Спасибо, Эдд.

***

— Спасибо, Эдд.       Маленький Эдвард слышал это часто, но это и не удивительно. Мальчик был очень добрым и любил помогать каждому. А люди были благодарны за любую помощь. К такому прекрасному пареньку люди не могли не тянуться, и в следствии он не мог не завести себе верных друзей. Так что за первые двадцать лет жизни любитель колы приобрел трёх верных друзей. Пусть все они были разного характера, но вместе они составляли прекрасный квартет. Квартет, что любил постоянно попадать в разные приключения. В приключение мог превратится даже обыденный поход в магазин. В одной из таких авантюр молодой Гулд даже нашел себе питомца — маленького котенка, которого назвал Ринго. Однажды Эдд даже предложил сделать мультсериал, на основе их приключений, на что друзья согласились. Каждый из них помогал в создании, кто сценарием или музыкой, а кто с рисованием.       Естественно, в таких приключениях не возможно не получить какие-либо травмы. Частенько кто-нибудь из друзей ходил с пластырем или повязкой на поврежденной части тела, но это никогда не было для них проблемой. К тому же приятели заметили одну особенность, стоило Гулду дотронуться до поврежденного места, так повреждения заживали за считанные часы, будто по волшебству. Друзья всегда шутили, что Эдд — ангел снизошедший с небес. Эдвард просто улыбался или отшучивался. Приятели относились к этому, как к должному, и принимали помощь Эдда, но Торд считал, что «божественные силы» шатена не стоят его. Flashback — Доброе утречко, Торд — Утречка, Эдд — Коммунист прошел на кухню и сел за стол, ожидая завтрака. — Что с рукой? — поинтересовался Гулд, замечая бинты на руке лучшего друга. — А? Ты про это? — небрежно отозвался норвежец, указывая на бинты — просто царапина, не бери в голову — Как это «не бери в голову»? А ну-ка, давай сюда — с наигранным раздражением и дружеской улыбкой, взяв руку друга, возмутился Гулд — Эдд, это правда того не стоит, Мои раны не стоят твоих «божественных сил» — Ничего не знаю. Ты мой друг — это одна из многих причин почему ты «стоишь моих «божественных сил»! Пару секунд друзья пристально смотрели друг-другу в глаза, а затем рассмеялись. End flashback       Вот так и жил квартет друзей: Томас Риджуэлл, Эдвард Гулд, Торд Ларссон и Мэттью Харгривз. Но жизнь не может всегда быть благосклонна к нашему любителю колы и его верным друзьям.       Всё началось с простого кашля… непрекращающегося целыми сутками кашля. Гулд явно не высыпался, а спустя неделю парень сильно побледнел. Часто жаловался на головную боль и отказывался есть. Похоже Эдд заболел чем-то серьезным.       Друзья не могли смотреть на то, как их друг мучается. Так однажды… Уставший Эдвард сидел возле телевизора в гостиной и совершенно бездумно смотрел очередную рекламу, поглаживая своего кота, что мирно устроился на коленках хозяина. Внезапный сильный кашель хозяина заставил Ринго подорваться с удобных колен и опрометью бросится в коридор, сбив там с ног только что пришедшего Торда. Мэтт, что наблюдал эту ситуацию, спускаясь с лестницы, подошел к другу. — Эдд, мне как-то совсем не нравится твое состояние. — С сочувствием в голосе произнес рыжик.- Этот болезненный кашель, эта усталость, эта бледность… Что с тобой? Меня это очень беспокоит. — И не только тебя — выглянув с кухни, подметил Том. — Поддерживаю — поднимаясь с пола, добавил Торд — это всё явно не нормально. — Ребят, не беспокойтесь, всё нор*Кхе-кхе*- вновь прорвавшийся кашель не дал шатену договорить. — Так, так дело не пойдет, мы сейчас же едем в больницу! — Перешел на командный тон Том — Мэтт, помоги Эдду собраться! Торд — повезешь нас. Ларссон, жестом показав свое согласие и готовность, вышел во двор.       