Сделка с красной маской

Сбегая тёмными лесами, Луз раздражённо смахивает кровь с перчаток стараясь разбрызгать её по траве, которая словно зыбучие пески прилипала к ботинкам и призывала лечь на неё и укутаться в мерзлоту. Кровь с горла начала стекать по воротнику, пропитывая его горячей жидкостью, а глаза напряжённо пытались уследить за тем, как быстро меняются деревья по мере её продвижения. — Может ты приляжешь? Твои силёнки на исходе, — совершенно спокойно вопрошает Блайт, осмотрев девушку с ног до головы, особенно её внимание привлекла кровь, она не собиралась останавливаться, что странно для легкой царапины. — Не время для этого! Вдруг пустился в погоню, — сквозь громкие вздохи, девушка выдавливает слова, но после чувствует как ноги слабеют, заставляя маску сбавить темп. — Твоё состояние на грани критического, думаешь правда стоит продолжать побег, — ухмыльнувшись, демон хвостом обвила ногу Луз, из-за чего та запнулась и упала, ударившись локтем. — А как-то гуманнее, не было возможности остановить? — отползая к дереву, девушка прикрывает глаза, а после вытерла ладонями кровь с шеи, стараясь её тем самым остановить. — Ты сопротивляешься, что мне ещё осталось делать? — вернувшись в привычную для человеческого взгляда форму, демон слабо вздыхает, слегка закатив глаза, она понимала такое стремление маски. Кажется её чахлое трухлявое сердце, вновь может импонировать. — Я не хочу умирать… — слабо улыбнувшись, Луз вытягивает руку измазанную в крови, её глаза так странно блестят, что кажется вот-вот маска заплачет, даст волю своим накопившимся чувствам, но этого не происходит… Носеда слишком стойкая для эмоций. — Пока у нас сделка, ты не умрёшь, слышишь меня? — прильнув к чужой ладони, Эмити чувствует запах крови, он манящий и дурманящий, но она не имеет права переусердствовать, это под строгим запретом, который кабалами свисает с шеи, — не двигайся, на то, чтобы заживить твою рану, понадобиться достаточно времени.

***

— Очнулся? — Дядя сидел около койки племянника, его грубая ладонь приглаживал блондинистые локоны, которые непослушно выпадали на изувеченное лицо Хантера. Вздрогнув от телесного контакта, парень поджимает губы… Дядя всегда говорил, что он прокажённый, что церковь никогда его не примет, потому он обязан делать всё, чтобы быть хоть как-то полезным и тогда, в следующей жизни его ждёт искупление, новое чистое тело… — Зачем вы оскверняйте себя?! — откинув руку старшего, парень громко фыркает, от острой боли, что очень сильно решила напомнить о себе, чуть-ли не тошнотворным комом который прокатился по гортани, вернувшись обратно и оставив от себя, лишь горькое послевкусие. — О каком осквернении речь, мальчик мой? — гадкая ухмылка на морщинистом лице, напоминала Хантеру все те дни, когда мальчишка не получал свой паёк, ведь забыл надёть маску. Забыл скрыть своё не богоугодное уродство. — Дядя, но… Вы ведь сами говорили что… — Что я говорил Хантер? Напомни? — в его небесно-голубых глазах появилось заметное раздражение, которое сразу намекало Хантеру заткнуться, забыть слова и молчать до конца жизни. — Простите, кажется это всего лишь бред, ударивший в мою голову, в следующий раз, я буду почтительнее, — только после парень замечает, почему дядя пытается казаться почтительным и в какой-то мере заботливым… Доктор стоял совсем неподалёку, словно стараясь очками прожечь дыру в теле парня. Приподнявшись на локтях, Хантер хватает маску, которая лежала на столике рядом с медикаментами. — Может воздержитесь, молодой человек? — его такое-же сморщенное как у дяди лицо, расплылось в довольно «приятной» улыбке. Парень вновь почувствовал, как к горлу прилип ком, что заметно начал раздражать. — Я не хочу, чтобы кто-то видел это убожество, которое мне приходиться называть лицом, — фыркнув с излишней дозой яда, мальчишка впивается ногтями в простыню, сминая её под своей хваткой. — Ладно, твоё дело малец, — махнув рукой, доктор схватил яблоко с полки и достав свой скальпель, стал методично счищать кожуру яблока, — Ты получил ранение и тебя нашёл часовой, который шёл на смену поста. Твой дядя, как и в прочем Пьеро, желают знать, как это получилось. — Меня ранил какой-то человек… Я всё очень плохо помню, словно кто-то стёр эти воспоминания… Я помню одежду, я помню где это было… Но не помню нападавшего… — приложив руку ко лбу, парень заметил как в комнату зашёл Мэр, его глаза светились и казалось, что ему хотелось кое-что сказать. — Это был маска! Я то лучше знаю! — Пьеро зашёл в комнату уверенными шагами, в его руках покоилась красивая куриная ножка, которую мужчина ел просто с отвратительным аппетитом. Хантеру было противно на это смотреть, мэр напоминал ему какое-то животное, по типу свиньи, что роется носом в своей пище измазавшись с ног до головы. — Если это так… То нам следует усилить патрули и изменить кое-какие правила. Я сталкивался с подобной ситуацией в городе Курон-Сюр-Мер. Тогда мы с Лефрером быстро решили проблему… Что-ж, давайте дадим мальчику отдохнуть… Ну и пока обсудим ваши указы, — положив руку на спину Пьеро, Филип уводит его из комнаты, оставляя парня один на один с врачом. — Почему вы и ещё тут… Разве дядя не сказал об «отдыхе»? — рыкнул Хантер, чувствуя какую-то угрозу, которая по животному ускоряет сердце, заставляя вертеть головой, дабы перестать слышать громкою пульсацию крови в ушах. — Приказ Пьеро был таковым, чтобы я был рядом пока ты не поправишься, а ты всё ещё на грани, — подмечает доктор и отрезав кусочек очищенного яблока, он на ноже тянет его к блондину, — советую попробовать, таких по всей Франции не сыскать, сам выводил этот вид. — С каких пор чернокожий вообще имеет право на образование, — оттолкнув лезвие, Хантер говорит настолько злобно, что кажется воздух раскаляется от его слов, но на деле, это оскорбление прошло мимо ушей врача. — Молодой человек, да вы истинный грубиян! С каких пор, такие учатся в королевской гвардии? Не уж то и королю будешь гадости говорить? — подсев на кровать парня, мужчина посмеялся а после отрезал ещё один кусочек яблока, ведь прошлый упал на пол и вряд-ли был уже пригоден для пищи. — Ты не король! — приподнявшись, мальчишка чуть-ли не сталкивается носом с врачом, который лишь подмигнул. — Ну твой дядя тоже не король, а ты перед ним такой почтительный… — Замолчи! Ничего ты не знаешь, чтобы говорить о нём! Этот человек поднял меня с низов и дал возможность сделать так, чтобы бог заметил меня! — Твой дядя ужасный человек, я прав? — Хантер замолчал, настолько грубо зазвучали слова врача. — Я задам тебе всего один вопрос. Тебе то откуда это знать? — Я бывший медик короля. Дариус Деамон. Будем знакомы.

