Нам не выиграть в этом бою

Это царство — моя непоколибимая вечность — отвечала Эи, легким взмахом руки убирая слезы с чужого лица.

***

Я считала дни забвенья, Словно был здесь календарь. По ощущениям, лет так сотню, Давила временем печаль.

***

— Ее Превосходительство грезит о «вечности», коли это звучит непонятно, но я верна ей, я готова исполнить любую прихоть, и отрекаться от своих слов не собираюсь. — говорила Сара, измученно, но строго смотря в глаза Яэ Мико, которая пыталась ее вразумить. Который раз? А кто их считает? Девушка, видимо, считает своим долгом при удобном моменте, вылавливать Кудзе и тащить на очередные расспросы. — Знаешь как тебя прозвали? — задала риторический вопрос Мико, — «Верной Божеству». Я знаю, что за твоей решительной и холодной оболочкой пылает сердце верности, не притворяйся. Верность? Может лучше сказать так: привязанность, чувство долга? — Вы подобны разбитому зеркалу, извечно разная. То вы можете быть серьезной медийной личностью, то милой кицунэ. А я иду на одной дороге. — Яэ получила очередной строгий взгляд уставших глаз.. — если Вы и готовы меняться под людей и их мнения. Я — нет, и я продолжу идти вперед не спотыкаясь. — Ты не улавливаешь смысл моих слов, черт тебя! — Разговор уже выводил гудзи из себя, — если Баал прикажет тебе убить себя, ты станешь? — спросила Яэ Мико, надеясь на вдумчивость человека впереди. Сара стояла в двух шагах от нее, сложа руки на груди и ни разу не сдвинувшись с места, не сгорбилась, да она даже не вздохнула от безнадеги! Ни ветер, который яростно вздымал волосы, что они норовили попасть в рот, затыкая; ни стремительно темнеющее небо, гласившее, нет, буквально держащее табличку и оравшее своим громом: «Сейчас ливанет и не по–детски! Две дамы, решайте проблемы и валите отсюда наконец!», не отвлекало и на минуту, в то время как Мико, вечно шагала взад–вперед, осматривала град листев, прытко пролетавший меж веток и уходящий вдаль. Успевала даже насладиться преддождевым запахом. Нравился он ей, напоминал о многом. — Стану. И секунды не прошло. Да, Мико известно о верности этих–ваших самураев. Но Сара — генерал комисси Тэнре, — славный воин, это да, без этого никак, — но сделать харакири, будучи обычным воином?! Ты что, с ума сошла? — Хотелось спросить, да не позволяла совесть. «Наши отношения только из уважения» — Вспомнилась строчка однажды услышанной песни. — Ты невыносима. — У Мико уже глаз дергался, более верного человека она не видела. Да и более, как бы так сказать, слепого, она тоже не подмечала в своем окружении. «Я же хочу достучаться! До–сту–чать–ся! Неугомонная» — Пролетало в голове. Все же, зная саму Эи, Мико была уверена, если вдруг Кудзе будет грозить опасность смерти из–за куклы Райдэн — та ее спасет. Возможно, даже вылезет из своего несчастного мирка. Хотя нет. Мало вероятно. Будучи в царстве Эвтюми единожды, она желала показать его и Саре, глупой Саре. Почему–то не нравилось ей ощущение приближающегося осознания. Словно произойдет нечто ужасное для самой Мико. Но судьба сама распорядится ими, а пока что осталось ждать, ждать, ждать...

***

Неумолимо тянет вечность. Я непонятна для себя. Надежда для прозрения, Дожидаюсь я тебя.

***

— Ты.. попала сюда, — чуть вопрошая произнесла Вельзевул, — удивительно. «Я открыла для тебя двери в свое, можно сказать, сердце» — вздумалось Эи

***

Время пришло. Обман. Это был обман сегуната. Ах, какое паршивое чувство — разочарованность! — Как же.. мне не было известно. — Сара тупила взгляд в стену после фразы: «— Вас ожидает сегун. Ваша комиссия врала.» И еще миллиард слов, пропущенных из–за шока. Было обидно. Обидно до боли в костях, разум не мог собрать все воедино. «Да неужели... "Отец"?» — Злости не было, не было безысходности. Была горькая, неумолимая досада. «— Если Баал прикажет тебе убить себя, ты станешь?» — вспомнилась Мико. — Она сама убьет меня, — шепотом говорила Кудзе. «Воля сегуна — я пойду»

Верность. Привязанность. Страх.