Эдд пытался убедить друзей, что он в полном порядке и никуда ехать не нужно, но те были непоколебимы. Через пол часа, ребята были уже в больнице. Эдд сидел в кабинете у врача, а троица друзей ждала снаружи. Каждый из них нервничал. Наконец из кабинета вышел доктор. Приятели ожидали услышать что угодно, однако услышанное все-равно повергло всю троицу в шок. Острый лимфобластный лейкоз на ранней стадии. — Вы сильно не волнуйтесь, все не настолько серьезно — Совершенно спокойно произнес врач — он будет в порядке, ему достаточно будет пропить курс лекарств. На данной стадии этого может быть достаточно. Но трио эти слова совершенно не успокоили. Каждый из друзей справлялся со стрессом по своему: Мэтт находил успокоение в готовке, Торд запирался в комнате и, похоже, что-то там мастерил, иногда выходя выкурить очередную папиросу, а Том… Том безбожно пил. Спустя несколько недель такой жизни, Эдд проснулся посреди ночи. — Ты что, СОВСЕМ С УМА СОШЕЛ?! — За дверью слышался голос Томаса, частенько переходящий на, казалось, нечеловеческий крик. — Эдд в ужасном состоянии, и именно в этот, ИМЕННО В ЭТОТ МОМЕНТ, ты собираешься уехать?! Собираешься бросить НАС! Бросить ЕГО?! — Том, прошу, успокойся, тебя же на весь дом слышно. — Мэтью пытался успокоить подвыпившего друга, но безуспешно. — ДА КАК ТУТ УСПОКОИШЬСЯ?! — не унимался алкоголик.- Наш друг УМИРАЕТ, А ОН ПРОСТО РЕТИРУЕТСЯ! — Том, прошу, твои крики делают только хуже, — уже сам виновник «торжества» пытался успокоить Тома. И ведь он был прав, у Гулда от всех этих криков не шуточно разболелась голова, — пойми, мне нужно уехать, эта работа может дать нам шанс, может дать ему шанс на выздоровление. — Он прав, Том, его новая работа — это новые возможности для нас. Но, похоже, Риджуэлла не устраивало такое развитие событий; был слышен звук звонкой пощёчины, топот ног и громкий хлопок дверью; Томас ушел на свежий воздух. Торд, тяжело вздохнув, потирая щеку, сполз по стене на пол. Повисла тишина. — Почему ты не сказал об отъезде раньше? — прервал гнетущую тишину Харгривз, подходя к Ларссону. — Я боялся скандала, — ответил коммунист, не поднимая взгляд на друга, — но сделал только хуже…       Утром следующего дня весь квартет стоял во дворе. Торд перекладывал вещи в багажник своей машины. Ему было невыносимо покидать своих друзей, особенно после ночного разговора, но другого пути не было. — Что же, мне пора ехать. — Не могу поверить, что ты уезжаешь, — с грустью сказал Эдд. Ларссон виновато опустил взгляд. — Да Эдд… Но так будет лучше для всех… — он медленно подошел к машине, оглядел своих друзей и мило улыбнулся, — Пока, друзья. И Торд уехал, никто точно не знал, куда и как на долго. Однако, с этого момента от норвежца каждый месяц начали приходить деньги, на которые друзья могли купить лекарства для Гулда.       Прошло несколько лет. Жизнь, теперь уже трио друзей, продолжала идти своим чередом. Парни продолжали попадать в невероятные приключения, постоянно дурачится и в принципе жить полной жизнью. Казалось, про болезнь Эдда можно было забыть, лекарства, похоже, помогали. Но в один прекрасный день парнишке стало хуже, намного хуже. Ему потребовалась срочная госпитализация. Друзья иногда посещали Эдда, и надеялись на выздоровление паренька.       Гулд сидел на кровати в палате светло-зеленого цвета и смотрел в окно. На улице был удивительно солнечный для Англии день. Любителю колы так хотелось на улицу, так хотелось вновь побывать в каких-нибудь приключениях со своими друзьями, но он не мог. Не сейчас. Тишину больничной палаты прервал звонок мобильного телефона. Эдд взял трубку. — Хей, Эдд, — раздался в трубке знакомый голос норвежца. — Торд! — радостно воскликнул Гулд. — Как же давно я тебя не слышал! Как ты? — Я тоже рад тебя слышать, приятель. Со мной всё в порядке. За столь долгое время, наконец, еду домой. Скоро вновь увижусь с