Незримые раны

Драко Малфой сидел в библиотеке Хогвартса и наблюдал за тем, как Гермиона Грейнджер набирает кучу книг для уроков и чтения. Все же что-то не меняется. Подумал Малфой, впрочем, он наблюдал за ней без тени насмешки или даже намёка на улыбку. Он сидел над домашним заданием по зельеварению, но не мог сконцентрироваться на уроке. Как все изменилось за последний год, а особенно за эти сто тридцать два дня после смерти Волан-Де-Морта и его прощального "Авада Кедавра" в Нарциссу Малфой за её предательство. Скорее всего он смог бы убить и других, но Поттер не дал ему такой возможности. Хотя Драко Малфою было достаточно и этого. Его отца приговорили к пяти годам Азкабана, могли бы и больше, но смягчающим обстоятельством стало то, что он не участвовал в битве. Суд над Малфоем младшим оказался самым гуманным, но он его плохо помнил, лишь голоса, множество голос. Ему запомнились только определенные отрывки фраз Гарри Поттера и Гермионы Грейнджер,и даже поддакивание Рона Уизли. "Он не выдал нас", "Это влияние Люциуса Малфоя" , "Нарцисса Малфой погибла из-за своей храбрости". Последнее особенно врезалось в память Драко. Он думал, что не выдержит. Его желанием было лишь то, чтобы его приговорили к поцелую дементора. Он потерял всё. Но его оправдали. Условием было возращение в школу на седьмой год обучения и надзор министерства магии. Впрочем, это было больше обязанностью и своего рода наказанием, чем спасением. Малфой потерял самого близкого человека, его мать, отец же был в Азкабане, а оттуда редко кто возвращается, а в здравом рассудке так вообще единицы. После потери жены, его шансы на спасение снизились к нулю. Драко смотрел на Гермиону, которая одна из немногих решила доучиться, и пытался понять, почему она заступилась за него. За того, кто годами издевался над ней и называл "Грязнокровкой", ему это не было понятно. Он не привык быть должным. А выходило, что он обязан ей жизнью, которую он теперь мало ценил. Но с каждой мыслью об Азкабане, он был благодарен ей все больше. Его неимоверно злило это состояние, но и давало силы. Видя доброту к себе, Малфой не мог поверить в это. Осознание своей никчёмности заставляло содрогаться. Ему хотелось накричать на Грейнджер и в то же время молить её о прощении. Гермиона повернулась в сторону Малфоя и поймала на себе его взгляд. Она часто наблюдала за тем, как Малфой смотрит на неё. Но видя его глаза, она понимала, что он думает о чем-то своём, возможно даже не понимая, что смотрит на неё. Девушка натянуто улыбнулась. Не сказать, что искренне или с жалостью или с неприязнью. Нет, скорее просто, по привычке, а может с понимаем. Она вернула родителям память, но они вспоминали её постепенно. Заклятие было слишком сильным и на восстановление нужно долгое время. Поэтому, когда Миссис или Мистер Грейнджер очень уставали, она часто наблюдала в их глазах потерянность, непонимание и неузнавание. Тогда её сердце больно сжималось, а в горле появлялся ком. Она старалась справляться с этим. Но часто ночами рыдала. Пытаясь углубиться в учебу, она постоянно забывала обо всем. Гермионе стала присуща непривычная для неё рассеянность. Читая книгу, она часто не помнила, что прочитала. Грифиндорка осознавала, что надо с этим что-то делать. Но не понимала что. За окном шёл несильный дождь. Гермиона тихо встала с кровати и подошла к окну, открыв его она вдохнула свежий ночной воздух. Соседки по комнате крепко спали, и девушка спокойно могла посидеть у распахнутого окна. Ей нравился дождь и ночной Хогвартс. За долгое время она смогла почувствовать умиротворение. Легкий ветер дул ей в лицо, заставляя покачиваться многочисленные пряди кудрявых волос. Воздух был чист, ни намёка на пережитую боль и металический запах крови. Только восстановленный Хогвартс и всё тот же Запретный лес, так пугающий первокурсников. Когда-то она посещала это место, было действительно жутко, но лес меркнет перед пережитой ею болью. Она закатала левый рукав пижамы и посмотрела на своё предплечье. Гермиона осторожно коснулась своих почти заживших, но всё ещё ярко выраженных шрамов. Но сейчас она была спокойна. Эти рубцы делали её сильнее, хоть иногда и хотелось стереть их. Девушка неосознанно подумала о Драко Малфое. Его шрамах и метке. Хотелось ли ему избавиться от неё? Она была почти уверена, что он не гордился ей. Раньше - возможно, но не сейчас. Это заставило её улыбнуться. Она сама не знала почему. Но ей была приятна мысль, что он стал чуточку лучше, чем был раньше. Теперь ей не казались его колкости чем-то таким ужасным, хотя ей бывало действительно больно, она часто плакала, когда оставалась одна. Но пережив всю боль, что ей довелось испытать, девушке было лишь жаль Малфоя. Видя его стеклянный взгляд, Гермиона понимала, что злится на него теперь, просто нет смысла. Девушка проснулась от озноба. Гермиона проспала