Образ горящий в пламени Каира

,,Сколько времени уже прошло?,,

-Ответь мне, прошу… Умоляю, дай знак. Хоть какой-то...

,,Неспешно расплываясь синевой, восточные котловины ловят, а восточные низменности поглощают. Умирающее солнце вслед за вечерним временем отступает давая место ночи. Тихий и черный, глубокий и мрачный омут зеркал одинокого места где снова я встречу тебя,,

Яркая улыбка египтянина, что в последний свой день бессовестно солгал - еще жила в сознании француза. Он помнил его речь наизусть, вплоть до каждой интонации, и каждый раз твердил себе, что погибнуть в той жестокой и кровавой бойне должен был он. На руках уже прижились браслеты его дорогого боевого товарища, единственное, что от него в тот день осталось, не считая смуглых и мозолистых рук, упавших на безжизненный пол с глухим стуком. Провидец, что не предвидел свою смерть, иронично не так ли? Или все же заходя в то поместье он знал, что из их троицы суждено выйти лишь одному? Ответ на это Польнарефф не знал, и, увы уже никогда не узнает

,,Вижу знакомое лико в угасающем свете и сквозь всю тьму глаза твои еще пылают,,

Польнарефф отправлялся в Каир лишь найти и покарать человека, что обесчестил его сестру. Он никак не планировал, что будет делать после этого и как ему жить дальше зная, что цели и мечты у него нет, но еще больше он не ожидал, что во время путешествия встретит таких прекрасных людей, как Мистер Джостар, его внука Куджо и смышленого парнишку по имени Какейн. Но больше всего его привлек рассудительный мастер таро. Моххамед. Это имя очень распространено, но именно оно отзывалось приятным теплом и тянущей болью в душе на пару с уже стирающимся из памяти портретом, лишь при одном упоминании

,,Малиновая завеса, что колышилась на ветру, твои руки скользящие вдоль бедер и опухшие губы щепчущие мое имя – это все заключает меня в тоску и томление, пока ты наконец не заключишь меня в объятья и не сожгешь до тла,,

Каждый вдох давался с трудом, осознание потери все никак не приходило. - Абдул, где ты? Это не смешно! Молю тебя, mon amour - покажись! Увы все мольбы и рвения парня, потерявшего собственное солнце в тот день, остались не услышаны. Он скитался по улицам Каира, обошел каждый закоулок, ночевал в самых дерьмовых отелях, стирал ноги в кровь стараясь найти его. - Он не мог умереть верно? Шептал Жан в бреду. Он не помнит, когда в последний раз нормально ел и спал, потери даются ему слишком тяжко. Лишь только отпустив гибель сестры он потерял двух близких ему друзей. - Может он опять обманул меня? Или может он жив и это снова Какейн придумал ловушку для врагов? Он прекрасно видел холодные темные руки, безжизненные трупы Игги и парня что больше не увидит родителей. Он знал, но не принимал. Обрести что-то важное, чтобы потерпеть крах и потерять это. Жан-Пьер уже считал это собственным кредо.

,,Гори как огнь Каира, сгори как огонь Каира, догори со мной как огонь Каира,,

Отчаявшийся окончательно в реальности Жан потратил последние деньги, чтобы купить колоду таро подобную той, что была у его волхва, и сшить в ателье похожий балахон. Он растворился в собственном не существующем образе, который его воспаленный мозг создал себе сам в утешенье. Он лишь бесцельно шел вперед не осознавая, что топчется на месте все еще смотря назад.