Партнеры в авантюре. Книга 1. Большая ставка

Краснов и Миша стояли над раскопанной ямой, и, опершись на лопаты, рассматривали ее содержимое. — Ну вот и посредник твой Сергей Иванович собственной персоной. Никуда уже не прячется. Круче некуда спрятался. — Миша отер взмокший лоб перчаткой. — Да, Игорень, встрял ты по самые помидоры во все это дерьмо. — Я уже заметил, знаешь ли! Но чет дорого они оценили смертушку помойного пса, как Зема говорит. — Ты обладаешь наиглавнейшим оружием против них всех — знаниями! Знаешь всю их подноготную. А девчонка — ее тоже заказали, а расплатились перед исполнителями, скорее всего как раз теми самыми камешками! Только исполнитель не все получил, ведь камешки-то перепутали. — По незнанию, бро. Я бы тоже перепутал. — Ну да, а поддельные были предлогом как раз тем самым быкам, чтоб вас убрали. — Я уже это все десять раз обдумал, и выходит, что это событие вполне себе может иметь место. — Правда все это, такая странная логика. Я не понимаю. Вроде и логично, а вроде и фигня какая-то. — Женская! — Краснов задумался, хмурясь. — И Зиминская. Он вычислил, что Ладка со мной. Только, какая сволочь его навела? — А с чего ты взял, что он изначально не знал или хотя бы не догадывался. У тебя вообще много женщин было за тот месяц, что малявка у тебя живет? И многим ли ты говорил о ней? — Четыре было. — Игорь задумчиво поглядел на небо, не замечая, как вытянулось лицо Миши и на нем появилось выражение типа: “Да не пи…ди!”. — Хер его знает, скольким сказал? Я на подпитии был. — Ты чего, за языком не следишь, как выпьешь? — Да нет, слежу. Я даже не знаю, кто это мог быть, реально. Ко мне в квартиру вхожа только Жанна. Михаил вновь посмотрел на него уже с немым вопросом. Но в это время в стороне послышался громкий собачий лай и мужчины обернулись. Одна из овчарок Миши крутилась на небольшом бугорке, практически уткнувшись носом в лесной полог. Изредка поднимала голову и лаяла, обращая на себя внимание. — Харибда, молодец! — похвалил ее парень и повернулся к Краснову. — У них тут кладбище. Фотографируй этого и пойдем посмотрим, кто там еще отдыхает. Их еще обратно закапывать надо. *** Она едва дышала, пытаясь вырваться из держащих ее рук. Негромко рычала и выла от боли, до хруста сжимая зубами палку, которую перед операцией ее заставили закусить. Ей не помогли ни лидокаин, ни димедрол, который уколол Бьерн перед тем, как начать шить ее руку и бок. И если плечо она перенесла еще более-менее стойчески, то с боком было совсем сложно. За тело ее держали трое и какая-то молодая девушка удерживала ее голову. Кажется, что ей даже что-то говорили, успокаивали, но боль была слишком сильной, чтоб терпеть. Иногда она теряла сознание, но потом снова приходила в себя, начиная вырываться с новой силой. Она столько раз шила окружающих, что даже не думала уже об их ощущениях, но теперь в полной мере почувствовала то, что чувствовали тогда они и эти чувства ей абсолютно не понравились. Когда все закончилось и ее, наконец, отпустили, Лада заметила, как плачет та девочка, которая держала ее за голову. Она отвернулась, подняла вещи Лады, сброшенные кучей на пыльном полу и вынесла их из помещения. Вернулась через несколько мгновений с покрывалом, которым укрыла ее. Погладила по коротким рыжим кудряшкам и снова заплакала. Поспешно вышла из помещения. Лада невольно сглотнула, прикрыла воспаленные глаза. Хотелось пить, но сил для того, чтоб хотя бы попросить, у нее сейчас абсолютно не было. А еще яркий свет ламп нестерпимо резал глаза. Но все, что она могла только сделать, так это отвернуть голову в сторону. Поэтому приближающиеся снаружи шаги расценены ею были, как благословение свыше. Бьерн как можно более аккуратно приподнял ее и поднес к ее потрескавшимся губам стакан с чистой водой. Девушка сделала судорожный глоток, закашлялась, пытаясь сглотнуть, но тут же рвотные позывы сжали горло и мужчина повернул ее на здоровый бок, чтоб могла без проблем опорожнить желудок. Держал все то время, пока давящие спазмы мучили ее. Не сказал ни слова против. Он вообще ничего не говорил. Потом, когда она уже отдышалась, показывая, что уже все, дал ей допить воду и ушел. Вернулся через минуту, чтоб убрать, и снова ушел. И снова не сказал ей ни слова. Тогда Лада поняла, что он, как минимум сердится на нее. Она прекрасно понимала, почему. И спорить сейчас не стремилась. В третий раз он принес таблетки и стакан воды. В этот раз девушка чуть повернулась в его сторону. Дал принять лекарства. — Выключи, пожалуйста…свет. — едва слышно прошипела она, когда он уже практически вышел из помещения. В этот раз он тоже промолчал, но просьбу исполнил. Девушка с трудом перевернулась навзничь и прикрыла глаза ладонью. — Господи, что же со мной происходит? — тихонько простонала она, стирая невольно навернувшиеся слезы. Почему, увидев Зимина, она не смогла совладать с собой, почему потеряла контроль, уступив той безудержной ярости, которая впервые овладела ей ещё тогда, в Зиминском