cross-reference

Проходит три дня прежде чем Чуе, к сожалению, вновь напомнят о недавнем событии. А это, естественно, из-за его мудака напарника, Дазая Осаму. — Миссия была успешной, да? — комментирует Дазай, с любопытством наклонив голову. — Я определённо не ожидал, что Чиби сможет выполнить её без помощи своего хозяина, — Чуя хмурится, но все равно не отвечает Осаму, вместо этого переключая своё внимание обратно к телевизору, репортёр всё бубнит и бубнит о... чём-то, и Чуя солгал бы, если бы сказал, что ему интересно это слушать, потому что это определённо не так. — А теперь ты еще и игнорируешь меня! Чуя демонстративно продолжает смотреть вперёд. Дазай драматично вздыхает, перекидывая ноги через кофейный столик. — Что же могло произойти, раз ты так хочешь расстроить меня, Чуя? Чуя, издав многострадальный вздох, наконец поворачивает голову к своему другу или напарнику, ну или вынужденному соседу по комнате. — Разве это не может быть просто потому что я считаю, что ты раздражающий кусок дерьма? — Нет, это не то! Если бы это было так, то ты бы послал меня примерно к черту и обратно. Накахара щёлкает языком. Конечно он сделал бы это. — Всё в порядке, — ворчит Чуя, закатив глаза. Со стороны, это даже выглядит так, будто Дазай беспокоится, что довольно согревает душу… Но, зная последнего, это, вероятно, невозможно. Дазай хмыкает. — Тогда для меня не будет особой проблемой задать вопрос, не случилось ли чего-нибудь интересного на миссии, верно? — спрашивает он, по-идиотски шевеля бровями. — Почему ты думаешь, что что-то случилось? — Назовём это интуицией. — Я имею в виду…— Чуя на секунду обдумывает вопрос. — Кроме того, что мой первый поцелуй украли, заставили надеть платье и испачкали мою новую обувь, то ничего особенного. — А? Накахара непонимающе моргает. — Что? Осаму смотрит на него с самым близким выражением недоверия на лице, которое Чуя когда-либо у него видел. — У тебя украли что? — О, — Накахара прищуривается. Что он опять сказал?.. Ах, верно. — Мой первый поцелуй? Напарник совершенно по-тупому смотрит на него, и Чуя начинает чувствовать себя немного неловко под этим взглядом: — Что ты уставился, скумбрия?! — Ничего, — сказал как отрезал. Затем с излишним энтузиазмом, который для Чуи показался слишком фальшивым, он щебечет: — Ну, и каково это было? — Каково было что? — эхом отозвался Чуя. — У Чиби такой маленький мозг… Как прошёл поцелуй? Соответствовал ли твоим ожиданиям? А может всё было гораздо хуже? Или наоборот? Чуя морщится от воспоминаний. — Я был не в восторге, — сокрушается Накахара, содрогаясь. — он постоянно пытался залезть в мой рот языком, да и он даже не собирался прекратить, когда я сказал об этом. Мне чуть ли не пришлось проломить ему череп, чтобы этой тупой башке донести хоть что-то. Дазай моргает, и Чуя понимает, что слова, которые напарник сейчас скажет, кажется, будут не особо лестными. Но парень явно не был готов к тому, что Дазай произнесёт дальше. — Если ты так не в восторге, то я могу показать тебе на что это должно быть похоже. Готов поспорить, что я на несколько уровней круче. Сердце Чуи на мгновение замирает. Он по-совиному моргает, затем качает головой. Взгляд Дазая не показывал ничего, кроме ожидания и это всё, что Чуе нужно было увидеть, чтобы понять, что он на самом деле не ослышался. — Ты, — Чуя указывает на Осаму, затем снова на себя, — хочешь показать мне, — он подносит палец к своим губам. — Как правильно целоваться? Дазай невинно улыбается. — Ага. — И ты готов поспорить, что у тебя получится лучше? — Естественно. Накахара запрокидывает голову, чтобы