расплата за грехи

Чужие голоса меркнут на фоне собственных мыслей джиан. Сотни «когда?», тысячи «как?», миллионы «почему?» — все смешивается в ядовитый коктейль, способный отравить не только сознание, но и душу. совсем скоро — через минуту, — к ней добавится едва ли не произнесенное вслух «зачем?», обращенное к самой себе — но и на это она ответить сможет вряд ли. Воздух пахнет неприятной влагой, пугая сменной погоды. Почему он не пришел? — Это было ожидаемо. Кончиками пальцев существо играет танец на плече девушки, а на ее лице лишь добавляется еще одна капля волнения и тревоги, которое существо подкидывает. Студенты уже давно зашли в здание, откуда доносится музыка и радостный шум вечеринки. На улице уже давно стемнело и похолодало, Чон ёжится, пытаясь согреться в одном кардигане, про себя проклиная свою глупость. Прошел уже где то час сначала. он так и не пришел. Дрожащими пальцами она проверяет телефон на наличие смс или еще каких то признаков жизни от Кима. Он даже и не зашел в сеть. Кажется, вот-вот пойдет дождь. Наружу рвутся сотни разных «почему», но так и остаются неозвученными. В тишине этого противного входа в здание, Джиан, кажется, слышит собственное сердцебиение. оно слишком быстрое. Девушка замечает как дверь в заведение открывается и видит парня. Он медленно подходит к ней и глазами, в которых читается сочувствие, исследует ее. — Прекрасно выглядишь. Руки Хосока в карманах брюк, а водолазка выглядит точно теплее чем кардиган Джиан. Ей хочется просто подойти к нему и расплакаться, потому что он подходит еще ближе, вытаскивая руки из карманов и расставляя их в стороны, разрешая прижаться к нему. — Если ты начнешь реветь и запачкаешь соплями мне одежду, это будут наши последнии обнимашки. — тем же спокойным тоном произносит он, держа руки на плечах девушки, от которой послышался приглушённый смех. — А где Чимин? — вздыхая, слышится от нее. Хосок цокнул языком, вызывая еще одну добрую усмешку от девушки. — Сначала мы были вместе, а потом он увидел свою игральную компанию с сигами, и ушел, приговаривая при этом «я на пять минуток, и вернусь», — хосок начал передразнивать чимина, изображая его высокий голос — Я потерял его, и так понимаю что он напьется в хлам, что я уже его вряд ли найду. На улице вокруг не видно никого, ни единой души нет, небо черное, затянутое страшными, безобразной формы тучами. кажется, где-то совсем близко вдруг сверкает молния, раздается раскат грома. — Что насчет, уже наконец забить на этого парня и просто отдыхать? — хосок немного отодвигает девушку, держит руки на ее плечах, заставляя смотреть ему глаза, из-за чего она немного поднимает голову. — Хорошо — она устало улыбается, успокаивая своего друга. Они направляются в зал, но девушка знает — успокоиться у нее вряд ли получится. Хосок — человек с которым она дружит около 10 лет, их отношения можно назвать идеальными. Когда то этот парень был веселым и таким же улыбчивым, как Чимин, таким же беззаботным, но жизнь в один момент перевернула его мир, заставляя увидеть что мир далеко не прекрасен. Ему хотелось биться о стены, почему-то хотелось кричать, ломать себе руки, резать кожу и смотреть как красивые алые рисунки растекаются по рукам, выворачивать наизнанку себя, заставляя выть от боли, казалось, что где-то поблизости сейчас воют сирены, крича о том, что вот оно — настоящее бедствие — совсем рядом, сейчас тебя заденет. взрывная волна снесет к чертям здесь всë, так будет проще, так будет легче. для кого? задай себе перед сном вопрос, заранее зная на него ответ. так будет про-ще, так будет лег-че. звучит дерьмово, таковым и является. Уже нечего не смогло бы сделать Хосоку легче. Хосок потерял смысл жизни, просто вертясь как марионетка в пространстве, у которой оборвали все нитки. Усталость возьмет своë, всë рано или поздно возвращается к вам бумерангом, бьет больно по затылку. Заслужил. Жизнь ткнула пальцем в него, чтобы он увидел, насколько человеку может быть ужасно, чтобы он успел пожалеть, что не