***

— И опять ты меня спасла, — поднявшись с кровати, Луз обращает внимание на тусклый свет свечи и сумерки, которые окутали опушку леса за окном. Она чувствует необычную боль на шее, словно там так и осталась кровоточащая полоса, но стоило девушке только ощупать шею, как всё вернулось на круги своя, словно её мозг играет в дурацкие игры. — Как я понимаю, сегодня от тебя подношений не ждать, — саркастично вздёрнув брови, Эмити усмешливо проходиться по комнате и проведя ладонью по кровати, отвесила Носеде не слабого щелбана, — это тебе за то, что ты постоянно встряёшь в неприятности. — Я не виновата, что теперь всё стоят на ушах, после покушения на Пьерро, — ударив ладонями по одеялу, возмущённо сказала девушка, но Эмити лишь покачала головой. — Мне действительно некогда слушать твои глупые оправдания, похоже ты стала менее рассудительной, — подметила демон, а после вернулась обратно к столу, на котором она ранее ожидала пробуждения не состоявшегося убийцы, — Да и парнишку ты только ранила, сейчас он стабилен и может даже ходить. — Ты ходила к нему? — сдвинув брови, маска чувствует укол ревности, который заставляет всю душу перевернуться с ног на голову. — Не-а, нужен мне больно тот мальчишка… У меня просто есть знакомый, который очень заинтересован его душой, — посмеявшись демон легонько махнула хвостом, усевшись на стол, и приняв упор в руки. — У него тоже есть свой демон? — недоумение маски сразу стало заметно, что заставило Блайт посмеяться. — В отличии от тебя, он так быстро свою веру не предал, потому Дариус не может ничего сделать, — быстро растолковав, что к чему, Эмити оборачивается в сторону окна. Её внимание приковывает молодой месяц, который выкатился из пучины тёмных елей. — Дариус? — приподнявшись на локтях, Носеда скидывает с себя одеяло, а после и вовсе садиться на кровать, помотав головой из стороны в сторону. — Один из демонов жадности. Он сейчас поглядывает за Пьерро, но мальчишка оказался намного интереснее, — слезая со стола, девушка открывает окно, а после высовывается на половину, оглядев домик снаружи, — прогуляемся? — протягивая руку Носеде, Эмити ждёт ответных действий и когда их получает, быстро перехватывает человека и перескакивает с подоконника на крышу пристройки к дому, которую когда-то возвёл отец Луз, ведь считал домишко неприлично малым, — готова поспорить, ты часто лазишь на эту крышу. — Какая ты чуткая, — фыркнув Луз присаживается на кровлю крыши, слегка продрогнув от зябкого ветра который деликатно напоминал об начинающейся осени, — А как давно ты демон? — Я? Ну… Не помню. Вернее помню, но очень смутно, я бы даже сказала, что расплывчато. — почесав затылок демон поджала губы, ангельский совет уже давно ввёл табу на прошлую жизнь своих новых подопечных. — А почему ты именно демон? — Луз тянуло на разговор, она хотела узнать больше о той жизни, о которой она знала только из библейских историй, которые писали короли, правя их так, чтобы было проще управлять полоумным человеческим стадом. — Грешила при жизни намного больше, чем делала добра. — удовлетворённо хмыкнув, демон задумалась, чтобы вспомнить свою прошлую, возможно первую жизнь. — И разве ты совсем не жалеешь? — вопрос казался слишком резким, каким-то злобным и насмешливым из-за чего Эмити нахмурилась. — А чего жалеть-то? Всё-же быть могущественной намного лучше, чем доедать крошки за жадными людишками. Ну только единственная палка в колёса, это правила и постоянная работа, — устремив взгляд на макушки деревьев, девушка придалась воспоминаниям. — Ты умерла в каком возрасте? Мир хоть повидала? Просто боюсь я смерти, хоть и кажусь отверженной. Каждый раз как закрываю глаза, помню лишь литры собственной крови и пропитанную ей одежду, — губы Луз сжимаются в тонкую полоску, делая ее лицо довольно мнимо забавным, можно даже сказать клоунским, а Эмити страшно