посмотреть в потолок. Должно быть, он что-то не так расслышал. Должно быть. Он надеется, что, чёрт возьми, так оно и есть. *** «Если ты так не в восторге, то я могу продемонстрировать тебе, на что это должно быть похоже.» Чуя спотыкается об собственные ноги, щёки пылают от смущения. Хироцу делает паузу и поднимает бровь, но ничего не говорит. Слова этого ублюдка крутятся в голове целую неделю, словно назло мешая их позабыть и насмехаясь над ним. Он почти влетел головой в стену в какой-то момент, тренируясь на днях с Гин и близок к тому, чтобы сейчас повторить это с Хироцу. — Извините, — бормочет он. — Я просто… Отвлекся. — Не извиняйся, Чуя-кун. Я все понимаю, порой с Дазай-куном действительно бывает сложно. Накахара хмурится. — Дазай? Разве я упоминал этого ублюдка? — Ты думаешь о нём, разве нет? — задумчиво спрашивает Хироцу. — Нет. Совершенно нет. Да я бы никогда. С чего бы это я вообще должен думать о нем? Кажется, Хироцу не особо впечатлён ответом, но, честно говоря, находясь бы Чуя на его месте, реакция была бы явно схожей. Именно в этот момент он мысленно сдаётся и все же решает принять предложение Дазая. К чёрту гордость. *** Спустя пять часов Чуя заходит в их общую комнату и захлопывает дверь. — Дазай, где ты?! В этот момент он встречается взглядом со скумбрией, лежащей на животе на их диване, изо рта у него свисал леденец, а в руках была игровая приставка. Осаму смотрит на него своими большими глазами, и Чуя понимает, что его решимость медленно, но верно гаснет. Парень подавляет вздох. — Ты безнадёжен, — ворчит он, разуваясь. — О, Чуя сегодня на взводе, — замечает Дазай, перекатывая языком леденец во рту. Глаза Чуи тут же сосредотачиваются на этом движении, на его губах, которые были немного влажные из-за слюны и… Чуя жмурится, лицо всё горит. Нет! Хватит! Он здесь только для того, чтобы выиграть пари. Да, именно для этого. Дазай ухмыляется и вопросительно приподнимает брови. — Что же заставило тебя так задуматься? Не стоит перенапрягать свой высохший мозг, Чиби. Раннее смущение резко переросло в уже знакомую ярость. — Заткнись! Он скоро начнет уменьшаться именно из-за разговоров с тобой! — Эх, ты действительно идиот. И каким же образом это возможно? — Тогда как, по твоей логике, моя шляпа может сжать мозг? — Ого, в твоей голове есть целый грамм знаний, браво! — Какой же ты всё-таки наглый, — хмурится Накахара. Напарник выжидающе смотрит на него, отодвигаясь на другой угол дивана, чтобы освободить место. Чуя еле слышно вздыхает. Сейчас он действительно сам себе роет могилу. — Хорошо, — наконец сдаётся он, садясь напротив Осаму на другой конец дивана. Парень пытается придумать как сформулировать вопрос, но всё же решает, что сказать ему напрямую — лучший исход. — Помнишь это… Пари? Дазай задумывается. — То, что было сегодня о том, кто первый смог бы выбесить Коё-сан? Или вчерашний спор о том, кто поймает больше кошек? А может то, что было в среду? О том, кто сможет отрезать больше волос, чтобы другие ничего не заподозрили.. — Никакое из этих! — начинает вскипать Чуя. — И все эти пари я выиграл, — самодовольно заканчивает Дазай. Бровь Чуи дёргается. — То, что было на прошлой неделе. — Их было так много. Тебе стоит быть более конкретным, Чиби. — Ты чертовски раздражаешь, — жалуется Чуя, подтягивая колени под себя, — я говорю о том, которое было связано с поцелуем. Пари о поцелуе было только одно. Поэтому Дазаю стоило бы понять намёк. Для его же блага. — Хм, — Осаму немного наклоняется к нему, — Ты про то, от которого отказался? — Да..? — Чуя правда не хотел, чтобы это звучало как вопрос. — Ах, — лицо