вами. — Это прекрасная новость, Торд! Я сообщу ребятам. — Ты сам как? Я слышал, что ты попал в больницу, что случилось? -Не волнуйся, со мной все хорошо, просто небольшие осложнения, но сейчас я чувствую себя прекрасно. Врач сказал, что болезнь отступает, ещё немного и я буду совсем как раньше. — Хех, рад это слышать, ты молодец, что не сдался. — Как там с… — Ёбтвою.! — из динамика телефона послышались звуки резкого удара по тормозам, чего-то металлического и бьющегося стекла. А затем наступила гробовая тишина. — Торд? — неуверенно позвал британец друга. Но ответа не последовало, как и каких-либо других звуков, свидетельствующих о ситуации на другом конце провода, хотя вызов все ещё не был сброшен. — Торд! — буквально прокричал в трубку Эдд. Но норвежец уже вряд-ли его слышал.

***

      Внезапно появившиеся равномерные пиканья, исходящие от аппарата жизнеобеспечения, переполошили персонал и разбудили пациента. Торд прокашлялся и с трудом открыл глаза. Он попытался приподняться на локтях, но внезапная сильная боль, пронзившая все тело норвежца, не позволила ему это сделать. Болезненно простонав, он снова упал на кровать. Вздохнув, он обвел глазами помещение, в котором оказался. Это была маленькая комната с бледно-голубыми стенами, парой табуреток и шкафом, а на одной из стен висели часы. Внезапно дверь открылась и в комнату буквально ввалились двое. Это были старые знакомые рогатого — Пол и Патрик. Они явно были очень обеспокоены. — О, какое счастье, что ты в порядке, — с облегчением выдохнул Патрик. Торд непонимающе посмотрел на сослуживцев, медленно переводя взгляд с одного на другого. — Что… что произошло? Где я? — Ты в больнице, — спокойно начал Пол, — была серьезная авария. Водитель грузовика был пьян, и его сильно занесло на повороте. Врачи были уверены, что никто из участников аварии не выжил, однако мы с Патом настояли на вашей госпитализации. — Теперь понятно, почему все тело так болит…- пробормотал себе под нос Ларссон. — Ты нас так напугал, — продолжил за товарищем Патрик, присаживаясь на кровать «лидера» и переходя на непреднамеренный шепот, — там было такое кровавое месиво… — вдруг Пат осекся, вздрогнул и энергично потряс головой, отгоняя мрачные воспоминания, — ты был в коме дня четыре, они говорили, что ничего уже не поможет… Это просто чудо, что ты очнулся и с тобой всё хорошо! — Чудо? — Ларссон будто потерялся в своих мыслях после слов товарища. На несколько секунд в комнате воцарилась тишина, но всем троим она показалась долгой и напряженной — Торд? — прервал молчание обладатель широких бровей, вырывая собеседника из бессвязных мыслей. -…Какое сегодня число? — вдруг спросил норвежец, дабы немного отвлечься от бессвязных мыслей. — 25-е марта.       Торд на удивление быстро шел на поправку. Это озадачивало врачей, но они считали это таким же чудом, как внезапное возвращение пациента с того света. Уже через пару дней Ларссон, не без помощи сослуживцев, конечно, мог встать с кровати. А спустя неделю врачи отметили полное восстановление больного и, проведя несколько стандартных проверок, выписали его. Однако самому Торду это быстрое восстановление казалось подозрительным, его ведь даже и не лечили толком, казалось, будто тело само регенерировало. Что-то тут было не так…       На выходе из больницы коммуниста встретили Пол с Патриком. Пат, не скрывая слез радости, обнял лидера за шею, аккуратно прижимая к себе. Торд слегка дернулся от неожиданности, но приобнял Патрика. Так они простояли несколько секунд, после парня наконец отпустили. — Ребят, не могли бы вы отвести меня домой? — спросил Ларссон, глядя на коллег. — Сомневаюсь, что после всего произошедшего на моей машине можно хоть куда-то уехать… — Для этого мы и здесь — улыбнулся Пол. Затем открыл дверь автомобиля, жестом приглашая