Обсессия

      

«Я сожгу твои кроссовки, чтоб ты снова не пришла Я достану из кладовки дробь патронов для ружья И пускай друзья мне скажут, что всё будет хорошо Осторожен, ведь ты взглядом разъедаешь мне нутро»

      

      

разъедаешь мне нутро – конец солнечных дней

                    Утро начинается не с кофе, а с вибрации телефона под ухом. Прошло уже две недели, как они обустроились в Инадзуме, и жизнь, кажется, вновь шла своим чередом. Спокойная, размеренная, за исключением того, что Тарталья часто куда-то пропадал. Он особо не вдавался в подробности и тонкости того, куда улепетывал и какие такие дела решал, и Итэр пока что не вмешивался. Ключевое слово: пока что.              За это время он пересмотрел кучу вакансий в поисках работы и остановился на том, что знает лучше всего – официант в небольшое кафе с большой проходимостью, часовая ставка там была приличная, что вполне устраивало блондина, поэтому он откликнулся на предложение, прошел короткое собеседование и отправился домой ждать ответа. Как-то тянуло его обратно общаться с людьми, выполнять привычные обязанности и просто вернуться в состояние обычного, нормального человека. И теперь он, как ошпаренный кипятком, вскакивал с кровати и отвечал на звонок.              – Добрый день, Сора! Это Аяно, менеджер кафе «Oriental», хочу сообщить Вам, что Вы прошли проверку безопасности. Мы готовы принять Вас на должность бармена-официанта в наше заведение, – раздался голос из динамика. Блаженно. Парень чуть не кончил от счастья, радостно улыбаясь и облизывая губы. Наконец-то какой-то движ, аллилуйя, слава Ситису!              – Добрый день, это замечательная новость! Когда я могу подъехать для подписания договора? – теперь он расхаживал по комнате туда-сюда. На его танцы пришел и Тарталья, который с интересом высунул голову из коридора, наблюдая, как его сосед-ушлепок в одних боксерах подпрыгивает на месте, готовый стартануть в стратосферу от переизбытка эмоций              – Завтра можете подъехать к 10 утра, после Вы сразу выйдете на стажировку и получите униформу.              – Спасибо огромное! До свидания! – как только звонок был сброшен, Итэр сжал ладонь в кулак и резко дёрнул рукой вниз. – ЕС! Я ТЕПЕРЬ НЕ БЕЗРАБОТНЫЙ, УРА УРА УРА! – ну что, блять, понеслась макарена-тарантелла-рок-н-ролл. Тарталья усмехнулся, подперев косяк двери своим плечом и скрестив руки на груди. Некоторое время наблюдает, а затем громко гаркает так, чтобы все 30 этажей услышало:              – ДОБРОЕ УТРО, БЛЯТЬ! – видеть, как Итэр визжит подобно маленькой девочке, и, трясясь, подпрыгивает – самая лучшая награда для Чайльда. Эксклюзивный театр одного актера, а Тарталья – единственный зритель в первых рядах ВИП-зоны.              – СУКА ТЫ КОНЧЕННАЯ, КОЗЛИНА ТЫ ЕБАНАЯ, БЛЯТЬ, ДЕБИЛ ТЫ ЕБАНЫЙ, ТЫ ГАНДОН!!! – Итэр схватился за сердце и тяжело выдохнул – от такого «доброго утра» до «царствие небесное» недалеко. – Ты меня чуть до инфаркта не довел…– после взятия высокой ноты «бля» его голос просел, слегка сломался и отдавал сонной хрипотцой. Тарталья заржал в голос и чуть не выкатился в коридор, еле устояв на ногах, однако на это Итэр фыркнул и взял валявшуюся на кровати свободную футболку, накидывая ее на свое тело.              – Нет, кстати, ты реально худющий, аж ребра торчат. Откуда, кстати, тот шрам на спине? – тактично поинтересовался рыжеволосый, прошествовав на кухню, чтобы похвастаться своим скудным кулинарным талантом – Итэра в готовке ему всё-таки не переплюнуть, как бы ни хотелось это признавать. Он только умел готовить борщ по заветам своей матушки, да макароны с маслом, пельмени тут отродясь не водятся, одни хинкали да прочая восточная лабуда, от чего хотелось тоскливо выть одиноким волком. Лепить своими силами времени нет, свободная минутка выдаётся только на поспать, проснуться и снова на работу. Но все же сейчас сил у него хватило только на чашку кофе.              – В шестнадцать заработал на вписке, подрался с каким-то торчком, у него была заточка, вот и попытался прирезать, – фыркнул блондин и плюхнулся на стул, решив добить остатки вчерашнего кофе – оно плюхнулось в абсолютно пустой желудок с характерным звуком, но чувства голода все никак не наблюдалось. Невротизм ли, стресс или ещё какая лабуда – он не особо обращал на это внимание, однако ел, как по расписанию, сквозь «не хочу» и «не буду». – В конце концов, мы ее перевязали какими-то тряпками, меня взяли под руки и потащили спаивать, чтобы зашить ее прям с руки, было весело. Ну, и больно. Я вообще не помню, что там дальше было.              На него посмотрели, как на конченного идиота. Заслуженно.              Парень пожал плечами, решив спрятаться за очередным глотком из большой кружки, чтобы лишний раз не кинуть какое-нибудь криво-косое слово. Ей-богу, ему бы уже пора садиться писать чёртову автобиографию, а он просиживает штаны. У него не жизнь, а какой-то пиздец, ещё перекати поле свою роль не сыграло для полноты картины. Пушкин такого не писал, и Леонардо да Винчи не рисовал, все созидатели искусства просто встали и похлопали ему. Во влажных мечтах, разумеется.              Парень повел ртом в сторону, как бы обдумывая такой вариант развития своей жизни – стать заядлым хикканом-затворником и писать какие-нибудь книжки, по которым будет парочка таких же наглухо отбитых фанатеть, оставаясь на попечении Тартальи, пока тот не двинет кони – хорошая перспектива в каком-то плане, но отправлять себя на пенсию раньше времени он желанием не горел. Нервные отдыхают и курят в сторонке вместе с деперсонализацией, расточительно уничтожая запасы марихуаны – нет, ну а что? Так жить легче, в самом деле.              Итэр посмотрел на болтливое чудо техники, в отражении духовки выцепляя свой силуэт. Подавился кофе и чуть не ебнулся со стула. Однажды Итэр подсел слишком близко к Сяо, тот скривился и отодвинулся так, будто хотел пробить нахуй стену и улететь с десятого этажа, только чтобы рядом с ним не сидеть. Тогда парень обиженно подумал: «я что, такой страшный?». А теперь, смотря на себя в отражении, он понимал, что, в принципе, да – с ним бы ни одна кикимора болотная не захотела сидеть, чего там до привлекательных парней китайской национальности.              Не волосы, а какое-то воронье гнездо: торчащие во все стороны пряди говорили о том, что у него была явно интересная ночка. Тет-а-тет с кошмарами, ага. Ахуеть не встать, детский сад, штаны на лямках – да он целиком и полностью творение киноиндустрии в области ужастиков, это уже не клиника, это за 21+. А тело ломало так, будто по нему любезно проехалась тетя Зина на БЕЛАЗе. Выспаться в этой жизни ему точно никто не даст легальными способами, оставалось найти вариант, как впасть в кому до концов своих дней.              – Все ок? Выглядишь так, будто приведение увидел.              – Да нет, на себя посмотрел просто.              – Ну, да, выглядишь ты, мягко говоря, хуево.              – Пасть заткни.              – А что? Бог мне язык дал, чтоб не пизду лизать, а нести людям истину, вот я и выполняю поставленную задачу. Зато смотри, как профессиАнально!              – Тебе обязательно было делать акцент на букве «а»? Это даже не смешно.              – Лучше быть плохим комедиантом, чем ебаной душнилой, солнышко ты мое, – рыжеволосый потрепал его по голове, ероша и без того в конец запутанные блондинистые волосы, а затем сел рядом и сделал глоток свежезаваренного кофе, пока Итэр давился вчерашним. – Мне нужно будет уехать на неделю. Постарайся не разгромить хату раньше срока, окей?              – И куда ты собрался? – Итэр скептично вскинул брови, поджав губу.              – Заказ, – просто и без лишних подробностей пожал плечами Аякс, хитро улыбнувшись. – Ты главное не скисни, а то от твоего вида там молоко прокисло.              – Чайльд Аякс Тарталья, – черт возьми, кто дал ему тройное, блять, имя? – Этому молоку больше недели и оно сутки стояло вне холодильника, конечно оно скисло!              – Лучше быть плохим коме…              – Да заткнись, понял я все.              – Вот и умничка.              – Слушай, а вдруг они не отстали? Вдруг Сяо сюда заявится? – как-то опасливо спросил Итэр, искоса глянув в бездонные ярко-синие глаза. Твою мать, за душой у Тартальи из плохого тройное имя и профессия, а из хорошего природа наградила его ярыми рыжими, как пожар, волосами и такими завораживающими глазами. А ещё россыпью еле заметных веснушек на щеках.              – Солнышко мое, вдруг бывает только пук, а появление этого засранца здесь – вопрос времени и закономерности. Разумеется, он появится, и я даже не удивлюсь, если он уже в Инадзуме. Ты главное своей мордашкой поменьше свети и будет тебе счастье-совет-да-любовь.              – Ну-ну, успокоил прямо, – Итэр прижал коленки к груди, сгорбился и уткнулся в них носом, разочарованно выдыхая.              – Так, не ныть, не ссать, платки-трусы держать сухими, я же сказал, – Итэр поднял на него полный разочарования взгляд. Он сейчас был похож на зашуганного щенка, которого оставлять – значит нарушить все заповеди Господа Бога, это же самое натуральное проявление невиданной жестокости и бесчеловечности. Тарталья поджал губу. – Все будет нормально, постарайся просто меньше лицом светить, а если что – давай деру. За тобой присмотрят, не переживай!              – Что? То есть, слежка? – он поднял одну бровь, чуть вытянув свою тонкую шею.              – Именно! Поэтому постарайся успокоиться и считай, что ты в безопасности. Цисин действуют…очень тихо и обходительно, поэтому ходи и оглядывайся, держи хвост пистолетом, чтобы тебе тряпкой рот не заткнули и не утащили в машину в каком-нибудь переулке…кстати, да, по переулкам тоже не гуляй. Я на все сто и один процент уверен, что Сяо не станет посреди бела дня в толпе людей или на твоей работе приходить и утаскивать тебя силой, это же палево! Поэтому, – он сделал Итэру по голове лёгкий «пат-пат» и улыбнулся, – Будь спокоен и улыбайся чаще. А мне пора собираться.              Тарталья, блять, герой дешёвого романа – то увезет открывать новые континенты, то проспонсирует на какие-то мелкие вещи (и даже не требует, чтобы Итэр искал работу, а наоборот хочет, чтобы тот сидел в квартире, как принцесса в башне), теперь ещё и охрану к нему приставил. Парень даже не понимал, почему к нему такое пристальное внимание не только со стороны Аякса, он давно заметил в переглядах между Синьорой и Скарамуччей, что у них какой-то план по поводу того, что они вот так просто держат его в Инадзуме. Скорее всего, с большой вероятностью, он стал камнем преткновения, чтобы Цисин начали действовать и совершали какие-то компрометирующие действия. Как Синьора сказала ранее – это война, только блондину было трудно представить ее масштабы.              Вскоре Тарталья стоял уже собранный: поправил на плече спортивную сумку и усмехнулся. Он надел белую футболку, поверх клетчатую красную рубашку и обычные темные джинсы, на его шее висел кулон – небольшой небесно-голубой кристалл. Итэр думал, что это своеобразный оберег – спасает черта от таких же чертей, от этого хотелось усмехнуться, залезть в интернет и прочитать про индийскую мифологию, а потом нырнуть с головой в язычество – он точно не знал, откуда взялся такой красивый оберег, но хотелось узнать.              – Давай, не грусти тут, – он щёлкнул тому по лбу в качестве прощания и ушел, оставив Итэра совсем одного. Он ещё несколько секунд стоял напротив закрытой входной двери, сверля ту опустевшим взглядом, а затем развернулся на пятках и ушел в свою комнату, прикрыв за собой дверь. Так…Сяо в Инадзуме, верно?              С какими целями он заявился сюда? Наверняка, чтобы убить его. Ему ведь не составит труда это сделать. Но Тарталья сказал, что за ним будут приглядывать из тени. А что, если он обманул его? Что если это все было сказано, чтобы Итэр успокоился и пришел в себя, наконец?              Липкий страх пробежался по спине табуном мерзких мурашек, покрыл собой кожу невидимой пленкой и вгрызся в сознание какой-то навязчивой идеей того, что он может умереть, хоть сейчас, если выйдет на улицу. Сковал так прочно, что пошевелиться было трудно.              «Ты – балласт, назойливая мушка, которую нужно убрать. Только посмотри на себя! Ты ни на что не годен, только мешаешься. В этом эпицентре событий ты ебаная черная дыра, которая притягивает к себе неприятности. И ты подставляешь Тарталью под удар своим присутствием рядом»               Ты жалкий. Ты никчёмный.       Выйди на улицу и слови пулю в голову.              Если так случится, то никто не заметит. Ты никому не нужен. А Аякс вздохнет с облегчением, потому что ты – непосильная ноша, отягощающее бремя.       