поместье, когда она впервые умудрилась дать ему отпор. Когда напугала этого выродка до усрачки расстреляв окна в его гостиной из пистолета. Только чудо спасло её тогда от смерти. Тогда же он и отправил её на выселки. Но вот только теперь, снова увидев его, ощущая теперь себя не такой слабой, она вновь не смогла совладать с собой и снова дала волю неудержимому зверю. Может прав был Пётр, может у неё действительно поехала крыша и место ей в жёлтом доме?! Лада снова тихонько, устало заскулила и сжала виски пальцами. — Я не сумасшедшая, — зашептала она снова и снова стирая слезы, — у меня всё в порядке с головой! Кажется, кто-то даже слушал её бред, стоя возле двери, но больше никто не пытался зайти внутрь. Так незаметно её тихая истерика переросла в неспокойный немного бредовый сон. Ночью, проснувшись от естественного позыва организма, Лада с большим трудом, но всё же заставила себя сесть и невольно скривилась от острой, стрельнувшей в бок боли. У неё был жар, хотелось пить, в туалет и доспать тот самый невыспанный еще сон, чтоб немного оклиматься от этих ран. И всё же, некоторые потребности были выше сна, поэтому она с большим трудом встала и выглянула из той маленькой каморки, в которой лежала до этого. Снаружи, как оказалось, было ещё одно помещение, то ли бар, то ли паб. Столы, барная стойка и деревянные стены, украшенные чисто рокерской атрибутикой. В другое время она была бы даже немного удивлена такой обстановкой, но сейчас ей по большому счету было глубоко плевать на экзотическое окружение. Её ночью закрыли в каком-то неизвестном рокерском баре и она даже не знала, как добраться до уборной. Намотав несколько кругов по прилегающим помещениям, найдя в тихом закутке кресло с пледом, Лада узрела-таки лестницу наверх из подвала и кинулась туда опрометью. Выход был там же, но закрыт он был на совесть. И, аллилуйя, спасительная комната с двумя буквами находилась тут же. С чистой совестью спускалась она опять в каморку, когда едва не потеряла сознание от наставленного на неё чёрного дула Стечкина. — Ты с ума сошла?! — Бьёрн опуская ствол. — Я тебя пристрелить мог! Как ты вообще там оказалась? Зачем встала?! — В дамскую захотела. Вышел бы ты минутой раньше, и не понадобилась бы мне уборная. Она спустилась на несколько ступеней ниже, наблюдая, как мужчина прячет длинный ствол пистолета в кобуру. Прошла мимо. Норвежец проводил её довольно холодным взглядом. — Можешь ничего не говорить мне, я знаю, дура. — вздохнула она. — Не смогла справиться с соблазном и кинулась надрать ему задницу. Но… — Но сейчас тебе больно и ты вся горишь! — его ладонь легла на её лоб и Лада невольно вздрогнула. Хотя при общем ознобе это было практически незаметно. — У тебя сломано ребро, защиты плечо и бок. И еще тебя ищет половина городских отморозков. А всё из-за небольшой слабины духа, которую ты допустила. Правда я даже представить не могу, как вывезти теперь тебя в более безопасное место. Хотя, у меня есть один небольшой шанс. Но вот только мне это вылезет боком. Очень сильно вылезет! — Если это так опасно, то зачем ты это будешь делать? — девушка вздрогнула, когда он сел в кресло и усадил её себе на колени. — Это не опасно, это просто неприятно. Не так давно я неплохо так накосячил и теперь, видимо, придётся отвечать за свои поступки. Он прижался губами к её лбу, укрыл покрывалом, которым до этого укрывался сам. Лада доверчиво прижалась к его груди, положила голову на плечо и коротко чмокнула в шею. — Не думай об этом. Это не твои проблемы. Но придёт время и я попрошу тебя о помощи в ответ. — Я соглашусь, чего бы мне это не стоило, я ведь и так перед тобой в неоплачиваемый долгу. — Да, моя милая, да. И, к большому сожалению, произойдет сие событие скорее всего очень скоро. — Мне нужно будет кого-то ублажить? — девушка приподняла голову, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Тебе нужно будет кое-кого очаровать. А ты это умеешь. — Да ладно тебе, я же не Жанна — это она очаровывает с одного взгляда. А я просто серая мышка. — У тебя безумная харизма. Ты даже не представляешь, на что можешь быть способна, моя милая. Внешность, внешность у тебя тоже есть, тебя просто еще не до конца в порядок привели. Отпрастут волосы и будешь красоткой. А сейчас у тебя просто чудные зеленые глаза, — он приподнял ее лицо, поцеловал полуприкрытые веки, — бархатная бледная кожа, — коснулся губами щеки, — и просто потрясающие сладкие губки. Коснулся губами ее губ, нежно, искренне. Провел по ним языком. Прихватил губами нижнюю губу. — Я тебя… — Не смей! — Лада внезапно отстранилась от него, вскочила, отступила назад. — Нет, не порть впечатление! Не надо! Бьерн. Я не люблю никого! И не надо мне признаний! Ничего мне не надо, мне хорошо так, как есть сейчас! Тем более, ты только с хорошенькой девочкой познакомился! — Я даже не взял у нее номерок! — А зря! Спокойной ночи! И она снова зашла в каморку, захлопнув за собой дверь, оставив оцепеневшего мужчину в полном смятении чувств.