умер. Что вот, смотри, это твоя вина. Твоя, твоя и только твоя. Мысли так и кружили в голове. Насколько ты жалок. Беспомощен. Хосок перестал жить, казалось. Он просто существовал без души в этом мире. Джиан знала, насколько этот парень силён. Она гордится им, так как сейчас его трагедию в прошлом выдает только поведение, которое уже не изменится. Чем то похож на Тэхена. Холоден, груб, с чужими людьми немногословен, остр на ум. Он живет, он пытается жить, он каждый день пытается двигаться вперед. Он учиться, у него есть цель на свою карьеру. Чон безумно переживала за этого человека, так как он и по сей день является для нее одним из самых важных. 4 года назад. Хосоку семнадцать и он впервые влюбляется по-настоящему. С бабочками в животе и беспокойными снами. У него в голове огромное количество мыслей, многие из них хочется выбросить, потому что мама бы не поняла, как и отец. Хосоку — без месяца восемнадцать; ему — двадцать три. Отец Хосока — генерал, а Ким Намджун — офицер. Подающий надежды (так отзывается отец) и очень приятный (а так мать). А ещё из-за него хочется всхлипывать по ночам, зубами зажимая край одеяла (ну а это уже хосока мысли). Ким Намджун приезжает к ним в конце июля, жмёт руку мистера Чона, улыбается его жене и сыну. Хосок уже тогда невольно задержал на офицере свой взгляд. То, как смотрел же на него отец, несомненно, Хосока вводило в некий дискомфорт. Потому что отец смотрел на Намджуна с гордостью, хлопал по плечу и давал советы, а Хосоку было обидно, потому что он найти темы для разговора с Намджуном не мог. За столом инициативу в руки брала мама, расспрашивала Намджуна обо всём на свете, он же оживленно ей отвечал. И, конечно же, Хосок в этих разговорах не участвовал, потому что сам мог с достоинством вести диалоги только о классической литературе, игре на фортепиано и неправильной любви. И ему хотелось держать глубоко в себе странное чувство радости, когда взгляд Намджуна оказывался на нём. минута за минутой, Хосок выучил в Намджуне всё, просто слушая его разговоры с родителями: у Кима есть слабый акцент, словно корейский вовсе не был его родным языком, эта странность привлекала в себе и заставляла слушать ещё внимательнее. У Намджуна глубокий и спокойный голос, успокаивающий и убаюкивающий. А ещё смех. Хосоку хотелось бы записать этот смех на диктофон и слушать каждую секунду. — Ты играешь? Хосок опускает книгу и видит рядом с фортепиано Намджуна. Он рукой касается холодного дерева и поднимает глаза к Чону, что замер в огромном кресле. — Играю. — Я у вас уже четыре дня, но не слышал, как ты играешь. — Хочешь? — с каким-то детским восторгом, потому что Намджун заинтересован в игре Хосока. Пальцы невесомо касаются клавиш, Чон прикрывает глаза, играя заученную до дыр мелодию, ласкающую слух. Ему бы хотелось ласкать слух Намджуна другой мелодией. Хосок играет для Намджуна каждый день, играет часто, и мама улыбается искренне, потому что офицер помог сыну вновь сесть за фортепиано, играть с любовью и восторгом. Хосок каждый день ждёт вечера, чтобы Ким Намджун опять сел в кресло и, подставив под подбородок кулак, слушал только то, как Хосок играет. С наступлением же августа в Хосоке что-то меняется. Его тихие желания пытаются выбраться, ему хочется кричать от досады, когда Намджун уходит с отцом обсуждать какие-либо дела. И невыносимая обида съедает его изнутри. Хосок опускает ноги в прохладную воду реки, руками держась за край моста, на котором сидит. Он не боится упасть, но боится промокнуть, потому что Намджун садится рядом, а уходить домой не хочется. в августе здесь тепло и даже душно, Хосоку думается, что от такой жары можно свихнуться, но близость Намджуна в тысячу раз хуже этой жары. — как ты думаешь, я болен? Хосок не смотрит на Кима, что уставился на первого с удивлением. Он только ногами продолжает пускать волны по речной глади. — почему я должен так думать? — потому что ты нравишься мне. — и почему ты болен? — ты мужчина, — Хосок жмёт плечами, слышит тихое «я знаю» в