любила клоунов при жизни, да что греха таить и сейчас, она вспоминает свое детство и юношество в котором из развлечений лишь бродячий цирк. — Скажу тебе честно, демонский облик зависит от возраста в котором умер демон. Я как видишь умерла молодой, мне вроде только семнадцать исполнилось… — А если не секрет, то как ты умерла? — склонив голову, маска словно щеночек вглядывалась в лицо Эмити, стараясь уловить каждое вздрагивание мышцы, каждое дуновение ветра которое раскидывало по лицу девушки непослушные локоны сиреневых волос. — Нам нельзя такое говорить. Ангельский суд запрещает вспоминать все обстоятельства смерти, а уж тем более разглашать их смертным, по типу тебя, — ткнув пальцем в плечо Луз, Эмити нежно смеётся словно самое приятное песнопение птиц. Носеда не может отвести взгляд, она действительно прикована, она влюблена и не может с собой ничего сделать. Стыдно думать некогда верующей, что её сердце пленила демон, которая спустилась дабы вовлечь Луз в свои адские путы. Эмити видит этот взгляд, она чувствует его своим нутром, ведь контракт нераздельно связывает смертного и демона, она не может сдерживать зуд, который пробирается всё ниже, напоминая рой непослушных бабочек. За семнадцать лет жизни, демон влюблялась и привязывалась, она верила в это светлое и чистое чувство. Но стоило ей только приобрести рога и общую апатию, она никогда не чувствовала этого вновь, всё люди однотипны как помехи, а демоны слишком распутны и похотливы, нет ничего, чтобы их связывало. Да и общий ангельский запрет на отношения между разными видами, всегда действовал как горящее клеймо, из-за чего даже мысли не было вновь полюбить человека. Пододвигаясь поближе к Эмити, Луз устало кладёт голову на плечо девушки, её щека обжигается холодом тела бестии, но она не может отстраниться, она слишком нуждалась в подобном контакте и слишком тактильно изголодалась. Блайт вздрагивает, ведь тело Носеды намного жарче чем все адские котлы, которые ей обещали богомерзкие фанатики с крестами на круглом животе. Она тоже забыла это чувство, ведь ад никогда не будет таким теплым и нежным, как смертная девчонка, что когда-то чуть не лишилась жизни прямо на глазах демона. Эмити помнит тот день во всех красках и помнит запах… Запах крови Носеды другой, это не пресловутое железо, коим пропахло всё в округе. Кровь Луз пахнет слишком приятно, аж дурманящее, да настолько, что демон в момент забыла о древнем указе и заключила контракт, всё лишь бы сохранить жизнь её новому интересу. — Так что начёт того мальчишки? Почему им так заинтересован Дариус? — Луз говорила тихо, успокаивающе и в голове Эмити, это звучало как самый прекрасный и синхронный хор. — Ну я отвечу тебе честно, мне нет смысла скрывать. — Эмити сжимает губы, ведь помнит, что совсем скоро будет собрание ангельского совета и она как свидетель должна будет на нём присутствовать, — Раньше у нас был один демон из грехов, слишком наглый и самовлюблённый даже Мамон с ним не сравниться… Так вот, он нарушил все правила ангельского совета и чуть не привёл нас к войне с ангелами… К ещё одной войне. — Но если он грех, то зачем ему это нужно? — Луз вздрагивает представляя во всех красках сборище демонов, которые величались смертными грехами. — Власть… Грехи слишком наглые и не раз покушались на власть самого Люцифера, но если Мамона и Сатану осадили быстро, то вот Вельзевул просто так не сдался и сбежал на землю, где и создаёт свою новую армию и вот всех кто ему поклоняется клеймили отличительным знаком зверя. — Эмити знала, что усвоить всё это сложно, тем более смертной и старалась всё изобразить с помощью иллюзий, — вот и мальчишка тот, который напал на тебя пару дней назад, был клеймён. — Ты говорила о запахе, это клеймо? — вспомнила резко Носеда, на что Эмити многозначно кивнула. — Думаю что да, осталось только вынюхать, кто его поставил.