Потерянный малыш

Лань Ванцзи никогда не назвал бы себя человеком, который чувствовал бы страх. Но сейчас отчаянно ища своего сына, он понимал то, что происходило внутри него сложно было охарактеризовать данным словом. Это ощущение было сродни умереть ужасной смертью, потому что если Ваньинь узнает, что он как-то прозевал их ребёнка, которого он рожал на протяжении тридцати одного часа. Он постоянно это вспоминал при возможности. Его названный брат, Вэй Усянь, вероятно, поможет ему, по той причине, что он ненавидел его с тех пор, как он совершил непростительное преступление «совратил его шиди», затем это выражение превратилось «сделал ребёнка его шиди», и в последствии оно стало «А-Ян — это дитё А-Чэна, а значит прекрасное создание». Лань Ванцзи не возражал против этого, но у него закралась мысль, что Вэй Усянь украл его сына, дабы доказать наконец Цзян Ваньину, что ему не нужен Лань Чжань, коль он даже за ребёнком усмотреть не может, а что уже говорить о более важных вещах. Он уверен, что Вэй Усянь думает, что Цзян Ваньинь невинен, при этом каким-то образом родившим малыша. А когда его заставили сесть перед Цзян Фэнмянем, который попросил их быть потише, и что имя Ваньинь, может перестать ему соответствовать. По мнению Лань Ванцзи, если бы Цзян Фэнмянь этого не хотел, ему тогда следовало выбрать другое имя. Так что на самом деле это его вина. Это то, на чём настаивал Лань Ванцзи, даже когда Ваньинь краснел от ярости он обещал отцу, что они будут сдерживать себя. Лань Ванцзи не дал Ваньину сдержать своё обещание, решив вместо этого заниматься с ним «интересным делом» так долго и хорошо, что тот не мог встать с постели целый день. Он очень гордился тем, что сделал. Цзян Фэнмянь не мог смотреть ему в глаза, и Лань Ванцзи знал, что он победил. Никто в Пристани Лотосов тоже не мог поднимать на него свои глаза, но его это особо и не волновало. Он только хотел, чтобы все знали, что Ваньинь принадлежал ему. Но, возможно, это будет ненадолго, потому что, если он действительно потерял сына, Ваньинь убьёт его. И тогда его дядя прикончит его, потому что его шуфу любил Ваньиня и Цзинъи больше, чем собственного племянника. Затем Вэй Усянь воскресит его, чтобы посмеяться над ним, после чего снова убьёт его. Только если он это всё не спланировал специально, дабы не подставить Лань Ванцзи. — Что ты делаешь? — послышалось у него за спиной, когда он пытался открыть сундук, полагая, что Цзинъи, возможно, научился их открывать. Он быстро обернулся, с хмурым выражением лица и посмотрел на улыбающегося Не Хуайсана, прислонившегося к дверному косяку. — Ничего, — ответил он, должно быть, слишком быстро, потому что Не Хуайсан — это акула, которая чует кровь в воде, он ужасный человек обладающий чудовищным желанием смотреть, как пылает мир, потому что ему хочется посмеяться. — Вы потеряли ребёнка и боитесь, что Цзян-сюн убьёт вас? Чёрт бы его побрал. Не Хуайсан был пятном в его жизни с тех пор, как они познакомились, они были вынуждены тусоваться вместе, потому что их братья были друзьями. Его брат никогда не удосужился сделать что-нибудь, когда Не Хуайсан откусил головы леденцов, тогда как Лань Ванцзи ничего не мог с этим поделать, просто потому, что знал, как сильно он это ненавидел. Он жил только для того, чтобы мучить, и у него это хорошо получалось. Но похоже, что Лань Ванцзи не единственная его жертва, потому что он просто смеялся. — Вэй-сюн тоже думает, что потерял его. Удивительно, что вас двоих убьют вместе, — он кивнул в сторону коридора. — Он где-то поблизости, если хочешь с ним объединиться и попытаться выжить. Лань Ванцзи действительно не желал объединяться с Вэй Усянем, но он сделает это для Цзинъи. Он беспокоился о том, где может находиться его сын, его сердце хаотично билось в груди, когда он быстро шёл по коридору, обнаружив Вэй Усяня, который мяукал. — Ты, что же считаешь, что мой сын — кот? Вэй Усянь повернулся, чтобы посмотреть на него, его собственные глаза