Забытый

***

В Мзге стоит ограждённое высоким забором здание. Белая штукатурка местами осыпалась, обнажая чёрное начало всеми забытого сооружения. У здания два крыла. Левое крыло больше правого, но с маленькими окнами и мансардной крышей. Правое крыло с большими окнами и плоской крышей, его стены целее стен левого крыла. Левое крыло настолько осыпалось, что кажется чёрно-белым — в крапинку. Во дворе стоит сарай, а точнее — то, что от него осталось: крыша давно обвалилась, остались только кирпичные стены и дощатый пол. Единственная качель давно нуждается в смазке. Она противно скрипит от каждого порыва ветра. Страшно представить, когда кто-то начнёт качаться. Ветвистое и почерневшее, как в фильмах ужасов, дерево, стоит прямо перед окнами правого крыла. В ночное время, оно выглядит особо устрашающе: ветви похожи на длинные, чёрные и когтистые пальцы стучащие по стёклам при малейших порывах ветра. Не удивительно, что дети всегда стараются уснуть до наступления темноты. Примечательно то, что правое крыло для младших групп, которых нет нужды укладывать спать. Страх дерева и бессонной ночи сильнее.

Правое крыло

Конопатый мальчик смотрел в окно. Прислонялся к стеклу лицом, расплющивая свой вздёрнутый нос. Зелёные глаза смотрели на одиноко качающиеся качели. Он мысленно представлял себя сидящим на них. Хорошая фантазия всегда спасала мальчишку. Даже когда совсем скучно, тоскливо и одиноко... Он всегда мог придумать себе друзей и представиться себя в любом месте и любой роли. Больше всего, ему нравилось представлять себя в роли спасателя. В жизни получалось наоборот: он молчал, когда издевались над слабым, он молчал, когда избивали друга. После этого, он, конечно, утешал их, но от подобных утешений лучше не становилось. Так и жил в своём мирке: придуманная семья, придуманные друзья и он сам. Он не любил себя настоящего: трусливого и робкого. Этажом ниже, в коридоре, женщина снимала с сына ботинки. Тот сидел на мягкой скамье и задирал голову на потолок — на здоровенные, плоские люстры с холодным светом. — Прости, — с сожалением, то ли наигранным для приличия, то ли чистым, причитала женщина. — Я плохая мать. Мальчик отвлёкся от потолка, посмотрел на мать. — «Я никогда тебя не прощу,» — слышала женщина. Только мальчик молчал. Молчал до тех пор, пока она не кинула грязные ботинки в пакет и не развернулась, чтобы уйти. Он действительно не понимал, что происходит и кто этот дядя, перехвативший его и уводящий в правое крыло. Мальчик шёл по прямому коридору, который казался извилистым из-за тёмных волнистых обоев и отсутствия окон. Он ещё не знал, что это место станет его новым домом. По началу, это было похоже на детский садик с ночёвкой. Днём, мальчик играл с такими же мальчишками и девчонками как он, а вечером — начинал скучать по дому, по маме. И неважно, что в нос снгва ударит запах спиртного и табака. Не важно что на руке может остаться след от потушенной сигареты. Не важно. Подушки новых детишек всегда промокшие. Только в них им и разрешено плакаться. Если начнёшь плакать при воспитателях - можно получить подзатыльник; если при детях - загнобят. В первый же день мальчика поколотили сверстники: завернули в одеяло и каждый по очереди, бил по чему придётся. Он ждал маму день, потом ещё день, а когда наступила зима, понял, что ждать никого не стоит. Надеяться на новогоднее чудо ещё глупее. Он просто ждал, только сам уже не знал, чего именно. Однажды, ему представилась возможность выместить свои обиды, накопившиеся за два года. На несколько лет младший мальчуган украл кусок хлеба. Мальчик пинал вора до тех пор, пока он не начал плакать и просить прощения. — Прощение нужно заслужить! — запыхавшись, крикнул старший мальчик. Удары прекратились лишь на минуту, а потом обрушились с большей силой. Он мечтал сказать это матери, когда выйдет отсюда и найдёт её. Такой бы была их встреча в его представлении. На самом деле, он бы не смог сказать и слова. Поспешил бы скрыться, чтоб никто не видел его слёз. Он не должен плакать. Ему запрещено плакать. Мужчина должен быть сильным. Ночью, он просит новеньких не скулить или молча даёт им подзатыльник. Уже позабыл, что когда-то был таким же, и, по традиции, они станут такими же, как он. Из этого человека уже не вырастит ничего хорошего. Сломали его - он сломает других. Страшно представить, что ждёт его детей, кроме грубого и резкого: "Заслужи". Каждый ребёнок в Забытом становится не приспособленным к нормальной жизни и здоровым взаимоотношениям.