Тайна

       — Стив, на тебе третий сектор. Справишься?        — Принято. Без проблем, Ник.        Энтони Старк лишь хмурит брови, безотчетно радуясь, что никто не видит в этот момент его лица.        Странное дело, но Тони подспудно ощущает эту внутреннюю потребность видеть Стива давно.        Они, естественно, жестко ругаются почти все время, но это неважно.        Важно другое.        Эти тайные, скрытые, украдкой пойманные взгляды.        Вспышка непонятного в расширенных глазах Роджерса.        Там, в долине Арузанни.        Старк ничего не забыл.        И не потому, что ему нечем заняться.        Нет.        Работы вал, и Старк, истомленно перебирая глубокой ночью воспоминания, внезапно замирает, осознав.        Тогда они, так безмерно измотанные, попросту упали.        Рядом.        Кровать в узком пенале заброшенной штольни была одна.        И будь они оба в форме, то непременно попрепирались бы, уязвляя друг друга сообщениями о травмах и явно провоцируя свару.        Но сил не было, Старк был ранен, пусть и легко, и чертова рука ныла, как Дубина на Рождество.        Вид у серого от боев Роджерса был не лучше.        Тяжесть испытанного и пережитого навалилась сразу, едва они рухнули на койку.        Старк не удержался от соблазна попенять Капитану на то, что нужно было все же выставить сигналку, и, почти отрубаясь, услышал тихое и изумительно мягкое: «Тони, не переживай, все под контролем.» и уплыл в туман.        Лишь намного позже раздумчиво вспомнив о том, что странностей много.        Для Старка.        И не только.        Впрочем, и Стив был то ли чем-то озадачен, то ли расстроен.        Тони так и не понял, в чем было дело.        Утром, проснувшись, Старк не нашел и следа Роджерса.        И все время, пока Тони мучал врач, латая рану, Старк думал лишь об одном.        О руке.        О руке Стива.        Той самой, что добрых полночи тихонько и почти незаметно гладила его по здоровому плечу, и Тони становилось легче.        Потом что-то будто кольнуло в бок слабо, почти невесомо.        Он все же смог уснуть.        И этим был обязан Стиву.        Но Роджерс испарился, словно призрак.        Стив так лихо шифровался, что временами Старк ловил себя на дикости.        Ему стало казаться, что Стив наблюдает за ним.        Как лев в засаде.        Будучи начеку.        Ловя малейшие токи от Тони.        И…        И старательно избегая не только личных контактов, но и любых разговоров о долине.        «Черт, и на что это похоже? Роджерс…»        Мысли о чертовом Роджерсе вообще не исчезают из головы Старка.        И более того, единственное тактильное теплое приятие, так согревшее Тони за целую вечность, тоже принадлежит ему.        «Стив… Тебя слишком много… Ты рядом… Почему?»        Стив ухитряется одновременно бегать от Старка, давая повод заподозрить черт знает в чем, и притягивать, как магнитом, но внешне они все такие же.        «Непримиримые «друзья»…»        Романофф не так уж и ошиблась.        «Друзья…?»        Нет, Стив.        Для друзей у нас слишком много противоречий.        И еще кое-чего…        Отбросив в сторону несбыточные, но дьявольски приятные воспоминания о том, чего, наверное и не было вовсе, Стив Роджерс упорно продолжает делать то, что делал всегда.        С невероятным азартом постоянно быть если не на одной орбите с Тони, то неподалеку.        На весеннее обострение, или на последствия ранений это не может быть похоже.        Никак.        Роджерс здоров, как бык, и хоть сейчас может позировать на любой обложке.        Если б захотел.        Тони обреченно вздыхает, проснувшись посреди ночи с тягостным чувством потери.        Он чувствует то, чего не ощущал давно.        Быть может, никогда.        Связь.        Острую жажду и потребность увидеть Стива.        И ни объяснить, ни забыть об этом желании Тони не в силах.        Это больше, чем глупость.        Прихоть измученного ложью мозга.        Каприз судьбы.        Усталая поступь уходящего в омут бессонницы разума, поймавшего неведомое.        Крупинку, каплю.        Секундную слабость.        Старк… тоскует.        Дико, нелепо и горько.        По тому, чего… и вовсе не было.        Или было?        Смутные, темные, невнятные, как лепет Роуди, мысли отчаянно, до боли в сердце, волнуют.        Логика твердит о потере равновесия и упоительном наркозе после клиники, но напрасно.        Старк знает, что прав.        И чем больше разум тормозит, путаясь в показаниях, тем сильнее Тони почти уверен.        Это было.        На миг соскользнул вниз и рассыпался песком идеальный воин.        Стив уронил забрало и позволил себе…        Быть.        Быть?        Быть собой?        Или…        Тони мучительно борется сам с собой, прежде чем…        Сдается.        Он принял правду.        Там что-то было.        Было, Стив.        И что-то настолько важное и серьезное, что, по-видимому, и Стива задело.        Шрапнелью той единственной ночи.        И не ночи, а так, ночевки.        Вдвоем на одной кровати.        Старк делает все возможное, чтобы всеми правдами и неправдами попасть на новую миссию, и это ему удается.        