувствительный

      Если бы попросить Тарна описать Тайпа одним словом, вряд ли бы у него это получилось. Для Тайпа в его голове всегда были десятки милых любовных прозвищ. Но Тарн определенно мог назвать его… чувствительным.       Да. Пожалуй, именно это слово он использовал бы, чтобы описать Тайпа, когда прикасался к нему любой частью тела. В каком-то смысле, это относилось не только к тому, как реагировал Тайп на его касания. Бывали ночи, когда он держал мальчика в объятиях, резко проснувшегося от ночного кошмара прошлого, терпеливо ожидая, когда прекратятся его слезы и утихнет дрожь. Это были ночи, которые Тарн ненавидел и в то же время любил. Ему было больно видеть Тайпа таким разбитым, но ему нравилось, насколько откровенными и доверительными они стали друг с другом. Он знал, что Тайпу было непросто поделиться своей бедой, знал, что даже мелочи могли вывести его из себя, но он всегда ждал с распростертыми объятиями, чтобы запеленать в них Тайпа и, если бы потребовалось, держать его в них, пока не взойдет солнце. Вот так лежать с ним и тихо разговаривать, пока не уснёт.       Но что было в Тайпе самое чувствительное, так это его кожа. Он, не привыкший к нежным прикосновениям, много притворно злился или хихикал в первые несколько месяцев их отношений. Тайп издавал визгливый смешок, когда Тарн позволял себе вполне безобидно потереться кончиком носа о его щеку. Или Тайп мог нахмуриться, когда Тарн брал его за руку, но сам первый переплетал их пальцы и прятал улыбку на его плече. А ещё Тарн помнил, как они лениво лежали в постели Тайпа после примирения и Тарн начал осторожно обводить вены на внутренней стороне запястья Тайпа. Последний, который был в полусне, казалось, вот-вот вырвет свою руку из-под сладкой пытки и лягнет Тарна, но вместо это он вдруг прыснул смехом, зарываясь носом во впидинку между плечом и ключицей Тарна. — Мм… Тайп? Что-то не так?.. — Мм… продолжай.       Тарн, конечно, продолжил свои неспешные прикосновения вверх по руке Тайпа, через плечо и вниз по груди. Тайп снова хихикнул, когда Тарн добрался до его ребер, на этот раз менее громко, скорее, очаровательно. Тарн наклонился и нежно поцеловал его, чувствуя улыбку Тайпа, когда тот хихикнул уже ему в рот.       Через какое-то время Тайп привык к прикосновениям Тарна, а иногда, если Тарн правильно разыгрывал свои карты, он был вознагражден. Хорошо настроившись на одну волну чувственности, они могли заниматься любовью до рассвета, прерываясь на разговоры по душам или долгие молчаливые взгляды под аккомпанемент расстроившегося, всё ещё частого дыхания.       Смех Тайпа и его улыбка, особенно глазами, всегда были тем, что требовалось Тарну увидеть с утра, и день обещал быть идеальным.       Сегодня, спускаясь по проходу на стадионе, Тарн издалека приложил палец к губам, чтобы Текно и компания не дали Тайпу знать, что он здесь. Он оказался почти прямо за спиной Тайпа, когда обнял своего мальчика и уткнулся лицом ему в шею, нежно целуя. Тайп напрягся, а потом это всё-таки случилось — он засмеялся, снова тая в объятиях Тарна. Его звонкое и мелодичное хихиканье заполнило всё огромное пространство футбольного поля, когда Тарн обошёл его, чтобы обнять спереди и продолжить атаку на шею Тайпа. — Тарн! — изобразил негодование Тайп, обнимая за плечи своего высокого, но все равно чуть ниже его самого, парня. — Что ты здесь делаешь? Разве у тебя нет дополнительной подготовки к выпускным экзаменам? — Да, но, — Тарн втянул носом аромат геля для душа, что тончайшей вуалью покрывал щеку Тайпа вперемешку с потом, — я уже разобрал эту тему самостоятельно, так что быстро написал тест и поспешил к тебе, — он поцеловал Тайпа в лоб, а затем — в губы, чувствуя, как тот мило улыбнулся в ответ на поцелуй. — Боже, вы, любовнички, хоть иногда отлипаете друг от друга? — съехидничал, елозя по скамейке, Текно. — Не завидуй, — с долей гордости бросил через плечо Тайп. — Хм, — по физиономии Текно определенно можно было заключить, что тот собирается сострить, — а вот всегда было интересно, секс парней более или менее разнообразный, чем у парня и девушки?       Тарн покраснел, совершенно не ожидая, что из них двоих самообладание сохранит именно Тайп: — А и правда, Текно, — спокойно обратился к нему Тиват, — секс у парня с девушкой более разнообразный, чем у парней? Хотя, что это я, чёрт! — Тайп театрально стукнул себя по лбу, — прости, Но, я забыл. Ведь ты им вообще не занимаешься.       Со всех сторон раздался хохот, и на этот раз Но был единственный, кому пришлось покраснеть и ретироваться в раздевалку под предлогом «отлить».       На самом деле, за эти почти четыре года вместе, Тарн успел изучить самые чувствительные местечки на теле своего парня. Прикосновения к шее, ребрам и внутренней стороне бедер были теми, которые всегда вызывали нужную реакцию. Тарн любил использовать это знание в своих интересах, особенно когда парни были наедине. Они лежали в постели, сбитые простыни путались у их ног. Тарн целовал грудь Тайпа, останавливаясь, чтобы обвести кончиком языка каждый сосок, и губами касался ребер, получая тихое «хватит, Тарн», хотя и вовсе не искреннее. Он медленно проводил руками вниз по ногам Тайпа, зацепляя одну за колено и поднимая её так, чтобы он мог целовать и покусывать кожу на внутренней стороне бедра любимого. Дыхание Тайпа прерывалось, когда возбуждение и смех боролись за господство в его горле. Он проводил рукой по волосам Тарна, нежно и заботливо, и полуистерический смех, будто от щекотки, уступал место самым нежным занятиям любовью, которые, как думал Тарн, у него когда-либо были в жизни, но ровно до следующего раза. Ибо каждое занятие любовью с Тайпом — это всегда был какой-то новый уровень чувственной нежности.