Дазая становится всё более самодовольным, — и, полагаю, сейчас ты согласен на пари? — … — Я знал, что ты придёшь. Это ведь так предсказуемо. — Хватит меня выводить! Дазай хихикает, подпирая подбородок кулаком. — Не думаю, что смогу что-то сформулировать так, чтобы это не было столь неловко, — поддразнивает он. — Ведь именно ты являешься тем человеком, который хочет меня сейчас поцеловать. Чуя скрипит зубами. Но с огромной неохотой, парень признаёт, что это правда звучит странно, будто Чуя действительно выпрашивает поцелуй. Осаму кидает на него недоверчивый взгляд, и Чуя с усилием смотрит на напарника в ответ. — Неужели Чуя совсем не любопытен? — Любопытен в чём? В том, чтобы проверить, насколько ты схож с вонючей рыбой на самом деле? Дазай показывает язык. — Как бы то ни было, это мне стоит остерегаться собаки, которая прямо сейчас пускает слюни на меня. — Какой же ты мудак! Мы сделаем это или как?! — Итак, выходит, ты хочешь поцеловать меня! — голос Дазая звучит совершенно восторженно. Срань господня. Такими темпами Чуя совершит убийство в своей собственной квартире. — Представь себе, я в курсе. — выпаливает он исключительно, чтобы побыстрее покончить с этим. — А теперь, поторопись уже! Осаму на мгновение замолкает. Чуя хмурится, потому что он готов поклясться, что видит лёгкий румянец на щеках напарника. А затем, поскольку Дазай решает ещё больше разозлить Чую, он говорит: — Я хочу, чтобы ты попросил. — Попросил о чём? — Чуя непонимающе смотрит на него. Дазай напевает и изображает глубокую задумчивость, постукивая пальцем по подбородку. — Даже не знаю… Может быть, что-то вроде: «Дазай-сан, пожалуйста, поцелуйте меня!» Чуя замирает. Он не может поверить, что действительно размышляет о том, что собирается сделать это. Может быть, после всего этого унижения, он сбежит куда-то в Париж и скроется навеки ото всех. — Давай же. Накахара щиплет себя за переносицу, щёки несомненно пылают. — К чёрту. Хорошо. Поцелуй меня уже! Дазай улыбается. — Как пожелаешь, Чуя. Чуя едва в состоянии осознать происходящее, пока Дазай наклоняется вперёд, приподнимая подбородок напарника, а после целует его. Губы такие мягкие. Невероятно мягкие — первая мысль Чуи. Огонь в его щеках снова разгорается в геометрической прогрессии, и он пытается отстраниться, но Дазай еще настойчивей прижимается к Чуе, и это было то, чего ожидал Накахара, но при этом он действительно не понимал, потому что, чёрт возьми, как такой холодный, мерзкий ублюдок, как Дазай Осаму, мог целоваться так, словно он был создан для этого? Приоткрытый глаз Осаму смотрит на него, и Чуя чувствует себя немного испуганно, но после, он закрывает глаза и, наконец, позволяет себе полностью погрузиться в эти ощущения. Мягкие скольжения губ дразнят, и Чуя пытается неуклюже ответить на эти движения. Это, безусловно, была не самая лучшая, но, честно говоря, больше.. ну, вообще любого опыта у парня не было. Возникает вопрос: почему Дазай выглядит таким опытным? Тем не менее, по какой-то причине Чуя не хочет осознавать тот факт, что Осаму целовался с кем-то ещё. Это так сильно отличается от его ночи в баре с незнакомцем. В то время как губы того мудака были отвратительно склизкими, губы его напарника мягкие и слегка влажные от слюны. Язык Дазая слегка касается губ Чуи, ища вход, и Чуя на мгновение колеблется, не зная что делать. В этот момент Осаму приподнимает подбородок напарника, и губы Чуи инстинктивно размыкаются, а язык Дазая оказывается внутри. Это… Такое чуждое чувство, но Чуя должен признать, что ему это не так уж и не нравится. Вопреки всему, он даже