      Я не хочу умирать.

             Он придет и убьет тебя, обязательно убьет.       

      Я не хочу…

             Хочешь или не хочешь, никто твоего мнения не спрашивал. Ты должен умереть.       

      Мне страшно.

             Закончи, как с̷͙͖̗͉̭͖̜̩͕̰̫͉̫̠̥̦̬̙̙͕͎̠̩̃́͛̓̉̄͗̐́͂̎̚ͅв̵͇͖͔̜̞̞̭̲̙̭̯̤͚̝̘̘̮̲̳̭̠̤͇̾̑̒̏͊̒͊́̓̇̓͊̈̄͂͛̃о̸̗̙͕̬͉̘͚͇͙̬͇̥͚̗̬͙̥͖̱̬̥͍̎̆̄̓͗̉̊̐̐̑̄̿͋̊̓̿̈̀̽̋ͅͅя̴̮̳̰̬̝̮͕͕̫̙͖̥̳͖͉̞͔̟͔́͗̾̇́̄̈́̇͒̈́̋̓̌̌̅̃̊͌ м҈̘̘͈̗̠̠͈̘̩̙̤͕̪̞̦̟̭̃͑̾̔͒͛̾̂́̊͂̇̔͆͊̀̉̀̒̔̿͆͆̚ӓ̸͍̥̦͙͚͓͖͇̫̪͖͎̱͕̤̥̪̟̠̗́̽̈́̾͋̇̐̓̌̅̃̆̋̐̍͋̊́̓͆̓͆̚̚ͅт҈͙̲͎̘̙͇͕͔̩̥̪͎̣̘̱̝̩̖̣̬̐̒͛̈̎̈́̉͆̾̍̾̾̀̚̚ь̷͓͓̗̘̤̬̗̝͚̮̮̮̯͈̦̪̜̭̲͖̠͋̋̆͂́̍̈́͆̎̑̋̓̏͗̏͆̾̎̍̍͑͗́ͅ. Ты хочешь, чтобы Сяо замарал собственные руки твоей г̸н̷҉и̴҈л̴̵о҉й̸ к҈р̸о҈̷в̵҉ь҉҉ю̸? Ни один даже самый отпетый ублюдок на свете не захочет к тебе прикасаться. Заруби себе на носу это.       

      Я не хочу умирать…

      

      Я не хочу умирать…

      

