Бить и любить

      Твои глаза выражают злость и ненависть, как и всегда. Ты ненавидишь меня ровно так же, как любишь, так ведь? Парирую и уклонясь от очередной попытки ударить меня, хватаю тебя за ногу, ты падаешь на землю, хватая воздух. Грудь часто поднимается и опускается, иногда рвано выдыхая от моего предыдущего удара в солнечное сплетение. — Ненавижу тебя, — он вытирает кровь со лба и поднимается, но шарф тут же обматывает его тело, не давая выбраться. Прижимаю парня к стене центра, а вокруг нас постепенно появляется зелёный дым. Он пытается вырваться, порвать зубами злосчастную ткань. — И я тебя люблю, Фэнг, — усмехаюсь ему прямо в губы и смотрю на ошарашенные глаза. От него несёт потом, кровью и чем-то сладким, вероятно попкорном. Его тело обмякло, шарф поставил парня на ноги. Невозможно описать наши чувства друг к другу: они загадочны, не подлежат нормальному объяснению, мы оба запутались в них. Он тянет ко мне свою руку и прижимает уже двумя к своей груди. Дышит мне в ухо, затем опаляет горячим воздухом шею, мягко целуя. Вдруг отталкивает, и я падаю на землю, больно ударившись об какой-то камень. В спине неприятно отдало, приподнимаюсь на локтях, но меня тут же вжимают в землю, оседлая. Его ноги обхватывают бёдра, руки грубо завели над головой, перекрыв своими. Оголённые мышцы все в царапинах, от его майки осталось лишь название, ведь белоснежная часть одежды превратилась в грязную тряпку. — Зачем ты ещё живёшь? Одна его рука перемещается на горло, ладонь врезается в кадык, и пальцы сжимают оголённую часть кожи, Фэнг душит меня. В глазах темнеет, его лицо размывается, чуть ли не теряю сознание, но чужие губы вдруг оказываются на моих, вдыхая такой нужный кислород. — Ты сломал весь мой мир. Улыбаюсь сквозь непонятную пелену оставшегося разума. — А мой мир это ты, — кое-как выговариваю и пытаюсь освободиться, но сил уже не осталось. Мы молча смотрим друг на друга, будто видимся впервые. Его карие глаза глубокие, такие родные, но нельзя просто взять и забыть нашу многолетнюю ненависть. Вокруг была лишь грязь и высокая сухая трава, которая смято опустилась под нами. — Ты так легко осмелился всё это прекратить? Нашу чёртову ненависть? Ты сказал мне, что полюбишь лишь тогда, когда умрёшь, — последнее он цедит сквозь зубы, отворачивается и смотрит на уже подступивший дым. — Да, я умру через пару минут. — Не посмеешь, — его глаза вдруг наполняются слезами, но Фэнг старается скрыть их, то и дело запрокидывая голову в голубое небо. — Зона убьет нас двоих, понимаешь? — убираю его руку со своих, затем сплетаю наши пальцы и целую его тыльную сторону ладони. Тот дёргается, тут же убирая свою руку. Шлепок. Щека вмиг загорелась от громкой пощёчины, я охнул. — Мне тяжело. Ты заставляешь меня сомневаться в своём решении. Почему ты так смотришь на меня? — вспоминается его обещание убить меня голыми руками. — Как? — С любовью, — он вдруг встаёт и помогает проделать тоже самое, отодвигая от зелёного дыма. Опираюсь о него, мысленно прощаюсь со своей никчёмной жизнью. — Я же уже сказал, что чувствую, — беру его подбородок и притягиваю к себе, снова втягивая в короткий поцелуй. Но он сокращает расстояние, своей грудью могу чувствовать его быстро бьющееся сердце. Невыносимо мягкие губы мнут мои, горячий язык изучает ротовую полость, углубляя нежный поцелуй. Но я кусаю его нижнюю губу и от безысходности просто-напросто ускоряю темп. Мало, до жути мало. Хочется слиться с ним воедино, стать одним целым. Его руки сжимают ткань футболки, чуть приподнимая, но тут же оставляя эту затею. Он отстраняется и кашляет от уже поглотившего нас газа. Глаза слезятся, а видимость ухудшается с каждой миллисекундой. — Я тоже тебя люблю, глупый Эдгар, — обнимает меня и все чувства вдруг исчезают, а его фигура теряется. Тьма.