у окна всю ночь и ужасно замёрзла. Она поспешно закрыла окно, не в силах отвести глаз от тумана, что обволакивал лес и другие окрестности Хогвартса. Из башни Грифиндора не было видно даже земли. Погода, обычно удручающая Гермиону, придала ей сил и радости. Она отправилась в душ, чтобы согреться и привести себя в порядок до того, как её соседки проснуться и захотят сделать то же. Тёплые, почти горячие струи воды согревали продрогшее тело грифиндорки. Гермиона улыбнулась. Действительно улыбнусь. На этот раз по-настоящему. Тихие коридоры, негромкие разговоры проходящих мимо ребят. Гермиона шла улыбаясь, наблюдая за всем со стороны. Она прислонила учебники к груди, отстраняясь от всего мира. Девушка шла вниз, ей не хотелось нарушать своё молчание, здороваясь со всеми в большом зале. Но живот давал знаки о том, что пора бы позавтракать. Будь воля Гермионы, она бы поела в полном одиночестве, погрузившись в свои мысли. Впрочем, она также хотела понаблюдать за другими и послушать их оживленные разговоры, не участвуя в них сама. В последнее время, ей часто хотелось побыть одной. Но сейчас, Гермиона хотела ощущать присутствие людей. Это чувство было странно для неё, она будто очнулась от долгого сна. Сна, который длился месяцами. Всё было так ново и необычно. Будто те годы, что она проводила здесь с друзьями, были в далеком прошлом. Девушка переводила взгляды на разных учеников, жадно поглощая глазами каждое их движение. Красивые веснушки девочки, незаправленная в штаны рубашка мальчика, тонкие пальцы девочки, красивое кольцо. Смех, улыбки. То, чего так не хватало грифиндорке. Она зашла в большой зал, где многие уже сидели и ждали завтрака. Гермиона кивала им в знак приветствия, когда знакомые и друзья, радостно здоровались с ней. Ей почти удалось избежать разговоров, большинство ребят понимали, что ей сейчас трудно, и не лезли. Но некоторые всё же пытались вывести Гермиону на разговор. Её настроение изрядно улучшилось, но девушке всё также не хотелось вступать в диалоги. Поэтому, закончив свой завтрак, она сослалась на то, что ей нужно зайти в библиотеку перед уроком и поспешно покинула большой зал. Однако, Гермиона не пошла в библиотеку. Она поспешила на урок зельеварения. Странным открытием было для неё, что она чуть не сказала "профессор Снейп", когда здоровалась со Слизнортом. Он всё ещё преподавал зельеварение, как и на шестом курсе... Тогда начались большие перемены. Хотя многое осталось прежним. Гермиона была уже не той девочкой всезнайкой, что вытаскивает друзей из неприятностей. При этой мысли в глазах стала скапливаться влага. Тогда Грифиндорка вздохнула и сморгнула слезы. Сегодня у неё неплохое настроения, и она не собиралась его портить воспоминаниями о ушедших днях. Девушка села за массивную деревянную парту и достала учебник. Углубившись в его чтение, Гермиона не заметила как начался урок. Боковым зрением, она увидела чью-то бледную руку, сжимающую перо. Её сердце на минуту замерло, а затем она посмотрела на того, кто сидел рядом с ней. Драко Малфой не смотрел на неё он, казалось, не замечал, что сидит с ней. Гермиона осмотрела класс. Свободных мест не было, а если и были, на них лежали сумки учеников. Некоторые шептались, и она отчетливо слышала в одном предложении "Малфой" и "Пожиратель смерти", а также множество других не самых приятных слов. Девушка перевела взгляд на слизеринца, он все также делал вид, что внимательно слушает Слизнорта, хотя Гермиона не была в этом уверена. Перо в его руке угрожало сломаться с каждой новой фразой учеников, особенно, если речь шла о его родителях. Грифиндорка зло посмотрела на шептавшихся. Эта ситуация действительно вывела её из состояния спокойствия. Она не жалела Малфоя, но понимала его. Понимала какого это, когда за твоей спиной обсуждают твоих родителей. Ей не раз приходилось сталкиваться с этим. Ведь оставить в тайне то, что золотую девочку не помнят самые близкие люди, было совершенно невозможно. Гермиона ненавидела, когда её жалели. Она начинала жалеть себя сама, а это никак не помогало улучшить её состояние. Если девушка с трудом вставала утром, то в таком состоянии, она не вставала вовсе. Кто бы знал, как тяжело ей было терпеть все это. К счастью, увидев злобный взгляд Гермионы, ученики замолчали. Почти весь класс состоял из младших, потому что девушка пропустила один год, а вернулись в школу немногие с её потока. По окончании урока Гермиона начала собирать свои вещи. Убрав учебник в сумку, она посмотрела на соседний стул, он оказался пуст. Драко Малфоя и след простыл, будто его не было здесь вовсе. Гриффиндорка удивленно нахмурила брови, а затем отправилась на следующее занятие. В этот день Гермиона больше не видела Малфоя. Девушку это не слишком волновало, однако её взгляд переодически искал светлую макушку. День был тяжелый, Гермиона старалась работать на