серые глаза

В серых глазах застывает непонимание. Застывает удивление, шок. Застывает злость и страх. А так же, если сильно присмотреться, можно было заметить в серых глазах горючую обиду, смешанную с крупнейшим в его жизни разочарованием. Ни в чьих ещё глазах, Вару не видел столько негативных эмоций. Смешно даже как-то. Причём, непонятно кому. Покусанные от вечного волнения губы дрожат, словно Куромаку готов прямо сейчас заплакать. А после он и вовсе вновь кусает их, сжимая в тонкую линию. Словно пытается таким образом скрыть нервозность от чужих глаз. Куромаку молчит. Очень многозначительно и очень напрягающе. Честно, не такой реакции Вару ожидал. Он ждал криков, воплей, убеждений и восклицаний, что всё то, что он творит — неправильно и бесполезно. Однако, трефовый хранит молчание. И, кажется, перестает даже смотреть на него, уставившись в одну точку в столе, словно желая сжечь его своим тяжёлым взглядом. — Какого, мать его, хуя, пиковый валет? — спустя несколько минут молчания всё-таки собирается с мыслями король, даже не пытаясь делать свою речь приличной для чужих ушей. Валет усмехается, закидывая одну ногу на другую. В отличии от второго, он не воспринимал данную ситуацию серьёзно. Для него в принципе вся эта идея с государствами и генераторами была лишь огромной, смешной игрой, за которой он наблюдал из-за кулис, ожидая своего выхода, что поразит зрителей. М-да уж, поразил, так уж точно. — О чем именно ты говоришь, а, япошка? — язвит валет, прекрасно понимая, о чём идёт речь. Однако, он не был бы собой, если бы не начал ещё сильнее капать на нервы. — Ты знаешь, о чём я. Зонтик и его государство. Какого черта ты там устроил? — Куромаку процедил это все это сквозь зубы, хмуро посмотрев на пятого. Куромаку допустил крупнейшую ошибку, когда начал «сотрудничать с Вару». Однако, не то, чтобы в тот момент у него был выбор. Во время ссор и войны за территорию Вероны между Пиком и Феликсом, пропажи самого Ромео и всё ещё непонятно чем занимающихся бубновых, он действительно надеялся, что это нормальная идея и Вару сможет быть полезен и адекватен. Однако, треф допустил огромнейшую ошибку, серьезно решив, что сотрудничество с ним будет хорошей идеей и он точно останется в нейтралитете. Попытка не пытка, как говорится. Та ещё пытка. — Что именно тебя не устраивает? — вопросительно выгибает бровь Вару, нахально хмыкнув, словно специально действуя второму на нервы. Сотрудничество с ним — ужасная идея. Самая отвратная из всех, что могла прийти в голову к Куромаку. Как он вообще додумался до чего-то подобного? — Нападение и окружение Зонтопии! — срывается на крик король, словно это могло бы что-то дать и до столь безответственного Вару дойдет ход его мыслей. В серых глазах злоба. Открытая злоба и яркая ненависть, что разгоралась с каждой секундой лишь сильнее, словно огонь. Вару до безумия смешно с этого. Эмоциональность Куромаку всегда вызывала лишь насмешку. И, возможно, лишь каплю жалости. Но уж точно не сочувствие и угрызения совести. — Я вот понять не могу…а тебе то почему не наплевать? Вроде не твое государство же. Или ты так переживаешь за своего валета и то, что я могу прикончить его вместе со всей Зонтопией? — Валет хихикает, поправляя пряди волос. У второго дрожат руки. Он не знает, что делать с этим…этим идиотом. Отчаяние постепенно охватывает его с ног до головы. Безумно хотелось бросить всё это на произвол судьбы прямо сейчас, просто оставить как есть. Больше не пытаться что-то сделать. Не пытаться помочь другим с их проблемами и конфликтами. Он не смог остановить Пика с Феликсом, когда у тех начались свои разборки, и теперь даже Вару остановить не может. Хотя, как ему казалось ранее, он узнал валета пик с новой, уникальной стороны, что была открыта лишь ему. Где-то появилась даже надежда на адекватность его поступков. Однако, он слишком быстро умудрился позабыть, какой личностью был создан Вару и что интересует его в отношениях с другими. Исключительно личная выгода. Куромаку был нужен, пока была необходима поставка оружия для развития армии. Куромаку был интересен, пока в Варулэнде происходили бунты и восстания, а он мог помочь утихомирить жителей. Куромаку был полезен, пока мог что-то сделать и защитить. Вару был нейтрально настроен по отношению к остальным государствам, лишь пока ему был необходим король треф. Куромаку перестал быть нужен, когда Пик освободился от военных действий и смог помочь. Куромаку перестал быть интересен, когда Пик начал заниматься Варулэндом. Куромаку перестал быть полезным, когда на его роль вновь встал Пик. Вару прекратил играть в послушного мальчика, когда Куромаку стал бесполезным. Куромаку больше ему не нужен. А значит, и сотрудничество с ним, как и игра в мирного клона — тоже. — Вару! Тебе… — голос срывается, становясь слишком высоким, — тебе было слишком мало Феликса и Пика? Не наигрался ещё тогда, с