ответ. — скажешь, что у меня это пройдёт? — офицер повторяет движение Хосока, пожимает широкими плечами. — мне восемнадцать через две недели. — и что ты мне предлагаешь сделать? — я ещё никогда не целовался. целует Намджун нежно, с остающимся осадком где-то в животе, словно бабочек кто-то принялся ловить и прятать в коробки, чтобы меньше порхали своими крылышками, чтобы не вызывали у Хосока чувство защищенности. Ему остаётся только руками упираться в широкую грудь мужчины, пока чужая рука покоится на его шее, а большой палец оглаживает щеку. вероятно, мужчина не должен целовать мужчину, но Хосок забывает обо всём, когда касается кимовых губ своими снова и снова, словно в самом приятном своём сне. просыпаться не хочется. ночью в саду всегда свежо, прохладно. Хосок тянется и берёт в руки яблоко, время перевалило за полночь. сегодня первое сентября. Хосоку восемнадцать и он целовался сотню раз за последние две недели. целовался в саду, целовался по пути к реке, целовался за домом, чтобы родители не видели. он откусывает яблоко и поворачивается к Намджуну, который сидит совсем рядом, подзывает к себе. и Хосок идёт, идёт, словно на нём сейчас поводок и Намджун тянет к себе. так нельзя, но Хосок не в силах сдержаться. не в силах противостоять приятному. Ким пальцами цепляет за подбородок и смотрит Хосоку в глаза. все ближе и ближе, пока губ не касается, пальцами давит сильнее, чтобы разомкнуть их. Хосок что-то мычит, но не сопротивляется, только рукой ищет то, за что можно было бы держаться, чтобы не упасть. Ким языком проводит по ребристому нёбу, гоняет откусанный ранее Чоном кусок яблока у того во рту, вызывая у Хосока неподдельный восторг, стоном вырывающийся наружу. руками скользит на юношеской талии, сжимает и укладывает на землю, нависает сверху. наверное, маме было бы стыдно за сына, наверное, отец бы долго ругался, увидев, как руки офицера пробираются под рубашку сына, как его сын откидывает назад голову, закрывает глаза и закусывает ребро ладони, когда Намджун, такой подающий надежды и очень приятный, губами скользит по оголенному животу всё ниже, оставляя невесомые поцелуи. наверное, родители бы были в шоке, если бы только знали, как хорошо Хосоку, когда Намджун целует его плечи, делает с ним просто что-то невероятное. у Хосока взрываются звёзды и льются слёзы, которые офицер бережно сцеловывает. ему хочется кричать, когда дискомфорт смешивается с удовольствием, он сжимает плечи Хосока до синяков. он слышит, как звякает пряжка ремня, сжимается. ему хочется попросить Намджуна остановиться прямо сейчас, но тот целует, успокаивает, обещает, что всё будет в порядке. на Киме всё ещё рубашка, как и на Хосоке, поэтому младший только сильнее сжимает ткань чужой рубахи, дышит спокойно, считает каждый Намджуна поцелуй на своём лице. и даже забывается на какое-то время. ему хорошо. ему хорошо, когда Ким обнимает его, когда толкается и целует, целует, целует, позволяет привыкнуть. ему хорошо, когда Намджун тихо стонет в его плечо, руками сжимает бока. хорошо, когда бабочек выпускают из коробочек. ему хорошо с каждым движением, хорошо, когда Намджун хвалит его, когда называет прекрасным. Хосок обнимает его за шею, кусает губы, лишь бы быть тише. ему правда хорошо. ему хорошо, когда Намджун, поправив одежду на себе и Хосоке, падает рядом, притягивая младшего к себе, целуя в макушку. ему хорошо, хорошо, хорошо. — я люблю тебя, — Хосок говорит это часто, повторяет, словно заученный детский стишок. — Выходи за меня, — тихо, едва слышно. Ким целует. И Хосоку впервые не хочется думать, что сейчас ему невыносимо больно. конец сентября бьёт по Чону подобно выстрелу в сердце. он сидит на своей кровати, делает вид, что занят. мама звала его за стол три раза. три раза Хосок отказался спускаться. в нём говорит невыносимая детская обида, когда мама опять заглядывает в его комнату. уходит одна. Намджун заходит спустя пятнадцать минут. остается стоять в дверях, потому что Хосок весь напрягся. не подходи. Чон