      Я не хочу, не хочу, н̸е҈ х̶о̵ч҉у̶…

             Хватит-хватит-хватит…        Д̴а҈в҉а̸й̷,҉ в̴з̶д̴е҈р̵н̶и̵с̴ь̵ п̸о̸д̸ п҉о̶т̵о̵л̵к҈о̸м҉…҉              – ПРЕКРАТИ! – парень подскочил, испугавшись собственного вскрика. Итэр тяжело дышал, в шоке смотря перед собой. По виску стекла капелька соленого пота, обжигая кожу приятным холодком, от которого становилось спокойнее. Он промычал что-то несвязанные для самого себя, шумно сглотнув, чтобы смочить слипшиеся горло, и поднялся на дрожащие от ужаса и шока ноги. Ему было страшно. Пиздец, как страшно. Он даже ничего не понял. Не понял, как эти мысли появились в его голове. Не понял, откуда взялся этот голос. Совершенно ни-че-го не понял. – Мне нужно умыться…              Он шатающейся походкой направился в ванную, держась за стены, чтобы точно не грохнуться на пол с глухим стуком. Ноги все ещё не слушались, будто работали отдельно от всего тела, будто у них появился свой собственный разум. А голова шла кругом, устраивая ему целый аттракцион. Но когда кожи лица коснулась ледяная вода, стало как-то легче. Он смотрит некоторое время перед собой, иногда жмурясь, опирается на раковину обеими руками, опустив голову, и наблюдает, как с волос капает вода. Постепенно чувства приходят в норму, но ощущение, будто за ним кто-то смотрит из того угла справа, все никак не покидает.              Итэр делает глубокий вдох и на выдохе резко оборачивается в тот самый угол, но никого там не видит. Однако кожу все ещё неприятно покалывает – с головы до пят окутывает, будто покрывало, стягивает руки и ноги, вгоняет в оцепенение и непонятный страх.              Пока он дома – он в безопасности. Если не высунется лишний раз на улицу, все будет нормально. Если не будет далеко уходит, все будет в порядке, все ведь очень просто! Правда ведь?..              Блондин поджал губу и снова опустил взгляд в раковину – вода все ещё была включена, омывала белую поверхность и стекала к сливу. В этом белом шуме, кажется, слышатся голоса. Он пытается их игнорировать – абсолютно хаотичный беспорядочный набор слов знакомых голосов как кислота разъедает мозг и плавит его в жижу, по консистенции напоминающую передержанную овсянку – склизкую и липкую.              Мотнув головой, оставляя вокруг капли воды, Итэр направился на кухню снова, не забыв выключить кран. Всё-таки, кажется, квартира точно не будет в порядке к приезду Тартальи, поскольку его начала разъедать непонятно откуда взявшаяся злоба и агрессия. Скрипнув рядом белых зубов и прикусив щеку, Итэр решил взяться за готовку, чтобы отвлечься от назойливых мыслей и навязчивых страхов. Однако, заглянув в нижний отсек шкафа, разочарованно и испуганно выдохнул – картошки нет, а это значит, что придется выйти на улицу. Блять. Ну только не это. Может, всё-таки ну его – эту готовку? Съест чего-нибудь, что могло попасться под руку, однако будто специально по канонам законов подлой Вселенной, ничего съедобного не было – да хоть бы элементарно йогурт, но и тот отсутствовал.              В основном они обходились доставкой еды. Зайти в интернет и найти номер какой-нибудь забегаловки было не так уж и сложно, оборот мыслей подгонял и урчащий так некстати желудок, который решил всё-таки проснуться именно в этот момент именно этого гребаного дня, неожиданно вспомнив о своих функциях. Блондин сглотнул и решил посмотреть правде в глаза – он ведёт себя, как ебнутый параноик. Да, пусть Сяо и в Инадзуме, но ничего не случится, если он выйдет, блять, к круглосуточному магазину, который находился буквально через дорогу.              Взвесив все «за» и «против», он пришел к осознанию того, что он конченный идиот в который раз за свою короткую жизнь, дал себе отрезвляющую пощечину, для полного достижения эффекта кулаком зарядил в свой живот и пошел осматривать полки на наличие, а вернее: отсутствия, продуктов. Он накидал в заметки телефона относительно небольшой списочек и пошел собираться. За эти две недели он обустроил свою комнату и даже обзавелся новыми вещами – Синьора как-то затащила его в какой-то ТЦ, где устроила целый показ мод – шоппинг тогда выдался очень изнурительным, он лично познакомился со всеми продавцами магазинов одежды и перемерил чуть ли не половину ассортимента представленных вариантов. Под конец Розалина сжалилась над бедолагой: Итэр чуть ли не в ногах у нее валялся и жалобно скулил, умоляя вернуться домой.              Парня снова передернуло – Синьора действительно ужасный человек, когда дело касается покупки одежды, и повторять подобный экспириенс он не особо горел желанием. Вытащив из шкафа спортивные штаны вместе с толстовской, он начал одеваться. Свой гардероб он в шутку в голове называет «50 оттенков черного», а потом выдыхает из-за тупости подобной шутки, но действительно – он выглядит, как жертва БДСМ фанфика сейчас: на спортивных штанах тут и там висят ремешки, на рукавах толстовки та же самая картина, ещё цепь на кармане прибавилась. Он точно не знал, чем руководствовался, когда покупал эти вещи, однако попасть под влияние Синьоры очень легко, ты даже не заметишь, как в следующую секунду тупо и безоговорочно соглашаешься с ее мнением и думаешь: «Хм, действительно, этот принт с феями Winx просто прекрасен, почему его никто не покупает?».              