сузились. — Если он не кот, то почему он приходил, когда я делал так раньше? Он кот, так как ребёнок шиди, — мужчина закатил глаза от осуждающего взгляда Лань Ванцзи. — Да ладно, ты же знаешь, что А-Чэн— кот. Я видел, как он ухаживал за тобой, а потом шипел, когда ты благодарил его. Лань Ванцзи не хотел об этом говорить, потому что у него не было желания признавать, что Вэй Усянь прав. Ваньинь делал это несколько раз. Он думал, что это мило, особенно когда они одни, и он мог прижать Ваньина к земле и шептать все похвалы ему на ухо, пока тот извивался, до того момента, пока не подчинялся, любви Лань Ванцзи, а вскоре и не только этому. Вэй Усянь сделал шаг назад от того места, где стоял, со стоном закрыв лицо руками. — Куда, чёрт возьми, он делся? А-Чэн прикончит меня, если узнает, что я его потерял. Лань Ванцзи тоже убил бы его, если бы он не был в такой же ситуации, поэтому он не мог злиться на Вэй Усяня. Потому что какой-то предок решил, что быть лицемером против правил, и добавил это на стену, не зная, что Лань Ванцзи сочтёт это очень утешительным в такие времена. Он услышал смех Не Хуайсана, прислонившегося к двери, следуя за Лань Ванцзи, как маленькая ужасная тень, которой он и являлся. Он задался вопросом, как бы расстроился его брат, если бы с Не Хуайсаном чисто «случайно» случилось что-то, что нельзя было бы доказать. Не смерть, конечно же, но, может быть, все его птицы разбрелись по его комнате, так что бы ему пришлось убирать беспорядок, который они устроили. Да, было бы столько убытка. Это очень приятная мысль. — Мне сложно поверить в то, что вы двое потеряли ребёнка. Вы двое действительно такие тупые, что вас смог перехитрить кто-то, кто не может сказать ничего, кроме «мама»? — Он также может сказать «красивый», — огрызнулся Лань Ванцзи. — Он любит говорить: «Мама хорошенькая». Возможно, Лань Ванцзи научил его этому, а может и нет, потому что ему нравилось, как был счастлив Ваньин, когда он это слышал. Не Хуайсан неподвижен. — О, это очаровательно, — он покачал головой. — Значит, он очень умный ребенок, а вы двое — идиоты. Ему, наверное, будет лучше без вас двоих. Лань Ванцзи посмотрел на него и почувствовал странное родство с Вэй Усянем, потому что знал, что другой мужчина тоже смотрел на Не Хуайсана. — Ты можешь просто помочь мне найти моего племянника? — рявкнул он. Не Хуайсан закатил глаза. — Я помогу вам только потому, что мне нравится Цзян-сюн. Так где вы его видели в последний раз? — В детской, — одновременно ответили они, переглянувшись в конце предложения. — Я на мгновение отвлёкся, — произнёс Лань Ванцзи, и Вэй Усянь кивнул в знак того, что у него было точно так же. — А потом он как будто исчез. Не Хуайсан глянул на них, а затем втянул воздух сквозь зубы, потому что знал, что этот шум действовал Лань Ванцзи на нервы. — Итак, я предлагаю, что милый маленький ребенок сумел прокрасться мимо двух самых уважаемых заклинателей своего поколения, потому что они отвлеклись? И никто знает, где он сейчас? Лань Ванцзи так хотелось сказать ему, дабы он заткнулся, но он не ориентировался в Нечистой Юдоли так, как Не Хуайсан, и поэтому он зависел от этого человека, который мог помочь ему найти его сына. Другой мужчина постукивал веером по подбородку. — Итак, мы последуем за своими следами из детской. Вэй Усянь разочарованно простонал: — Но куда, чёрт возьми, он мог пойти? Он же ребёнок, он просто пополз бы в любом направлении. Не Хуайсан выглядел так, как будто он не был совершенно ничем впечатлёным. — Он обожает свою мать, и, наверное, отправился на поиски Цзян-сюн и, вероятно, попытался бы отправиться в те места, где, как он помнил, должна быть его мать. Ты уже проверил комнаты для гостей? По крайней мере исключим их. Волна благодарности неохотно переполнила Лань Ванцзи за помощь Не Хуайсана, потому что он бегал по замку, сломя голову, пока не нашёл его. Но он никогда не известит его об этом. Он следовал за ним через дворец, пока они не дошди до гостевых