Деньги не главное

      Утро Коля и Вика встретили в ее квартире. Проснулись пораньше, практически одновременно, и не сговариваясь, начали целоваться. Вика проявляла с каждым днем все больше инициативы — вот и сегодня оседлала его практически без предупреждения. Коле оставалось только наслаждаться, не забывая оглаживать крутые бедра и крепко придерживать осиную талию своей девушки. Кажется, он завидовал сам себе — такая она была красивая. А уж сколько в ней было страсти… Коля был по-настоящему счастлив с ней. И судя по тому, как она стонала и потом улыбалась, расслабившись в его руках, Вика тоже была вполне довольна. Он периодически ловил себя на мысли, что очень хочет, чтобы она вышла за него замуж. Но в то же время опасался, что пока еще недостаточно богат, чтобы удовлетворять ее потребности полностью. Еще немного — хотя бы первый миллион заработать… А еще он боялся, что она откажется. Что ей и на самом деле нужны только деньги, и она знает, что у него их не так много. И ждет, пока эти самые деньги закончатся, чтобы бросить потом. Паранойя, конечно, но ничего поделать он не мог. Вот и молчал.       Вышли из дома они вместе, и Коля отправился в свою квартиру — работать. Биржевые сводки радовали. Количество денег на счету Никанзора выросло не так значительно — всего на десять процентов, но и это не плохо. Миллион не за горами. Тщательно продумав следующий шаг, Зорькин занялся делами второй фирмы — НиКамоды. В районе двенадцати позвонил Ярослав и предложил встретиться, но не в Зималетто, а в Корице. Это выглядело немного странно, но почему бы и нет? Коля отзвонился Вике и с ней договорился там же, но в час. Пообедают, а уж потом — по обстоятельствам.       Ветрову надо было просто пообщаться. Или как можно было объяснить его подробный рассказ о том, чем Воропаев занимался накануне? Оказалось, ходил в казино, там случайно встретился с представителем конкурентов Зималетто, управляющим фирмы Фонтана. Кроме того, Александр познакомился во время игры с какой-то блондинкой. И что вероятнее всего, он пристрастится к игре, и та особа ему будет в этом активно помогать. Ему позволили крупно выиграть, а дальше будет обычная для таких случаев схема, ведь казино себе убыток не работает. — Я его предупреждал, но он и слушать не хочет. Говорит, не завидуй, Ярослав, когда-нибудь повезет и тебе. — Он настолько азартен? — Вы бы видели этот блеск в глазах… — И к психологу по-прежнему не вариант? — Да ни за то… — Ну, если он проиграется в пух и прах… то это угроза репутации компании? — Думаю, как минимум. — Понятно. Но, Ярослав Борисович, мы с вами ему не опекуны. Остановить его не сможем. А вот оказать моральную поддержку в трудную минуту — вполне. Главное, чтобы далеко не зашло и можно еще было помочь человеку как-то справиться с тяжелой ситуацией…       Коля просто говорил обычные слова, без всякого скрытого смысла. Но Ветров, скорее всего, считал иначе. — Я вас понял, Николай Антонович, — сказал он с искренним восхищением в голосе. — Очень глубоко мыслите. Буду держать вас в курсе событий…       Коля так и не понял, чего хотел зималеттовский финдир. В курсе быть — это он понимал, а вот насчет глубины мышления — не очень.       Но отчет ему Ветров передал, а это главное.       Вика пришла немного расстроенная: оказалось, что Сазонов похвалил мишину еду, но решил затягивать с предоставлением финансирования. И Катя сказала, что на этого спонсора они больше рассчитывать не будут. — Мы же так и думали еще вчера? — Зорькин пожал плечами. — Ладно, мы с Андреем готовы. Чего переживать-то? — Так у Юлианы мама заболела, ей срочно ехать надо к ней. То ли в Саратов, то ли в Самару, я не запомнила. И остались только мы с Катей. Ну и Эльвира эта… но от нее толку никакого, только по бутикам в рабочее время бегает. — Ну, если вы с Катей объедините усилия, думаю, вы и без Юлианы справитесь. Значит, сегодня еще раз наведаемся туда и профинансируем. Если нужна еще там какая помощь — я готов, ты же знаешь.       Настроение Вики удалось немного поправить предложением сходить по магазинам: шоппинг всегда приводил ее в тонус. Вика выбрала себе новое вечернее платье и заявила, что в нем она хотела бы пойти в театр. Такой жирный намек Коля проигнорировать не мог и тут же заказал билеты в модный театр Бенефис. Уже на следующий вечер. И тут Вика вспомнила, что можно же позвать еще и Андрея с Катей. И Мишу с Мариной. В итоге после общего созвона Коле пришлось заказывать все шесть билетов.       Катерина бодро отчиталась о том, как прошли переговоры с поставщиками, с агентством, предоставляющим официантов: все требовали предоплаты. Что ж, деньги были предоставлены, и в течение нескольких дней должны были утрястись все шероховатости. — Миша, нам дают скидки вот эти поставщики, а эти фирмы готовы дать отсрочку по платежам, — деловито рассказывала Пушкарева, когда Коля с Викой вошли в помещение будущего ресторана. — Завтра свяжемся с агентством по поводу официантов. Пусть пришлют на выбор — будем проводить кастинг, — добавила она. — А я на них сама посмотрю, — выкрикнула из-за колонны Марина: она там стояла и прикидывала, какая картина лучше впишется в интерьер. Миша не возражал, только улыбался. Кажется, у этих двоих все шло хорошо, чему Коля в очередной раз порадовался. — Повара-помощники? Кухонные рабочие? — снова спросила Катерина — Да, там же. — И тоже нужно время на то, чтобы всех проверить, да? Пара дней? — Пара часов, — снова вклинилась Марина. — Она права, — подтвердил Миша. — Ну вот, значит, завтра будет насыщенный день, да? — Да, а вечером театр, не забываем, — напомнил Коля. — И где Андрей, кстати?