Для пущего эффекта и конфиденциальности он накинул капюшон на голову, а на лицо натянул черную маску. Ну, теперь его точно никто не узнает, особенно Сяо – по одному взгляду трудно понять, что за человек перед тобой. Главное, чтобы продавщицы его за ебанутого дрейн додика, который пришел грабить и бесчинствовать в их разъебанный маленький круглосуточный, не сочли и не вызвали копов. Из всех самое веселое настроение сегодня было у белого принта с Hello Kitty – она ему издевательски подмигивала, порицая его параноидальное настроение. Итэр не виноват в том, что проиграл в русскую рулетку – чистое совпадение и холодные математические расчеты, не зависящие от его мыслей, желаний и сходки планет на орбите Солнца.              Итэр накинул рюкзак на плечи, натянул на свои ноги белые кроссовки, ещё раз сыграл мысленно с самим собой в «камень-ножницы-бумага» и вышел из квартиры в светлый подъезд. Он похож на какого-то неприкаянного, черная дыра в матрице реальности, размытое, черт возьми, пятно. Только так и привлекает внимание всем своим видом – от такого даже самый отпетый ублюдок будет шарахаться, как от прокаженного или чахоточного, а убежденные атеисты перекрестятся и поверят в Бога. Заслуженно, в принципе. Он сам себя шугается, когда в зеркале видит.              Уже на первом этаже он чувствует запах улицы, мокрого асфальта, осевшей пыли, а ещё – опасности. По ту сторону двери кипит мирная жизнь, проезжают мимо машины, смеются дети, о чем-то переговариваются взрослые, но тонким шлейфом сквозь эти грани обычной реальности и повседневной жизни тянется та самая нить смерти, которая завязывается на его шее прочным узлом. Итэр сглатывает вязкую слюну и делает несколько шагов назад, пытаясь собраться с мыслями.              «Все в порядке. Ты в маске, в капюшоне, тебя не узнать. Просто перейди, блять, дорогу и купи все, что нужно,» – пальцы нервно подрагивают на лямках рюкзака, сжимаются на них до онемения. Материал неприятно вгрызается в кожу. В какой-то момент, ему даже кажется, что они срослись вместе, однако позже руки безвольно падают вниз по швам, а тело расслабляется. Все нормально. Три глубоких вдоха – три коротких выдоха. Ничего не случится и не произойдет, надо просто сделать это. Однако сердце все никак не успокаивалось – тревожно танцевала чечётку, отдаваясь в ребрах мощным ритмом так, что дрожь в костях доходила до кончиков пальцев.              Этот страх бил под колени, сжимался на горле раскаленным ошейником и тянул назад – обратно в квартиру, туда, где безопасно. Но парень сопротивляется, мотает головой, издает тихий рык и, нажав на кнопку, толкает железную дверь. От глубокого и частого дыхания лёгкие горят, сердце вот-вот остановится, сознание мутнеет, но когда яркий уличный свет разгоняет кромешную тьму на первом этаже и ослепляет его взор, кажется, будто весь страх остался где-то позади за его спиной – шипит и ловкой змеёй ускользает в самый темный угол.              Лицо обдало ветром – серая улица, затянутое такими же мрачными тучами небо и лёгкий моросящий дождик. Однако, на улице было тепло и очень приятно. Дети весело резвились чуть поодаль, рисуя мелками на мокром тротуаре – это была плохая идея, – девочки играли в классики, мальчишки проигрывали свои коллекционные карты в крестики-нолики, на лавочке совсем рядом с ними сидели женщины и обсуждали свою спокойную жизнь – у одной муж в командировку уехал, у другой подозрительно часто задерживается на работе, а у третьей проблемы со старшим сыном. Итэр посмотрел в другую сторону: небольшая группа подростков сидела на железном заборчике, слушала на колонке какой-то трек рэп-исполнителя и пила энергетики, иногда звонко взрываясь коллективным смехом. Все как обычно. Ничего страшного. Все нормально.              От этого осознания ему стало даже как-то не по себе.              «Да блять, то не так, то это не так, аж бесит,» – Итэр фыркнул на реакцию своего организма, спустился с пандуса и бодрым шагом зашагал упрямо к своей цели – магазин продуктов. По классике, там уже валяется давно знакомый бомж – дядя Иширо, с которым Итэру доводилось видеться множество раз за эти две недели, даже водку покупал пару раз. Но сейчас он спал спокойным сном, укрывшись каким-то разорванным одеялом, которое нашел бог невесть где. Осторожно перешагнув через его тушу, он взмыл по лестнице и оказался в просторном помещении. Выцепил взглядом свободную тележку, закинул в нее рюкзак, достал телефон и пошел-поехал бороздить просторы этого запутанного лабиринта.              