узнал вчера. узнал, что Намджун завтра рано утром уезжает на службу. и уезжает далеко. и Хосоку хочется заплакать прямо сейчас, чтобы Намджун знал, как ему больно. — ты же знаешь, что я люблю тебя больше жизни, Хосок? — Ким говорит тихо, но Чон слышит. когда же Хосок оборачивается к нему, то он перестаёт дышать. и Намджун не знает, что кажется ему холоднее в данный момент: взгляд Хосока, или сказанные им после слова. — так умри за меня. октябрь у Хосока забирает последние силы. он вырывает его из беззаботной и спокойной жизни точно так, как сам Хосок вырывает свою руку из материнской, пока бежит к госпиталю. он не слышит просьб отца подождать, открывает дверь и ловит первую медсестру, что попалась на пути. спрашивает, где Ким Намджун. у него за четыре недели жизни без Намджуна, пропал интерес к фортепиано, классической литературе и жизни. и когда к ним приходит известие, что офицер попал в госпиталь, они мгновенно туда отправляются. Ким лежит на кровати. у него перебинтовано плечо. у него в глазах непонятные эмоции, когда в дверях палаты показывается Хосок. а у Чона испуг и застывшие слёзы. он бросается к Намджуну, падает на колени рядом с кроватью, берет кимову руку в свои и целует. — боже, зачем, зачем я такое тебе сказал, прости, — Хосок плачет беззвучно, просто слёзы текут, но дыхание сбивчивое, руки дрожат. –Хосок, посмотри на меня, — в ответ качают головой, ни за что. — Хосок, взгляни же на меня. и он смотрит. поднимается, чужую руку в своих продолжает сжимать, наклоняется и оставляет на лбу мужчины лёгкий поцелуй. — я бы хотел, чтобы мы поженились сейчас, Хосок. Пока есть время. а у Хосока слёзы только прибавляются, хватка на намджуновой руке усиливается до невозможности. парень дыхание пытается успокоить. — Намджун, я… — Хосок? — я уезжаю учиться в лондон, Намджун, прости. ноябрь приносит Хосоку дождливые дни и одиночество. ноябрь у Хосока ассоциируется с невыносимой болью. бабочкам всё-таки оборвали крылья. Он понял почему ким хотел заключить брак как можно быстрее, только тогда, когда Намджун бездыханно отпустил его руку и закрыл глаза. Дым, запах сигарет, алкоголь, пьяные крики — туманили голову каждому. И кто бы мог подумать, что это все твориться в одном из престижном университете? К ректору поступало много заявлений с вопросами, ведь казалось, его нечего и не смущало вовсе, так как он продолжал устраивать такие вечеринки каждый год. Программа по каждой специальности была усилена в три раза, из-за чего этот университет не для многих. Ректор считал, что один раз студентам можно устраивать праздник. Музыка громко играла, джиан устало потерла ладонью у виска, закидывая ногу на ногу. Хосок сказал что ему здесь наскучило, тем более Чимина он так и не нашел, и попрощавшись с Джиан, ушел. Компания не уменьшилась, так как их заприметил Чонгук, и культурно влился в их угол, если можно было так сказать. если в таких ситуациях можно было бы думать, то теми, по кому массово сохнет вся публика, должны были стать Чонгук, Юнги, Чимин и Тэхен. и это было бы логично, потому что Чонгук — сексуальный и в этой чёрной футболке, которая так плотно прилипает к его телу, способен завоевать сердце не только Соён, которая глаз с него не сводит, а и всех остальных девчонок (и не только девчонок.) А так же он умный и своим очарованием обвораживает всех, и это он совмещает с резкостью и дерзостью. Чон чонгук — это взрывающий коктейль, с большим количеством разных сторон, и то как он может показывать себя. любитель русской классики — юнги, чья пассивно-агрессивная энергия порой давит посильнее долгов по учёбе. по его внешнему виду и не скажешь, что он читает что-то кроме предупреждений на пачках сигарет, — действительно полный чёрный дресс-код. юнги — замена несуществующего старшего брата Джиан. он был единственным в этой компании, кто без проблем мог вывести чонгука на разговор откровенный и вывести чимина из себя окончательно. однако порой действительно казалось, что Пак выводит себя сам, просто пытаясь сделать