Правда, не так, как бы хотелось.        Вместо того, чтобы припереть несносного Стива к стенке и методично выяснить, что происходит, Тони ждет другой расклад.        — Старк, Роджерс, вы двое ближе всех к Камню Аруманна. У вас три минуты, и, умоляю, не дайте ему упасть вниз. Если Кристальный Баланс Соудда рухнет, то последствия будут печальны. Вы готовы?        Голос Стрэнджа, увы, к своему ужасу находящегося слишком далеко и никак не успевающего поспеть и сюда, встревоженный и ломкий.        — Мы все сделаем. Не беспокойся, Стивен.        Они говорят это вместе, одновременно.        Тони учтиво улыбается.        Стив, заметив это, нервно стискивает перчатки.        — Старк, пора.        — Да. Работаем, как обычно, Стив? Ты на земле, я в воздухе?        — Точно. Только не лезь в пекло один, хорошо? Там не один полк лег, Тони.        — Само собой. Очищу поляну и рванем.        Небрежно перебрасываясь шуточками, они долетают до артефакта.        Звезды гаснут, когда Старка отбрасывает назад, будто тростинку, магической силой.        Стив, словно напоровшись на невидимый заслон, изнеможенно падает возле Тони.        Они без слов переглядываются.        «Вместе, Стив. Мы возьмем его вместе…»        «Вместе, Тони. Давай рискнем…»        И они летят в огонь.        Вместе.        «Боже, что за идиоты… Ну зачем трогать его рука…»        Странно глухой, будто знакомый голос исчезает в ушах Старка не сразу.        Они сделали это.        Стив, безмятежно переплетясь с Тони руками, безмолвно лежит рядом.        Так и не отпустив ничего.        Ни щита, послушно прикрывающего их, ни…        Ни темного, коварно блестящего тьмой, круглого небольшого камня.        Он так и блестит, отражая свет и удивительно хорошо смотрится в их ладонях.        «Занятная игрушка… Музейный экспонат… Как там Роджерс?..» — лениво размышляет Тони, пока они предоставлены сами себе.        В голове странная легкость и пустота.        И…        Мысли.        Чужие.        «Не хочу открывать глаза. Сейчас открою их, и все кончится. Он с обаятельной ухмылкой разобьет нашу связку, и все. Нет, не хочу. Лучше еще пару минут помечтаю. Напоследок…»        «Я не понял. Что это, Стив? Чьи это мысли? Неужели…»        Старк быстро поворачивает голову.        Недостаточно для того, чтобы впитать Роджерса всего, как есть, бессильно обнявшего Тони.        Но вполне осязаемо слышащего, как Стив дышит.        Неровно и чересчур живо.        Он, полузакрыв глаза, будто дремлет.        «Дремлет? Стив?»        Тони, очевидно приняв больше магии, чем надо бы, коварно решает усугубить.        «Что я теряю? Ну разве что… Себя.»        Старк, беспокойно покусывая нижнюю губу, деликатно касается руки Роджерса, и немеет.        Потому что Стив открывает глаза.        Мгновенно.        — Тони… Что ты…        — Стив…        Тони неожиданно и стремительно кроет от неописуемого восторга.        Стив, и не думая его отпускать, одуряюще медленно тянется ближе.        «Ты думал обо мне, воитель?.. Скажи…»        «И что с того. Ты ведь так и не…»        — Стив… Брось. Не знаю, что это за эффект, но мне ясно, что ненадолго. Так может, я услышу правду?        «Тони…»        — Нет, Стив. Не в твоих мыслях. Я и так их знаю. Наяву...        Насладиться в полной мере ошарашенным, жарко сжимающим Старка в руках опьяняюще счастливым Стивом Тони не успевает.        На них налетает вся орда.        Взволнованный, с горящими глазами, Стрэндж.        Что-то бросивший между прочим, как камень в воду.        «Тони, а зачем вы его столько времени держали в руках, есть же ларец.»        Усталые, но живые Мстители.        Клинт, Наташа, Брюс.        Как всегда, упавший с неба Сокол.        Их увозят в Санктум для расколдовывания, так назвал процесс всевидящий Стрэндж.        Но Тони помнит.        То, что их связывает.        Теперь.        Теперь и навсегда.        Роджерс, терзающе сладко закрывающий глаза в поцелуе.        Истома, прокатившаяся по ним, как ветер.        Тонкой любовной нитью пролетевшая в воздухе.        — Зачем врал? Думал, я не в курсе, Стив? И давно ты это скрывал, разведчик?        — Тони, я не врал. Просто недоговаривал. Обдумывал стратегию.        — И как успехи, помогла тактика на этот раз? Ммм...        Тони мычит.        От вожделения.        Вместо ответа Стив радостно смеется, еще крепче притягивая Тони к себе и возбуждающе шепчет в ухо.        — Тактика... Да какая, с тобой, к чертям, тактика, Тони? Первый ужин у меня. И отказов я не приму… Пообещай…        — О... Впечатляет, Стив. Ты и в постели такой горячий?        — Не только… И не заговаривай мне зубы… Ты мой, Старк. Признай это, и все.        — Ладно. Ты ведь не отвяжешься... Твой... — притворно вздыхает Тони.        Они и так еле сдерживаются, потому что горят оба.        Потому что они открыли тайну.        Свою.        Одну.        На двоих.        — И еще, Стив. Ты мне тогда успел укол обезболивающего сделать, да?        — Конечно. Я и в больницу тебя на руках принес бы... Для тебя все сделаю…        — Стив…