наслаждается ощущениями, происходящими у него во рту. Это совершенно отличается от той ночи тем, что Дазай более осторожен, вместо того, чтобы сразу использовать язык. Прежде чем он успевает остановить происходящее, тихий стон срывается из его губ, и Дазай останавливается. Накахара не понимает причину, почему он так внезапно прекратил, но думать было сложно, потому что его разум был будто в тумане. Дазай, кажется, осознаёт, что теряет рассудок и начинает отступать. Чуя (пока он жив, он никогда не признает это) неосознанно гонится за губами Осаму, небольшой звук протеста поднимается из его горла, словно не желая расставаться с ними. Напарник издаёт смешок, пока Чуя всё ещё чувствует его вкус на своих губах. Словно одурманенный. Блять. Его глаза резко распахиваются. Он не должен был наслаждаться этим так сильно. — И как тебе такой поцелуй? — бормочет Дазай, в этот момент взгляд Чуи упал на его слегка опухшие губы. Он был готов поклясться, что в животе появилось какое-то странное ощущение, но он не понимает причину, поэтому сразу отбрасывает эти мысли так же быстро, как они пришли. — Это… Терпимо. — Чуе, наконец, удалось ответить, сейчас его разум явно не в состоянии работать нормально. Ухмылка на лице напарника показывает, что тот видит, насколько взволнован Накахара, поэтому Чуя пытается принять серьёзное выражение лица, но всё равно терпит неудачу. Руки Дазая всё ещё были на подбородке напарника, палец тянется к уголку губы, чтобы стереть ниточку слюны. — Я полагаю, это означает, что Чиби не будет против большего? — дразняще спрашивает он, прежде чем медленно облизнуть палец. Сука. Чуя становится бордовым и бесцеремонно толкает Дазая в сторону, отодвинувшись на другой конец дивана, скрещивая руки на груди. — Какой ты неромантичный, Чиби! — скулит Осаму. Момент был испорчен. Чуя кашляет в кулак, желая, чтобы его румянец исчез. — В этом не было ничего романтичного с самого начала. — Даже искры вокруг нас! Ты просто их не видишь! — Прекрати нести чушь. Дазай начинает смеяться и его смех, на удивление, звучит так искренне, что Чуя оказывается застигнутым врасплох этим, а затем сам осознаёт смехотворность всей этой ситуации. Его собственный смешок вырывается из горла, парень не может его сдерживать. Неосознанно Чуя приподнимает руку, чтобы коснуться своих губ, чувствуя странное удовлетворение от того, насколько они опухли. Взгляд Осаму сразу же притягивается к этому движению, пока его губы всё ещё оставались застывшими в полуулыбке. Сердце Чуи бешено бьётся. Сейчас в парне слишком много противоречивых эмоций, борющихся за доминирование, и все они были связаны с Дазаем Осаму. Его смех. Его улыбка. Поцелуй с ним. — О, и, поскольку я выиграл пари, я хочу, чтобы у меня была возможность целовать тебя минимум три раза в неделю. — Чёрт возьми, нет! С чего ты вообще взял, что выиграл? — Язык тела никогда не лжёт, Чиби. Попытка протеста умирает на его губах, когда он понимает, что он действительно не против того, чтобы Осаму целовал его чаще. Ну блять. Ведь Чуя чертовски облажался. *** (Не часто Коё получает письма в бумажном формате, да и Дазай обычно не берёт инициативу на себя, если нужно что-то ей принести. Его небольшой подарок приходит в виде излишне украшенного кусочка бумаги. «Ане-сан, не могли бы вы сделать мне небольшое одолжение? Пожалуйста, не ввязывайте больше Чиби в ваши секретные миссии с соблазнением. Ему было так сложно иметь дело даже с самой первой. — Д. О.» Улыбка расплывается на лице Коё, она тихо смеётся про себя и убирает записку в карман шёлкового кимоно, медленно покачивая головой.)