Острый звук лезвия и искр меча. Комната окрасилась в оттенки лилового. «Если сегун Райдэн, далекослышимый, оглушающий гром, то Кудзе Сара — ослепляющая молния. Вот она — попала на поражение» Хотелось посмотреть. Запечатлеть прекрасный вид Ее Превосходства последним воспоминанием в жизни. Крылья на спине неприятно поджимались, укрывая спину. Что–то будто тряхнуло куклу. Место удара проходится в абсолютно другом месте — руке. «Будет шрам.»

Шрам воспоминаний.

***

— Почему? — Все еще роняя слезы от ноющей боли в руке, спрашивала Сара. Зажимая рану от обжигающей боли капель, которые попадали по ней. — Она успела тебя покалечить, — смотря на участок, за который девушка держалась в попытках не пачкать пол, — но не убить. — Это.. Ваша заслуга, верно понимаю? — оторвав взгляд от нагло отрывающей от мира боли, Кудзе смела смотреть в глаза Ее Величию. — Да, Сара, моя, — улыбаясь глазами ответила ей Эи. До одури приятно, как оказалось, впервые заговорить с кем–то. Кем–то значимым. — Я Вам премного благодарна.. — Расплываясь в улыбке, позволяя чувствам взять вверх над собой, благо быстро спохватившись стала серьезна, словно рука сейчас не изнывала.

***

В мое царство ты попала, Она рада за тебя. Открыть глаза на правду эту, Давно было пора.

***

Кудзе, проходясь про скрытым местам Инадзумы, все вспоминала тот самый опыт в царстве Эвтюми. Такой приятный и запоминающийся. Она спасла ее от неминуемой смерти, которая могла произойти из–за, как оказалось, куклы. Ей не страшно. Больше не страшно от осознания того, что люди не бессмертны. «Бессмертие — своеобразная вечность, но нужна ли она людям?» — рассуждала Сара, идя все дальше, смотря на красивые виды ее любимой страны, в очередной раз собирая кровоцветы. Не было пейзажа приятней, чем родные просторы. Просыпался некий патриотизм. «Но стоило ли это того? Может, умереть мне и было суждено?» — Неприятные мысли окутывали разум, но быстро отогнав их, она продолжала ходить по полям, в землю которых впиталась кровь.

***

Багровый бутон распускается,

На местах пролитых кровью сражений.

Загадочный цвет в память врезается.

Когда я вырасту в лучах сожалений?

***

Указ сакоку. Закрытие Инадзумы от мира ее окружающего. Глаза бога, впечатанные в странную статую. Все это уже позади. После того, как Эи вразумили в том, что народу Инадзумы нужна она, правительница, а не кукла, не эта «вечность», та стала показываться людям чаще. Путешественница и Яэ Мико хорошо постарались вбить в голову ей эту мысль. Да и проигрыш в сражении с Люмин дал ей отправную точку для размышлений. А после и долгая битва, с, казалось, самой собой. Опыт общения с давно покинувшей ее сестры Макото дал свои плоды. Уходить в себя (в буквальном смысле), та не перестала, Вельзевул хотела лишь спокойствия и умиротворения в те моменты, поэтому волноваться, что она вновь уйдет на долгие годы стоило, но такого не происходило. Помогала вечное напоминание, державшиеся в голове уже который месяц. — Я все еще верна приказам Ее Превосходительства. — Рассматривая новый букет кровоцветов шепотом говорила мысли вслух Сара. Сидя под сакурой и слушая нежный шелест листьев, будто те перешептывались, делились самыми страшными, глупыми секретами, а девушка подслушивала те самые секреты. Перебирая ткань одежды, Кудзе наполнялась силами. Если Ее Величие уходит в свое царство, то генерал смотрит на просторы Инадзумы. Ей здесь жить и жить, может суждено и умереть на этом же месте. Чьи–то шаги. Будучи уже готовой к битве, Сара напряглась. Букет упал на землю рядом с бедром, а в руке уже сжималась не ткань, а лук, вторая рука уже была готова натянуть тетиву и выстрелить точно в цель. Но шелест кимоно стал казаться знакомым, поэтому почувствовав руку на плече, та не дернулась. Годы служения, было бы стыдно не признать ее. Эи легко присела рядом, смотря вдаль горизонта. — Поговорим? — Доброе утро.. Эи — чуть запинаясь на имени произнесла Сара. Как давно она не видела ее воочию? Скучала ли Баал по своему верному подчиненному? Глядя на руку, на которой красовался глубокий шрам, напоминавший тот день, когда Кудзе попала в царство Эвтюми. Наполненный самыми разными красками, то холодным, тлеющим серым, то бордово–алым, как кровь, стекающая в тот час. — Я рада, что успела спасти тебя. Теплый взгляд сиреневых глаз. Возможно, это было очередным лучшим воспоминанием Сары. Или же любой момент с сегуном приносил лишь разливающееся чувство радости?