Ромео? Ты не понимаешь, что война — это ужасно на все 100% и по большей части принесет и тебе и Зонту лишь убыток! Остановись, пока ещё не поздно! — Король оторвался от стола, начиная нервно расхаживать туда сюда, на повышенных тонах выговаривая все это, дабы донести уже наконец до Вару ужас всей ситуации. Валет, в ответ на это, лишь задорно хохочет. Ему не было интересно слушать нечто подобное. Ему было наплевать на убытки и проблемы других. Ему не было дела даже до собственного государства и благополучия своих жителей, он лишь пытался развлечься. Все эти людишки, созданные ими же с помощью генераторов — никчёмный мусор, который не должно быть жаль, как и их судьбы. Они просто жертвы ситуации, их даже настоящими людьми и личностями назвать сложно, ведь созданы они были с помощью штучки с вертушкой, как бы абсурдно это не звучало. У Куромаку окончательно опускаются руки, когда он слышит этот издевательский смех. Вару абсолютно наплевать на его слова, это можно было уже понять, по его реакции. Он уже не знает, как ещё уговорить Вару остановиться. Вару плюет на него и на все его попытки что-то сделать. Пиковый игнорирует всё, лишь насмехается и издевается. Ему просто весело наблюдать за тем, как треф чуть ли не в ноги ему падёт, умоляя прекратить. Конечно, можно было применить физическую силу, направить свою армию на Варулэнд, дабы правителю пришлось отступить от Зонтопии чтобы оказать сопротивление, однако, Куромаку не желал опускаться до такого. Он не хотел вредить Вару. — Ты...Придурок! Идиот! Да просто Глупец, ты хоть понимаешь, что, блять, творишь? Паразит данного общества, ты лишь губишь окружающих тебя людей, мерзавец! — Отчаянный до боли крик эхом разлетается по помещению, не смея выйти за его пределы. Валет замолкает, как-то удивлённо уставившись на клона перед собой, что не было видно под зелёными стеклами его странных очков. Он, конечно, ожидал какой-либо реакции, эмоций, возможно, даже злости или охватывающего отчаяния, однако, не ждал оскорблений в свой адрес и такой эмоциональности. На мгновение ему показалось, что в глазах Куромаку заблестели слёзы. Это поразило. Он не ожидал, что сможет довести короля до подобного состояния. Однако, если раньше ему бы принесло неописуемое удовольствие подобные страдания трефа, то сейчас он не ощутил абсолютно ничего. Сплошная, леденящая всю его кожу пустота. Даже смеяться как-то не хотелось уже. Вару поправляет очки, сводя брови к переносице, гордо поднимая голову. Возможно, ему уже не смешно, однако, это не значит, что он забудет о собственной гордости и чувстве собственного достоинства. Он, как никак, Пиковый Валет и Великий Вождь-Король! И Куромаку, так-то, тоже не забывал. Не смотря на все эмоции, всё то отчаяние, до которого доводила его эта ситуация и поступки Вару, он не умолял. Лишь злился и громко требовал. Что угодно, но не падал в ноги Вару, хватаясь за волосы, вырывая их, в слезах умоляя прекратить. Это расстраивает Валета, не привыкшего к неповиновению. И внутри, наконец, что-то разгорается. Яркая увлеченность. Заполняющее душу желание подчинить короля, поставить на колени и вынудить умолять. — Бу-бу-бу — Медленно, тягуче произносит пик, намеренно действуя на нервы, желая довести до дрожи и слёз. — «Вару! Ты идиот, глупец! Просто мерза-авец!» — Подражая трефу, выговаривает он, заливаясь издевательским смехом. Эхом разносился по помещению, забирается куда-то прямо в голову Куромаку, отражаясь и повторяясь даже там. Он слишком устал, чтобы снова кричать на Вару. Это слишком бесполезно. — Пошёл вон из моего кабинета, — сквозь зубы скрипя процедил трефовый, отворачиваясь, хмуря брови, — у тебя есть ровно пятнадцать секунд выйти из моего кабинета, пока я лично не пристрелил тебя — угроза пустая, прямо как и душа Куромаку. Естественно, он бы всё равно не выстрелил, даже если бы Вару остался и продолжил нервировать. Даже, если бы Вару сам попросил его об этом. И валет фыркает, тут же поднимаясь на ноги, а после скрываясь за твёрдыми, красивыми дверями помещения, намеренно хлопнув дверью. А в серых глазах горела злоба. От чего-то такая ненавистная для пикового злоба. Ненависть, которую испытывал кардинал по отношению к нему. И всё это так смешно и нелепо, однако, до невозможности терзающе его душеньку. А в серых глазах виднелась тоска. И хотелось, почему-то, заставить его глаза гореть от счастья. Гореть, прямо как солнце теплым ясным днём. И почему-то хотелось, чтобы эти глаза смотрели на него лишь с положительными чувствами. Однако, это так же невозможно, как и нынешнее отступление от Зонтопии. — Прости, — находясь на границе иллюзии и нормального государства бормочет Вару шёпотом, словно боясь, что его услышат. Ему действительно жаль. Сейчас жаль. Однако, он никогда не скажет этого вслух при короле, ведь когда тот начинает злиться, Вару лишь хочется ещё и ещё. А в серых глазах сейчас цветёт тоска.