Им бы мерчандайзера сменить, от такой раскладки продуктов у парня глаза на лоб полезли, настолько хреново все было обставлено и не по стандартам магазинов, что его внутренний перфекционист завизжал от ужаса, отравился, вскрылся и застрелился, чтоб наверняка. Он плутал несколько минут в поисках нужных продуктов – они разложены абы как и вверх тормашками, аж голова шла кругом. И в одном из отделов он наткнулся на работника этого магазина – тучную женщину за 40, которая раскладывала товары. Вот, наверное, виновник и причина ночных кошмаров заядлых педантов в одном лице нашелся. Гений властвует над хаосом, а местный мерчандайзер не просто властвует - он и является его причиной. Наверное, она полагается на тот факт, что со временем хаос и порядок синхронизируются, только это тот случай, когда это совсем не так работает.              – Добрый день, не подскажите ли…– о. Это было…ладно, он не испугался, просто удивился, когда ее глаза уставились прямо на него. Вернее, уставился. Второй уехал куда-то влево на северо-восток. Это многое объясняет. – Г…где у вас консервация продается? – его хриплый голос немного дрогнул от накатившего удивления. Что ж, ладно, никого не осуждает и не будет, это подло, он просто на взводе. Наверное.              Женщина молча оглядела его с головы до ног, скривилась от вида этого всплеска фантазии сумасшедшего дизайнера – опять же, подумал Итэр, заслуженно, – и хриплым прокуренным голосом ответила:              – Два раза налево, один раз направо, в конце у стены будет нужный отдел, – и отвернулась, решив абсолютно и полностью игнорировать существование этого ходячего недоразумения. Парень хмыкнул, пожал плечами и последовал ее инструкциям. Постепенно ориентироваться и постигать данный хаос было всё проще – тележка наполнялась нужными продуктами и, в конце концов, Итэр закрыл список.              – Только посмотри!..ахуеть…– шепот позади его никак не удивил. Ну, да, такое только ленивый бы не посмел обсудить – он будто сошел с картинки из Пинтереста. Не поржать и не угарнуть – грех просто. Он обречённо опустил плечи, вскинул голову, и двинулся дальше.              – Да, красивый…а ты глаза его видела? Почти золотые!..– чего?..              Он слегка затормозил, сделав вид, будто его что-то заинтересовало на полке с печеньями. Вот те и сюрприз – кушай и не подавись. Однако желание погреть уши, что же ещё они такого о нем скажут, взяло верх над здравым смыслом.              – Да-да-да, интересно, это линзы или его настоящий цвет? – ладно, у местных девушек…странные вкусы. Или они все сейчас угарают по таким нарядам? – Блин, он сейчас уйдет, перехватывай!..              Нет-нет-нет, пора сматываться.       – Кхм-кхм, молодой человек, подождите! – твою мать. Он и не заметил, как незнакомка подскочила к нему вплотную и преградила дорогу к кассе. Он вопросительно вскинул бровь, спокойно и молча уставившись на нее в ожидании, пока она продолжит. – Вы случайно не в ломбарде работаете? – нет, он не работает. И не собирается. Поэтому продолжает молчать. Девушка смутилась от такого молчания ещё больше, поджимая губы и краснея, как липовый цвет. – Т…тогда по-почему я хочу быть вашей заложницей? Ахахах…а…я хотела сказать, что…Вы…Вы просто замечательно выглядите! Я хотела бы спросить…ну…Ваш номер телефона! – мило, очень мило.              – Нет, я занят, – он вздохнул и на секунду прикрыл глаза. Ну что за день, твою мать, он сейчас сгорит от стыда и неловкости! От такого финта ушами со стороны девушки он знатно так ахуел и выпал в осадок, его голос все ещё хрипел, горло болело, он хотел уже поскорее домой, выпить теплого чая и расслабиться, а пока он здесь на его плечи давит напряжение, беспокойство и растерянность. Никогда бы он в жизни не подумал, что будет так бояться покинуть пределы квартиры, чтобы сходить в ебучий круглосуточный.              Итэр ловко обогнул ее так, что та даже понять ничего не успела, и направился к кассе, оставив позади себя млеющую девушку, которая, видимо, только начала читать сборник подкатов для чайников. Уже там молодая кассирша положила на него глаз. До этого она скучающим взглядом смотрела в телефон, просиживая часы на ужасно скучной смене в практически пустом магазине. Но стоило ей поднять взгляд на подошедшего блондина, как тот же несчастный гаджет полетел к ней под ноги. Она ойкнула, выпучив от смущения глаза, и быстро скрылась за стойкой, пытаясь поднять упавший смартфон. А после, поднимая голову, ударилась затылком о столешницу. Прикол на приколе. Итэр про себя поржал с такой картины.              – Вы в порядке? – тактично поинтересовался он, пытаясь придать своему голосу спокойный тон. Динь-дон - «Ситуация сюр», блять.              – Д…да-да, прошу меня простить! – она потерла ушибленное место, тут же концентрируясь на появившейся работе. Методично отбивала оказавшиеся на ленте кассы продукты. Огурцы, помидоры, лук, картошка, три банки тушёнки, дохрена БП лапши, пять банок энергетиков, две бутылки пепси и несколько снеков. Блять, как он это все потащит? Набрал, не подумав об этом – ну, как обычно. Итэр – идиот и откровенно душевно долбоеб.              Овощи загрузил в рюкзак, остальное распихал по пакетам. Ну, все просто, кажется.              – С Вас 3578 моры, – донеслось до его уха, он спокойно и молча поднес телефон к терминалу для бесконтактной оплаты, выждал секунду, приложил палец к сенсору для отпечатка пальца, получил уведомление о том, что оплата успешно прошла, и убрал гаджет в карман штанов. Домой-домой-домой и ещё раз домой, да поскорее. Парень быстро поднял пакеты, переполненные всем накопленным добром, и засобирался к выходу. – А, извините, не могли бы вы оставить свой…              – Нет, я занят. – пожалуйста, помогите.              Домой он летел быстрее пули, однако пришлось остановиться, чтобы пропустить целую очередь машин.              «Блять, откуда вас столько?» – он нервно топтал под собой асфальт, поставив пакеты на землю, а сам скрестил руки на груди, бегло иногда поглядывая на таймер светофора, который горел красным для пешеходов. Дождь давно прекратился, тучи стремительно летели по небу, постепенно как-то начинало темнеть. Сначала он удивился такому раскладу, а потом вспомнил, что проснулся в два часа дня, а сейчас на улице осень, значит темнеет раньше. Замечательно. Оказывается, в магазине он проторчал добрые сорок минут. Парень тяжело вздохнул, на мгновение прикрыв тяжелеющие веки, а потом, сосредоточившись на окружении, открыл снова, уставившись на ту сторону дороги.              Между мелькнувших машин он заметил знакомые бирюзовые волосы и застыл в оцепенении.              Блять.              Блять-блять-блять.              Помноженное на бесконечность «только не это».              Он прищурил глаза, на мгновение забыв, как дышать. Холодно. Одиноко. Страшно. Некоторое безумие в нем захихикало, когда он вглядывался в силуэт на той стороне, который иногда скрывался за очередной проезжающей машиной.              Он нашел его, да? Нашел, где живёт. Пришел по его душу. Или забрать. Он не хочет.              «Ты идиота кусок, знаешь»              Черт возьми, хотелось рассмеяться в такт зазвучавшей симфонии безумного смеха в его голове от отчаяния. Он хотел было схватить пакеты и бежать, куда глаза глядят, звонить Тарталье и судорожно сообщать о том, что их нашли. Непослушное тело пришлось брать под контроль резким рывком руки в сторону, собрав все силы, которые у него только были. А человек все мерцал напротив так насмешливо и издевательски, что зубы чесались натурально загрызть его.              Агрессия, произрастающая из ужаса – вот, что страшно. В таком состоянии человек готов бороться до последней капли крови, рвать все живое за место под солнцем голыми руками. Адреналин ударил по мозгам оглушающей вспышкой, после которой в ушах начало пищать, в висках ощутимо отдавалась ускоренная дробь сердца. Он уже представлял, как будет сопротивляться, выстраивал в голове картины того, как отберёт, возможно, пистолет. Фантазировал, как застрелит его, если потребуется. Ощущал горячую липкую кровь на собственных руках, которая вязко тянется меж пальцев, подобно свежему мёду. Желание убить и бороться до последнего собрало внутри целый оркестр, а маэстро этого концерта – его звериная жестокость, голодная до таких игрищ и представлений. Для нее его фантазии – настоящие яства, абсолютно ядовитая и токсичная концентрация ненависти и низких пороков, которые обитают в омуте его гнилой души.              А потом Итэра отпустило, когда он понял, что там стоит абсолютно незнакомый ему человек. Прошло уже 15 секунд с того момента, как загорелся зелёный, незнакомец приближался к нему абсолютно спокойным шагом, даже не подозревая того, что этот чокнутый представлял в голове расправу над ним. Весело переговаривался с кем-то по телефону.              Он прошел мимо, так и не заметив на себе абсолютно пустой, холодный и полный безумия взгляд, которым блондин проводил его.              Итэр выдохнул, прикрыл глаза, медленно поднял пакеты с земли и пошел к своему дому дальше, забив на то, что уже загорелся красный, а обезумевшие от негодования водители упорно сигналили ему вслед и плевались бранью. Парню абсолютно насрать. Он только что предотвратил убийство одной только своей выдержкой. Ещё никогда в жизни он не проявлял таких чудес самоконтроля. Однако это нечто - проснувшееся в нем желание не просто избить, а конкретно убить, осело на сердце тяжёлым грузом. Он не знал, что теперь делать с этим ощущением. И как сдерживаться, чтобы не вкусить запретного плода.              В тот вечер он закрылся в своей комнате, так и бросив все продукты в коридоре у входной двери. Ещё никогда в своей жизни он так быстро не бегал.