Это.. любовь или привязанность?

— Не против прогуляться по просторам Инадзумы, дорогая Сара? — С улыбкой говорила Вельзевул. Она уже давно поняла, что пора бы понять свои чувства и чувства Кудзе, но все не удавалось. Оставалось лишь сидеть в своем мирке и размышлять. Что их связывало? Генерал, выполняющий свой долг и тот, кто указывает ему. Но хотелось услышать мнение. Мнение о себе. — Как скажете.

***

Хотелось, было, побыть рядом, Но страх окутывал мой разум. Присядь поближе, падай в пропасть. Все расскажу, позволит гордость.

***

— Мне хотелось бы обсудить наши чувства. Мико рассказывала тебе про мое «царство»? — Проходя по неизведанным местам, таким далеким от людей. Страна поменялась, поменялась природа, поменялся народ. — Не удавалось поговорить. — Не замечая первую фразу, шла Сара. Впервые они были в такой интимной обстановке. Рядом. — Считай Эвтюми моим сердцем. Моим разумом. — Взглянув прямо в глаза собеседнице, Эи поправляла волосы. Тормозя себя и Сару, становясь напротив и беря за руки, Вельзевул решилась спросить: — Понимаешь о чем я? — Нет? — чуть вопрошая ответила Кудзе Солнце уже неприятно светило в глаза, но они все стояли и ждали. — Ты мне интересна. Странное чувство. Приятное. Годы служения сегуну и такие фразы. Но..

Страх.

***

Привязана невидимыми нитями,

Связь наша, боле, непонятна.

Хотелось бы стать невидимками,

Но тревога душила нещадно.

***

— Единственное, что вас связывает, это ни–че–го! Вы никто друг другу! — Продолжала Мико на эмоциях. Как так?! — Я люблю ее, дорогая, пойми. — Эи спокойно сидела в «королевской» манере, продолжая вчитываться в очередную новеллу, созданную под прихотью гудзи Яэ. — Ты правда уверенна? — С ноткой, толи грусти, толи безысходности от всей глупой ситуации вздыхала Мико. Надо же, не прошло и года, а родная Эи уже нашла кого целовать. — Ты и сама хотела показать ей Эвтюми. Не помнишь? — Украдко посматривая за реакцией спросила Вельзевул. — Я же не думала, что у вас закрутится любовь–морковь! — Размахивая руками и проходясь по всей комнате гудзи уже не выдерживала. Собственные чувства хотелось заткнуть, можно даже сакэ или сном, или тем и другим. Никто не запрещает же. Да, доказать Саре, что Вельзевул — не грозный человек, чьи прихоти нужно выполнять в ту же секунду она собиралась, но влюблять Эи в эту девушку — нет! Но она все еще любит Баал, будучи фамильяром, будучи маленькой влюбленной школьницей, чьи чувства отвергали, сами того не зная. Выйдя из комнаты, стараясь не хлопать дверьми, не топать, словно малое дитя, Мико направлялась в свою комнату. Забравшись на кровать и укутавшись в плед та все размышляла. — Почему так? Разве не я всегда была рядом? Почему ты, Кудзе Сара? Нет ни слез, ни столь горькой обиды. Только непонимание.

***

Мысли жгуче, неприятно,

Разливаются в груди.

Наполняя изнутри,

Отвратной смесью глубины.

***

— Я тоже люблю Вас, Эи.. — Глупо, как же глупо! Но приятно. Чувствовать себя нужной. Понятой. Не забытой, не потерянной. Получить любовь Архонта странная удача, однако — лучшая в жизни Кудзе.

Не терзайся.

Одаривая нежными поцелуями в шею, Эи по–детски влюбленно любовалась эмоциями девушки. И правда прекрасна. Да кто бы стал спорить со вкусом Вельзевул? — Никто. Ни одной мысли о плотских утехах. В действиях нет ничего возбуждающего, порочного, неправильного. Улыбаясь, хохоча, те валятся на кровать, обнимаясь. Может, настоящее счастье в этом? Саре такое даже не снилось, а если снилось, то мигом забывалось под напором мыслей: «это невозможно». Кто же знал, что вполне реально и ощутимо?