Торда сесть на заднее сиденье. Тот благодарно кивнул и сел в машину. Сопровождающие сели на передние сидения. Пол достал ключ зажигания. — Мы подобрали твои вещи, ну те, что были в неплохом состоянии. Они под сиденьем, — обратился Пат к рогатому. Тот в свою очередь заглянул под сиденье и достал свой слегка потрёпанный чемодан, его ручка отходила, он был весь исцарапан, но в целом чемодан исправно выполнял свою задачу. Замок был немедленно открыт, крышка откинулась, едва удержавшись на петлях. Ларссон беглым взглядом осмотрел содержимое, тут было больше вещей, чем он вложил изначально, «новые» предметы были извлечены непосредственно из машины обладателя чемодана. — А, и ещё, — внезапно продолжил Пат, поворачиваясь к лидеру и протягивая ему телефон, — вот. Он всё ещё работает. Торд взял устройство, снова лишь благодарно кивнув. Машина наконец завелась и поехала.       Парень молча рассматривал мобильник. За исключением треснувшего экрана, все было в порядке. Тихо вздохнув, он наконец включил устройство и вновь погрузился в свои мысли, пролистывая приложения. Никто даже не пытался связаться с ним, что совершенно не удивило сероглазого, вряд-ли он кому-то нужен, кроме Гулда. Погруженный в свои мысли, Ларссон и не заметил нескольких часов поездки. Машина подъехала к знакомому двухэтажному дому и остановилась. — Вот мы и на месте, — глуша мотор, радостно произнес Пол. Ларссон наконец отвлекся и взглянул в окно. «Будто и не уезжал» подумалось парню. Поблагодарив Патрика и Пола, Торд вышел из машины. — Мы заедем за тобой через неделю. — Да уж, босс не даёт больших отпусков, — вздохнул Торд, понимая, что половина его «отпуска» прошла в больнице. -Ладно, бывай. Хорошо тебе отдохнуть, — мотор снова заработал, и машина поехала. Обладатель красного худи ещё некоторое время смотрел вслед уезжающим сослуживцам, а когда те скрылись из виду, наконец направился в дом.       Перешагнув через порог дома, Торд оказался в прихожей, поставив свой чемодан на пол, направился в гостиную и, заметив там сидящих на диване Мэтта и Тома, неуверенно поздоровался. — Привет, старые друзья. Томас поднял взгляд на гостя — О, явился — не запылился. — пробурчал черноглазый. Торд обвел комнату взглядом. — А где Эдд? — неуверенно спросил коммунист, пристально смотря на пару друзей. — Его больше нет. — Ч-что? — Ларссон округлил глаза и пошатнулся. — Его больше нет, Торд, — слегка изменившись в голосе, но всё также серьезно повторил Риджуэлл, — он умер неделю назад. — То есть … как? — голос задрожал, услышанное совершенно не укладывалось в голове. Том подошёл к другу, кладя ему на плечо руку: — Тебе лучше самому это увидеть, — он перевел взгляд на Харгривза, достал из кармана ключи и бросил их рыжику, — Мэтт. Поведешь. — Хорошо — отозвался Харгривз, ловя ключи и направляясь в гараж.       Друзья сели в машину и поехали. Спустя непродолжительную поездку они были на месте. Городское кладбище. Ребята вышли из машины и повели Ларссона по территории кладбища. Через некоторое время троица остановилась. Взгляду предстала могила, обложенная по периметру камнями, подле неё лежало несколько бутылок с колой и букетов. На могильной плите было выгравировано: «Эдвард Гулд 28•10•88 — 25•03•12» Тело предательски задрожало, а на глаза навернулись слезы. Колени подкосились, Торд сел на землю, опустив голову. От норвежца послышались всхлипы, несколько слезинок упало на землю. — Почему, Эдд? Почему?! — парня охватывала паника. Мысли метались, как угорелые, а затем спутывались в бессвязный комок. Здраво мыслить совершенно не получалось. Слезы непроизвольно скатывались по щекам, к горлу подступил ком. Томас подошел к Торду, кладя ему на плечо свою руку — Он всегда будет рядом с нами, всегда будет в наших сердцах. Ларссон вцепился в толстовку Риджуэлла, от