уроках, выполняя все задания. В последнее время, давалось ей это с трудом. Она заработала несколько десятков баллов для своего факультета и была удовлетворена. После обеда, девушка пошла в спальню. Уроки она решила сделать чуть позже. Зайдя в свою комнату, она легла на постель и закрыла глаза. Расслабившись, Гермиона не заметила, как погрузилась в глубокий сон. Окунувшись в царство Морфея, ей, однако, не было так хорошо, как хотелось бы. Жуткие кошмары мучали Гермиону. События войны часто преследовали её. Смерти близких людей, забвение родителей, ничего не давало ей покоя. В этот раз, она видела смерть Фреда Уизли. Проснувшись в холодном поту, Гермиона тяжело дышала. Восстанавливая дыхание, она огляделась, в комнате была тишина, а в окно светила яркая луна. Девушка укуталась в одеяло и села на подоконник, кажется, это становится традицией. Приоткрыв окно, она облакотилась на стену и заплакала. Всего некоторое время назад, она слышала смех и шутки близнецов, ругала их за проделки. Как ей хотелось повернуть время вспять. Но такое возможно только с помощью маховика, а брать его не следует, иначе всё может закончиться куда хуже. Хотя куда уж хуже. Драко сидел за письменным столом, который был освящён лишь небольшим светильником. Парень аккуратно выводил буквы на пергаменте, заканчивая уроки. В комнате было мрачно и холодно, но Драко это не смущало. Единственное, что не давало ему покоя, так это его состояние. Он не мог спать, кошмары мучали его постоянно, заставляя просыпаться в холодном поту. Делать домашнее задание он решил, чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей. Тьма давила на него, не давая продохнуть. Ему стоило бы лучше учиться и делать уроки днём, но он не мог. Драко было не под силу заставить себя учиться. Министерство следит за тем, чтобы он окончил школу, но ему было плевать. Его пугало только то, что его могут упечь в Азкабан, хотя даже это не мотивировало его делать даже простейшие задания. Впрочем, его жизнь была всё равно что в тюрьме, примерно столько же надежды на счастливое было у заключённых, то есть нисколько. Однако у него бывали некоторые моменты, когда ему становилось чуть лучше, но это нельзя было назвать состоянием здорового человека. Он устал пытаться жить. Казалось, все его усилия не приносили никакой пользы, лишь боль и разочарования. Стараясь делать маленькие шажочки к выздоровлению, он всё больше и больше отчаивался. Драко казалось, что его жизнь никогда не станет прежней. Это было правдой, но не значило, что он больше не сможет радоваться. Состояние беспомощности вганяло его в ещё большую хандру. Он мог только существовать, часто углубляясь в свои мысли. В эту ночь Драко было невыносимо больно, он не хотел спать, слезы текли ручьями, обжигая щеки. Он больше не мог сдерживаться. Но после выполнения домашнего задания, ему стало чуть лучше, слизеринец расслабился и смог заснуть. Сон был чутким, хотя сновидения почти не тревожили его. На утро Драко с удивлением заметил, что ему стало лучше, возможно, работа действительно спасает в таких ситуациях. У него появилась мотивация что-то делать, если это можно так назвать. Предстоящий день уже не казался таким бессмысленным и долгим. Казалось, он мог сделать многое, однако важно не потерять это состояние, не вернуться в исходную точку. Драко выполнил рутинные дела, такие как умыться и собраться на уроки. Он даже взглянул на себя в зеркало, чего давно уже не делал. Шутки однокашников за завтраком не раздражали его, а даже вызывали ухмылку. Драко было тяжело смеяться, это казалось неправильным. Возникало ощущение, что такое поведение ему не свойственно. Смерть Нарциссы сильно повлияла на него. Парень изменился, его привычки остались теми же, но что-то в нём самом поменялось. Слизеринец не мог сказать, что именно, но это было ощутимо. Его мировоззрение менялось с ужасной скоростью. Он начинал смотреть на вещи и на людей по-другому, что немало пугало Драко. Всё что он ценил и ненавидел перепуталось в его голове, словно узел, который не распутать. От мыслей начинала болеть голова, хотелось перестать думать. Но в этот день, он старался концентрироваться на своих действиях, не углубляясь в раздумья о своей жизни. – Хей, Малфой! Как там твой папочка? – Спросил какой-то парень с младших курсов. Драко вздрогнул и хотел было кинуться на мальчишку прямо в большом зале. Но кто-то с силой отдёрнул его за руку. Злость ударила ему в голову, он выдернул руку из крепкой хватки, но уже не пошёл за парнишкой. Внезапно Драко вспомнил Поттера, как также как и тот парень, дразнил его, шутя над родителями гриффиндорца. Ему стало тошно. Тошно от самого себя. Слизеринец обернулся, чтобы посмотреть, кто его остановил, но никого не было рядом, кроме детей, спешащих на уроки. А он, как идиот, стоял у выхода из большого зала и пытался понять, кто это был.