***

— Не ходи за мной постоянно, не убьют же меня, — Архонта. — Эи вымученно смотрела на Сару. Куда не пойти — поплетется хвостиком. Чувства самоуважения совсем не имелось, или отняло от любви? — Все возможно, Всемогущий Сегун. — Сара стояла чуть поодаль, вглядываясь во все лица, в любой угол. С каких пор выполнение поручений стало этим? — Не называй меня так, я же говорила.

Раздражение.

— Извините. — Было ли хоть капля раскаяния? — Да. Целое море, океан! Каждое слово пропитано преданностью любовью. Вельзевул давно смирилась, что на «ты», они никогда не перейдут полностью. Сара давно смирилась, что не способна отступить от нее ни на шаг, коли та согласна обнимать ее, любить, ничего не станет преградой ее странной влюбленности.

***

Сидя в аккуратно оформленной комнате, где находились и огромные, нескончаемые книжные полки, и окна в пол, открывающие дивный пейзаж на, казалось, всю Инадзуму. Но не любованием здесь две девушки занимались, а... — Повтори еще раз, Эи. — С азартом смотря в очи девушки, Яэ ждала. Ждала, когда эта фраза вновь пройдет сквозь мозг, отложится во всех извилинках и будет вспоминаться постоянно. — Я была неправа. Мико, детский сад, сколько можно?! — вымученная Вельзевул уже не могла нормально воспринимать мир. — Ан, не–е–ет! Ты не просто была не–пра–ва, — специально отчеканила слово гудзи, — ты признала, что вашим отношениям с Сарой — конец! Ты ведь сама понимаешь, что тебе это только не в угоду, верно? — Чуть ли не сжимая губки толи уточкой, толи бантиком, с ехидством и странной радостью, облегчением, Мико смотрела в глаза девушки напротив, упираясь руками в стол и нависая чуть ли не над самым лицом Эи, улыбалась, подобно лисице, коей она, конечно же, и являлась.

Молчание.

— Я тебя поняла–а–а.. — Тянула Вельзевул. Поскорей бы этот цирк кончился.

***

Изничтожив всю душу,

Излив сердце кровью.

Оставлю себе твою тушу,

Отравленную нелюбовью.

***

— Мне жаль, Сара...

Нет.

— Извини меня, я больше не..

Тоже нет.

— Как бы тебе сказать, моя любовь...

Не пойдет.

— Черт! Да почему же это так сложно?! — Эи все не унималась, стараясь подобрать слова. Ранить сердце девушки... а было ли это возможно вообще? — Что так сложно? — Вдруг из ниоткуда взялась Кудзе. Явно намереваясь разузнать все, и, при надобности, успокоить и подарить опору. — Ох.. кхм, — быстро собравшись — прошу, пойми меня. Мне кажется, наши отношения калечат нас обеих. — Само вырвалось у Вельзевул изо рта, мысли уже не копошились маленькими мошками по всей черепной коробке, а сложились воедино. Хоть на этом спасибо. Резкий вздох вырвался из уст Сары, глаза округлились. — Давно вы приняли такое решение? — Придерживая одну руку у груди, а второй сжимая одежду, Кудзе мялась, словно котенок. — Я.. — Не дав ее, уже бывшей возлюбленной договорить, быстро развернувшись, генерал своей ровной походкой направилась к выходу. Будто ничего и не было. Будто это не ранило ее и не добралось до самых фибр души, очерняя ее самой горько–кислой смесью, что только может существовать в мире, во вселенной. Как то самое противное лекарство, которое заставляют пить родители своих детей, однако в их случае — это помогало, а в этой ситуации лишь больше захломляло разум. — Что мне теперь делать? — Был задан вопрос в никуда.

***

Невозможно быть с тем,

Кто связан нитями хладнокровности.

Протяженностью вен осторожности,

Оставляя перекрестки проблем.

***

Теперь она точно понимает: расставание — это больно. Очень.

***

Дни пролетают беззаботно,

Оставлен шрам на сердце.

Но сравнится ли оно,

С той болью в тельце?

Немерено мое отчаяние,

Подобно шкодливому коту.

Склоню голову, чувствуя раскаяние.

Оставлен шрам, словно врагу.

Найдется новая любовь,

Меняться идеалам суждено,

От прошлого не останется и следов.

Разумом уже поражено.

Пылью сыпется в глаза,

Взгляд твоих, былых любимыми очей.

И вслух произнеся:

《— Своими мыслями владей》

***

— Былой любви мне вернуть.

И чужда радость от обьятий.

Жить прошлым. Горечно вздохнуть,

Взгляд станет тускловатей.