чего тот слегка дёрнулся, слёзы продолжали катится по щекам коммуниста. — Почему с хорошими людьми происходят настолько ужасные вещи? — Это было неизбежно. Но он очень долго держался, …держался молодцом до конца. И ушел он без страха и сожалений. Каждому из нас он дал «подарок». Мне — зрение, Мэтту — здоровье, а тебе — жизнь. — Но зачем?! Моя жизнь не может стоить его жизни! Я Никогда не стоил Его жизни! — Ты его друг, а он не мог позволить кому-то из своих друзей умереть. — Теперь наш маленький ангел там, где и должен быть, — с лёгкой улыбкой сказал Мэтью, обнимая своих друзей.       Троица ещё несколько минут молча стояла в обнимку, слушая редкие завывания ветра, пытаясь успокоить друг друга. Торд тонул в своих мыслях: «Почему смерть забирает лучших…? На его месте должен быть я, но… день, когда я очнулся в больнице… день его смерти… неужели он… отдал жизнь ради меня… Почему, Эдд? Моя жизнь никогда не стоила и не будет стоить твоей. По крайней мере ты ушел без страха и спокойно…».       Из раздумий коммуниста вывел черноглазый, похлопав того по плечу и кивнул головой в сторону выхода, показывая, что пора идти. Мэтью и Томас направились на выход, Торд же решил задержаться. Норвежец подошел к могиле, положил руку на могильную плиту, будто на плечо старого друга, и слабо улыбнувшись прошептал: — Спасибо, Эдд, — вытер слезы рукавом и последовал за приятелями. Мэтью разбирался с машиной, а Томас стоял рядом, когда Торд подошёл. — Торд, послушай, я очень надеюсь, что ты не сотворишь невразумительное со своей жизнью, — внезапно начал Томас, даже не поворачиваясь к собеседнику. — О чем ты, Иегов? — слегка отрешенно спросил Ларссон — Я слишком хорошо тебя знаю, Комуняка, — схватив коммуниста за плечи, развернув его к себе, «Иегова» перешёл на угрожающий шёпот, — я понимаю, что Эдд был твоим лучшим другом, но даже не думай наложить на себя руки. Я очень надеюсь, что ты понимаешь всю ценность его «подарка», — Торд ошарашенно смотрел на Томаса, — я надеюсь мы друг друга поняли, — Торд одобрительно кивнул не в силах вымолвить ни слова. Риджуэлл облегчённо выдохнул и как-то даже добродушно посмотрел на собеседника, отпуская его, — отлично. Не хватало ещё кого-то из вас потерять. Я пообещал ему, что со всеми нами все будет в порядке.       Наконец Харгривз закончил с машиной и сообщил друзьям о готовности ехать. Ребята сели в машину и отправились в обратный путь. Внезапно Мэтт начал разговор, обратившись к Торду — Представляешь, Том завязал пить. Уже неделю держится. — Да ладно? Наш алкоголик и уже неделю не пьёт? — слегка подавшись вперёд, искренно удивился коммунист. — Мэтт, это не такая уж важная информация, и не нужно рассказывать об этом всем подряд…- насупившись пробубнил себе под нос уже бывший алкоголик — Хэй, но Торд ведь не все подряд… — не понимающе протянул Харгривз. — Да! И на мой вопрос так и не ответили — возмущенно выдал Торд — Во имя святого короля мопсов! Да!.. мы можем закрыть эту тему? — раздраженно ответил Томас, обиженно скрещивая руки на груди. — Ребят, давайте не будем ссориться, думаю, Эдд явно не хотел бы этого, мы же друзья, неужели вы будете ругаться из-за такого пустяка? — сказал Мэтт, пытаясь примирить обоих. От слов Мэтта Торд и Том почувствовали себя виноватыми, по телу пробежали легкие мурашки и они потупили взгляд. — Прости, Том… — сказал коммунист после продолжительного затишья. — Прости и ты меня, не знаю, что на меня нашло… — ответил Том на извинения друга. Мэтью улыбнулся. Между тем троица подъехала к дому, через пару минут они зашли внутрь.       Риджуэлл прошел на кухню, открыл холодильник, достал и поставил на стол три банки колы. Друзья сели за стол. — За Эдда Гулда! — произнес Том, открывая и поднимая свою банку газировки. — За Гулда! — подхватили друзья.

