Скорая помощь: А ну-ка, повтори

      Выходила Наташка уже своими ногами, хотя Ли хотел взять ее на руки, страшно соскучившись по своей девочке. На руке девочки переливалось золотом кольцо целителя, а Министерство в очередной раз хваталось за верхний отросток, получив уведомление об еще одном магистре. Правда, Джинни Уизли больше не существовало, Наташа думала о своем имени, тихо хихикая по его поводу.       — Ну и кто ты теперь? — поинтересовался Сергей, заметив широко улыбающуюся девочку.       — Только не ржать, — предупредила Наташка, затем встала в величественную, по ее мнению, позу и продекламировала: — Гигиея Фебрис.       — Да, — произнес старающийся не смеяться целитель. — Понимаю… так, наши новости тебе Ли расскажет, между поцелуями, я так полагаю. Топайте наверх и выбирайте себе гнездышко. К Хогвартсу ты уже никак не относишься, но Луна…       — Да, надо с мсье Шварцем связаться, — кивнула Варвара. — Пошли?       Ли с появившейся наконец Наташкой весело ускакали наверх, а Варя поволокла хихикающего возлюбленного в кабинет — писать мсье Шварцу. Правда, это не понадобилось, в кабинете обнаружилась жутко недовольная министерская сова, с министерским подтверждением о переходе опеки над несовершеннолетней Луной Лавгуд.       — Ну во-о-от, — протянула девочка, разглядывая подтверждение. — И что теперь?       — Главное, как они узнали? — задумчиво проговорил Сергей. — Ведь не было же ничего…       — Ма-а-агия, — сообщила ему Варвара, обнимая. — Время поцелуев!       — Для поцелуев всегда время, — заметил мальчик, приступая к делу.       Пока семья Фебрис увеличивалась в количестве, в остальной Магической Британии происходило бурление. Первой забурлила Молли Уизли, заметившая отсутствие стрелки Джинни на семейном артефакте. Затем выяснилось, что опека над Лавгуд, чей сейф еще содержал много золота, внезапно перешла к целителям, что миссис Уизли также не понравилось, но авроры вмешиваться не захотели, и не самая адекватная в этой жизни женщина, растеряв остатки инстинкта самосохранения, рванула разбираться.       К счастью миссис Уизли, щиты ее не пропустили, поэтому Молли несолоно хлебавши была вынуждена вернуться домой, отыгравшись на муже. Ли все еще горел желанием мести, из-за чего численность Уизли обещала сократиться. А в это время специалисты-дознаватели Международной Конфедерации Магов допрашивали Альбуса Дамблдора, о черном кристалле в Хогвартсе, оказывается, знавшего, но называвшего его почему-то Философским Камнем. На следующий день Дамблдор был помещен во внутреннюю тюрьму МКМ, ибо: «лежать он и тут может, зато никуда не денется».       О происходившем в Магическом Мире семья Фебрис ничего не знала, да и не особо интересовалась. Наташка охала и вздыхала, слушая историю Вари и Сережи, Ли медленно зверел, слушая историю Джинни Уизли и Луны Лавгуд. Уизли оказались вполне так себе чистокровным семейством… Ли очень хотел сократить их всех, но Наташка пока сдерживала прекрасные порывы его души.       — Варя, — задумчиво проговорила Наташа. — Вот ты говоришь, что заикалась… После пыточного это нормально, а потом-то чего?       — Не знаю, Наташ, — подумав, ответила Варвара. — Плаксивость была, заикание будто бы от святого духа…       — Помнишь, году в пятидесятом, кажется, — рыжая девочка наморщила лоб. — Была пациентка у пятьсот третьей… Тоже заикалась и ревела так, что опросить не могли. Не помнишь, в чем там было дело?       — Не помню, — улыбнулась Варя. — Может, Сережа вспомнит? Сережа!       — Да, любимая? — мальчик подошел к беседующим девочкам. — Если убить кого, то это уже только к Ли.       — Сереж, может ты вспомнишь, — Наташа внимательно посмотрела на целителя. — Пятидесятые, пятьсот третья, кажется, бригада. Ревущая и заикающаяся девочка. В чем там дело было?       — Пятьсот тринадцатая, — ответил ей Сергей. — Несовместимость зелий, гормоны и страх. Какая-то гадюка ей амортенцию подлила, а потом она на контрольной срезалась, испугалась подарков и выдала.       — Как ты только это все помнишь, — пораженно произнесла его любимая супруга. — Наташ, ты хочешь сказать…       — Ну не обязательно амортенцию… — протянула рыженькая. — А артефакты ловят далеко не все…       — Вот чего зелья не действовали-то, — догадалась Варвара. — И прошло как-то само… Наташка, ты гений!       — Я знаю, — деланно-самодовольно заявила девочка, но потом не выдержала и рассмеялась. — Кстати, что там Ли про модификатор говорил?       — Да все странно, — хмыкнул мальчик, почесав нос. — Говорят, под Хогом есть, хотят его тудыть-сюдыть. Но суть в том, что детей чистокровных эти самые чистокровные бьют и чуть ли не насилуют, а все воспринимают это как должное.       — Как должное… — Наташа задумалась, что-то рисуя пальцем на обивке дивана. — Если это модификатор виноват, — наконец заявила она. — То поле Хаккила, получается, накрывает чуть ли не всю Британию.       — Ну, где-то так и есть, — кивнул мальчик. — Одно непонятно, почему именно чистокровные?       Наташа некоторое время смотрела в глаза Сергею, потом перевела взгляд на Варю. Рыжая вспоминала что-то, что они слышали еще в той жизни, что-то очень важное. Подошедший Ли не посмел прерывать размышления возлюбленной, только молча протянув Сергею пергамент. Тот раскрыл его, но вчитаться не успел, так как рыжая заговорила вновь:       — Ребята, это настройка. Это настройка на определенную категорию… — Наташа с трудом вспоминала услышанное когда-то очень давно. — Был такой Выверк Янс, не помню в каких годах, он доказал, что модификаторы можно настраивать в широком диапазоне. А кто у нас настолько не любит чистокровных, что хотел бы всех….       — Дамблдор, — закончила Варвара, вспомнив детали, рассказанные им в незапамятные времена тогда еще мсье Францем. — Надо срочно написать герру Шварцу! Срочно!

***

      Герр Шварц немедленно передал информацию дознавателям и допросы интенсифицировались. Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор юлил, пытался отвечать на совсем другие вопросы, пробовал утопить в словах, но все-таки начал говорить правду. Особенно, когда увидел «своего» феникса, застывшего в стазисе. И та правда, что полилась из Великого Светлого, ужаснула слышавших многое дознавателей Международной Конфедерации Магов.       Боевые подразделения МКМ окружили школу, немедленно эвакуировав из нее всех. Детей, как и взрослых, об их мнении не спрашивали, просто выгоняя из замка прямо в чем были. Правда, белье юным пытливым умам натянуть все-таки позволили. В специальных защитных костюмах артефакторы и боевые маги спускались вниз, чтобы обнаружить большой черный кристалл и уничтожить его, следуя методике Сергея. Предупрежденные о возможном василиске люди были очень осторожны, поэтому явление огромного змея сюрпризом для них не стало, а вот для него стали сюрпризом и специальная стазисная сеть, и порт-ключ в европейский заповедник, где им занялись соответствующие сотрудники, о сюрпризе также предупрежденные.       Очень медленно спустившись на самый нижний уровень и продвинувшись до какого-то тупика, международники обнаружили очень древний портал, перенесший их вглубь скалы, на которой стоял замок. И вот там, в большой пещере шевелился, будто дышал, огромный, в человеческий рост, кристалл, выглядевший живым организмом. Кристалл не был чем-то защищен, по-видимому, обнаруживший и вырастивший это чудовище Дамблдор не предполагал, что его могут обнаружить.       — Обрываем управляющие? — поинтересовался артефактор у боевых магов.       — Мины расставим, потом обрываете, — объяснили маги-боевики свое видение ситуации. — В тот же момент — порт-ключом отсюда. Вопросы?       — Нет вопросов, — согласились артефакторы.       — Отлично, — боевые маги закончили с минами. — Мы готовы.       Через несколько секунд кристалл дрогнул, пойдя волнами, задрожал и начал рассыпаться на более мелкие элементы, в свою очередь пришедшие в движение. В этот момент и сработали порт-ключи. Оказавшись рядом с замком, международные маги в голубых мантиях особого контингента почувствовали, как под ногами дрогнула земля и все изменилось. Мир будто сначала утратил все краски, став серым, а потом краски вернулись, но… Множество детей рыдали, стоя, сидя и лежа. Слышались хлопки аппарации, и к детям спешили взрослые. От некоторых взрослых шарахались, к некоторым тянулись.       — Бардак, — констатировал старший международников.       — Британия, — ответил ему артефактор. — Здесь всегда бардак.       Наконец родители, а это были именно они, сумели добраться до своих детей и унести их прочь. Только одна женщина потерянно бродила вокруг, вглядываясь в лица и роняя слезы на каменные плиты двора. Вскоре она села на корточки и разрыдалась, горько и отчаянно.       — Мадам, что с вами? — подошел к ней один из боевых магов.       — Девочки… Мои девочки… Родные мои… Что же я натворила… — рыдала женщина, не отвечая при этом на вопросы.       — Как вас зовут, мадам? — поинтересовались у нее.       — Гринграсс, — ответила женщина, продолжая рыдать. Ее горе было настолько велико, а слезы такими искренними, что маги, переглянувшись, послали Патронуса. Через минут пять рядом с ними появился Сергей.       — Что тут у вас? — поинтересовался он.       — Сам смотри, — ткнули мальчику пальцем. — Это Гринграсс.       — Мать-мать-мать, привычно откликнулось эхо, — непонятно прокомментировал Сергей эту сцену, после чего подошел к женщине, положил ей руку на плечо и активировал порт-ключ, исчезнув.       Мисс Гринграсс ничего не видела и не понимала, пока в белой комнате не увидела своих девочек. Она упала на колени и ползла к ним, умоляя простить ее. А Дафна не могла поверить… И маленькая Астория тоже не могла… Эта женщина была так не похожа на ту, что цедила слова сквозь зубы, замахиваясь страшной даже на вид плетью. Они обе просто боялись, и тогда к девочкам подошла Эмма, та, которую почти все в семье называли мамой.       — Дайте ей шанс, девочки, — улыбнувшись очень ласковой улыбкой, произнесла женщина. — Просто один шанс.       — Мы… Мы постараемся, — ответила Дафна, которой целители полностью восстановили речь, вот Астория… Астория смотрела на тетю и пыталась заставить себя поверить, но почему-то не могла. Девочка помнила страшного папу, и не менее страшную тетю, а та женщина, что ползла сейчас к ним, это была не тетя, это был кто-то другой. И от того, что это был кто-то другой, становилось вдвойне страшно.       — Встаньте и успокойтесь, — спокойно скомандовала Эмма Фебрис. — При детях плакать нельзя, особенно когда они нездоровы.       — Я… я хорошо… — мисс Гринграсс дрожала и не знала, куда деть руки, тогда Эмма вздохнула и влила в гостью Умиротворяющий бальзам.       — Вы сейчас успокоитесь, и мы поговорим, — улыбнулась целительница. — И Тори поговорит через артефакт, да? — Астория улыбнулась и кивнула головой.       — Вот и умница, — Эмма нежно погладила маленькую девочку, которая просто потянулась за ее лаской, а вот мисс Гринграсс с удивлением смотрела на то, с какой теплотой и нежностью относится к ее девочкам совсем чужая им женщина. И глядя на нее, Гринграсс училась любить своих детей, хоть и были они ей племянницами.