это с непрошибаемым юнги. А Чимин — яркий и действительно взрывоопасный, правда, ни чимина, ни юнги не было сейчас с ними потому, что как джиан заметила краем глаза, они ушли в гримерку. Ухмыльнувшись своим мыслям, она еще раз подметила что из этих двоих вышла бы прекрасная пара. Ну а про Тэхена даже говорить нечего. Необычный. Невероятный. Невозможный. Не стремившийся к вниманию окружающих, и даже вниманию девушек. (Где Тэхен?) Соен поднесла горлышко бутылки к стакану Джиан, та прикрыла его рукой. — Ты не будешь пить? — грустно возразила Соен. — Я не собираюсь напиваться здесь — Джиан заметила как Чонгук проследил за ее действиями. (Он не пришел вовсе?) — Тогда что ты будешь пить? — Газировку. (У него что то случилось?) — Я тоже не буду пить, — джиан перевела взгляд на чонгука. Чон привстала, чтобы дотянуться до банки с газировкой, которая уже почти закончилась. (почему он не смог прийти?) — Схожу за новой. Идя к центральному столу, она начала глазами искать красный объект. На столе находилось большое количество разнообразной еды, на которую скидывались все студенты. Она видит как к столу уверенно подходит девушка в длинном платье до пола, наверно, она возьмет чипсов, так как подходит девушка именно к ним, но вместо этого она лишь начинает залезать на этот стол, а сзади нее стоит небольшая группка парней которые смеялись и ждали шоу. В девушке Джиан рассмотрела… Хана? Кажется, дама из академии, вроде одногруппница Ким Тэхена. Девушка в каблуках, стоящая на столе, а к тому времени пока она поправила платье с большим вырезом на спине, то уже собрала должное количество внимания. Люди начали подбадривать ее, выкрикивая фразы. Хана загадочно улыбнулась, слегка наклонилась, и одним резким движением оторвала подол платья выше колен, под мгновенно радостные возгласы зрителей, которые почему то ликовали. Джиан закатила глаза. в нос резко ударил запах сигарет, заставляющий повернуться назад и понять две вещи. Во первых, Чон Чонгук пошел за ней, и все это время просто стоял сзади, а во вторых, она нашла Тэхена. — Никогда бы не подумал, что у Тэхена похоть, — и до Чонгука мгновенно доходит, что сказал не то, и он уже успел проклясть себя несколько раз. Похоть. Кажется, что то разбилось. Минджу недовольна тем что парень отвлекся, и сама поворачивается в сторону, начинает улыбаться. Она смотрит на Джиан и повисает у парня на шее. Чонгук знает, что внутри Джиан что-то обрывается и падает оглушительно громко, это видно по глазам. внутри тэхена тоже что-то трещит с отвратительным скрежетом: может, его выдержка, которую в себе тэхен даже воспитывать не стал, ибо сама выработалась; может, осознание того, что он сделал огромную ошибку, а может, треснула корка того самого льда, который огораживал тэхена от окружающих его проблем. Джиан жутко. внутри все собирается в один ком и подступает к горлу. Джиан всё пятится, пятится до тех пор, пока не оказывается рядом с заветным выходом. и ким хочет что-то сказать, хочет объясниться, но та слишком быстро скрывается за дверью. Ким быстро направляется к выходу под ворчание Минджу, но сталкивается с Чонгуком. — Тебе не надо идти за ней. Тэхен бросает взгляд на парня, и начинает злиться еще больше. — Это не твое дело, свали — звучит грубо. Тэхен рукой за плечо Чонгука толкает, чтобы пройти. Но Чонгук лишь подходит ближе и усмехается. — тебе надо взять переводчик на культурный язык. Тут твоему диалекту не обучены. — Я отвечаю за свои слова, а не за то, как ты их понял, недоразвитый. — в голосе звучит сталь. У Тэхена желваки начинают ходить, глаза, в которых виднелась ненависть, потемнели, кулак сжался. Какого хрена он тут стоит. Его уже раздражало все в парне напротив, и даже то что он сейчас спокойно себя ведет, мигало в голове красной лампочкой. Люди вокруг знатно притихли, было только перешёптывание, и некоторые отдельные люди даже вышли к ним, готовые остановить в случае драки. Чонгук выглядел спокойно, но уверенно. Он смотрел Тэхену прямо в глаза, слегка ухмыляясь.