***

      Ветер колыхал редкую траву, слабо прорастающую на могилках и обширно растущую вокруг. На входе на территорию кладбища показался темный силуэт. Парень в черной куртке уверенно прошел по протоптанным тропинкам, точно зная куда идти. — Хей, Эдд, — сказал парень, подходя ближе к могиле художника. Это был Торд, — это снова я. 10 лет… 10 лет, Эдд… немалый срок, да? — Ларссон тяжело вздохнул, доставая из кармана куртки папиросу и зажигая её. Поднёс ко рту и затянулся. Пару секунд спустя коммунист выпустил клуб дыма, переводя взгляд на могилу. — Да-да, я снова курю, не осуждай меня, загонов хватает… — парень снова вздохнул и опустился на колени. — Не злись, что я редко появляюсь, сам понимаешь — работа. Зато сейчас первым делом к тебе, ребята даже не знают, что я уже приехал, — слабая улыбка скользнула по лицу Ларссона, — в любом случае, я каждый год пью колу в память о тебе, приятель.       Слабый ветер развивал волосы, привычно зачесанные под рожки, волновал траву под ногами и пару одиноко стоящих у плиты скудных букетика. — О, у меня есть кое-что для тебя, — коммунист слегка улыбнулся, открывая рюкзак, — просто вспомнил, как ты радовался, когда я привозил гостиницы, и подумал почему бы не сделать это снова, — он достал банку колы в непривычной рыжеватой обёртке. Немного покрутив её в руках, парень усмехнулся, — представляешь, они действительно начали делать колу с беконом… Тебе бы понравилось, — с нотками грусти в голосе произнес Торд, ставя банку к остальным. Снова запустив руку в рюкзак, Ларссон достал ещё одну банку. Со специфическим звуком она была открыта. — За тебя, дружище! — слегка приподняв банку выше, произнес сероглазый, делая несколько глотков любимого напитка друга-художника.       Ещё некоторое время Торд рассказывал старому другу всё произошедшие с ним за всё это время, попивая колу. Казалось, Эдд действительно сидел рядом и завороженно слушал не решаясь перебить, давая выговорится. — Что ж, пора идти, — парень вздохнул и встал, — пока, Эдд, — Ларссон вытер проступившие слезы и направился к выходу. — Пока, Торд, — внезапно услышал коммунист и остановился. Ему показалось, что он вновь услышал старого друга. Простояв в небольшом ступоре пару секунд, осознавая произошедшее, Торд нерешительно повернул голову в направлении звука. Краем глаза он заметил сидящего у могильной плиты парня в зелёном худи. За его спиной будто виднелись большие белые крылья. Парнишка добродушно улыбался. Быть может у Ларссона просто разыгралось воображение, но он был и не против, хотя бы так, вновь за столько лет увидеть лучшего друга. Торд продолжал стоять, боясь потерять это наваждение и вновь вернуться в реальность. В реальность, в которой вот уже десять лет нет Его. На глазах вновь блеснули слезы, а на лице появилась лёгкая улыбка. — Спасибо, Эдд.