комнат, лихорадочно ища повсюду своего ребёнка. Он не видел Цзинъи и не слышал его, но он должен быть где-то здесь, потому что Не Хуайсан прав. Цзинъи любил свою мать и, когда ему предоставлялась возможность, сразу же направлялся к Ваньину, чтобы побыть в его объятиях. Если он помнил, что его несли из комнаты для гостей в детскую, то он мог вполне вернуться этим же путём. Его и Ваньина комната была пуста, его сына не видно, и он не слышал торжествующих криков Вэй Усяня и Не Хуайсана в комнатах, которые они проверяли. Беспокойство тяжело и сильно билось в его сердце. Он перестал задаваться вопросом, что Ваньинь мог сделать с ним за потерю сына. Его нутро просто наполняелось страхом того, что могло случиться с его маленьким мальчиком. Он вышел из комнаты, оглядываясь по сторонам и требуя от своих глаз достаточного внимания, чтобы он мог сосредоточиться. Может, Цзинъи просто заблудился между детской и их покоями. А это значило, что он мог быть где угодно в особняке. Но Лань Ванцзи не прекращал искать своего сына и начал возвращаться в детскую, внимательно прислушиваясь к смеху сына по пути. Он был так сосредоточен на своем беспокойстве, что почти не увидел Цзинь Гуанъяо, который смотрел на него с кроткой улыбкой отвращения, не желая ничего говорить из-за своей дружбы с братом, точно так же, как Лань Ванцзи не хотел ничего говорить по той же причине, заставляющей их быть в этом странном безвыходном положении. — Ханьгуан-Цзюнь, что ты здесь делаешь? — спросил он. Лань Ванцзи не хотелось отвечать. Но он мог бы помочь, но это каким-то образом аукнется ему позже. Но его сын пропал прямо сейчас, и он мог чем-то помочь. Он открыл рот, чтобы попросить о помощи, но Цзинь Гуанъяо продолжил, говоря лучшие слова, которые Лань Ванцзи когда-либо слышал в своей жизни. — Я видел твоего сына и супруга в саду с дагэ. Они сказали, что были уверены, что ты скоро присоединишься к ним, когда я поинтересовался где ты. Сад. Цзинъи находился в саду с Ваньинем, и внезапно Лань Чжань снова задышал. Он заметил движение позади себя и отлично знал, что за ним стояли Вэй Усянь и Не Хуайсан. Хорошо. Ему не нужно было возвращаться, чтобы сообщить им, что они могут уже не волноваться. Он быстро пробормотал благодарность Цзинь Гуанъяо и поспешил к Ваньиню и Цзинъи, не желая больше выпускать их из виду. Он шёл так быстро, как только мог,прежде чем это можно будет назвать бегом, отчаянно пытаясь достичь их. Он выбежал на солнечный свет в саду и обнаружил, что Ваньинь сидел напротив Не Минцзюэ и разговаривал с ним, а Цзинъи спал на руках у матери. Он издал резкий вздох, и Ваньинь, должно быть, услышал его, настроенный на Лань Ванцзи, как он на своего мужа, и с улыбкой посмотрел в его сторону. Очень опасный. — Не Минцзюэ обнаружил, что А-Ян ползёт по коридору, направляясь ко мне на встречу, — ласково произнёс он. — Ни отца, ни дяди не было видно на горизонте, несмотря на то, что я оставил вас обоих в детской. Как же это случилось? — Ах, у тебя такой умный ребёнок, шиди, — заявил Вэй Усянь, садясь между ними. —Он знает, как ускользнуть и найти самого важного человека в мире. Он протянул руку, чтобы аккуратно убрать часть волос Цзинъи со его лица, мягко улыбаясь малышу, когда тот издал сладкий звук счастья. Ваньинь закатил глаза, но всё равно покраснел. Лань Ванцзи сел рядом с мужем, обнимая его за плечи. — Прости, Ваньинь, — искренне заявил он. — Я не виню тебя за то, что ты злишься из-за потери нашего сына. Омега сделал глубокий вдох. — Ты был достаточно наказан за то, что беспокоился о том, где был Цзинъи. Лань Ванцзи был благодарен за такую ​​милосердную любовь. А Цзинъи ближе прижался к материнской груди. Каждый день Лань Ванцзи думал, что сильнее уже не может любить свою семью, и каждый день он ошибается. Ваньин улыбнулся, глядя на их сына, слегка поправляя хватку, чтобы Цзинъи мог дышать. — И, — начал он, оглядываясь назад с блеском в глазах. — Ты должен будешь кое-что сделать для меня сегодня вечером.