***

      Роман Малиновский паниковал. Ему впервые было страшно, но не потому, то ему кто-то угрожал — вовсе нет. Он боялся самого себя. В основном все дело было в Кире. Честно признаваясь самому себе — он ею увлекся. Непозволительная роскошь. Он не мог понять, как же так вышло. Сначала, когда она набросилась на него в кабинете президента, он решил, то это такая игра — вкуси запретный плод. И когда шел к Андрею признаваться, сперва искренне ждал, что тот будет ему бить морду. Потом Рома подумал, что друг наоборот хочет, чтобы эти отношения тянулись подольше любой ценой. Зачем? Да не все ли равно? Он был готов ради Андрюхи на любые жертвы… Но тот не отдавал никаких распоряжений. Ну совсем никаких. Заданий… не было…       Странно, непонятно и неправильно: Ромка же чувствовал себя солдатом невидимого фронта в этой необъявленной войне. Он — крот, шпион в стане злейшего врага, у него же есть миссия, на него же вся надежда, он не может оплошать. Ведь на кону — возвращение друга в президентское кресло. Ну или усаживание туда его Катеньки, невелика разница. Ради благодарности друга он был готов почти на все. Но в последнее время он остро чувствовал, что Жданову его жертвы не нужны. Что друг отдаляется от него. И даже не из-за обретенного брата, который, кстати, оказался тем еще фруктом. Просто Андрею, как выяснилось, ничего не надо было. Не надо было шпионить. Не надо было поддерживать отношения с Кирой (Хочешь — оставайся с ней, хочешь — нет. Мне все равно). что же ему надо было делать, в таком случае? Он не представлял.       Цель жизни была потеряна. Сам по себе, что хочешь — то и делай. Как так? Где планирование рисковых операций для дискредитации врага? Где выброс адреналина в кровь, когда идешь по краю? Балансируешь на грани? По словам Андрея получалось, будто он, Роман Малиновский, сам по себе взял на себя эту миссию и остается на своем месте только потому, что сам этого хочет. Как так-то? Жданов был готов болтать просто так: о коллекции, о Милко, о Кате и Коле — вообще постоянно. Но не о том, как найти компромат на Сашку. Он вообще о нем не хотел говорить. Работает? Пусть работает. Ему было… наплевать. И, кажется, только Рома думал о том, то будет, если у Воропаева получится продержаться в кресле президента до выхода компании из кризиса. Трындец Андрюхе будет: так и останется на минус втором, простым менеджером. Куда делось Ждановское честолюбие? Что вообще происходит с другом? Но это как раз не было самой большой проблемой Романа Малиновского.       Кира… ему все время казалось, что она просто переключилась с Андрея на него. Она звонит ему каждый час, проверяет, на месте ли он. Напоминает ему про обед. И вообще ведет себя как заботливая супруга. И самое страшное — ему это нравилось…       В списке номеров телефонов он переименовал ее контакт в Фурию. Он у нее тоже оказался под именем Фигляр. Так-то весело, но постоянство в отношениях с женщиной, даже с такой особенной, как Кира Воропаева, само по себе Романа всегда напрягало. Не привык он к такому. А его милое холостяцкое гнездо уже обзавелось какой-то фигней на полках. Кто бы знал, для чего она водрузила туда вчера эту фигурку балерины? Оловянного солдатика к ней не хватает только… Вот почему он все это терпит, если оно не нужно даже Жданову? И самое ужасное, что когда Кира рядом — он и думать забывает, что его напрягает ее присутствие. А оставшись вот так, в одиночестве, начинает рассуждать…       И главное, Сашка-то видит, что они в отношениях, и нисколько не возражает. Стал ему больше доверять. Вот черт его знает, что с этим делать? Самое жуткое, что Рома привык к разговорам с Воропаевым. К его странному юмору и грубому тону. К ору, который на самом деле был просто… ором. Вполне безобидным. Порой с ним было даже весело. А вообще он заметил, что к Сашке и Ветров относится с затаенным юмором. Изображает, так сказать, подобострастие, а на самом деле — товарищ себе на уме. Ну в общем, предатель — он везде предатель. Оставалось решить, кто есть он сам, Роман Малиновский.       Сколько раз за последние пару дней Рома хотел все бросить к чертям и вообще уволиться! Уже даже ручку брал в руки, чтобы написать заявление, но в последний момент его каждый раз что-то останавливало. Вот и сейчас, уже почти обед, все запланированные дела переделаны, и он сидит над листком бумаги с ручкой в руках. Но ничего не выходит написать… Вдруг он глянул на часы… Удивился: уже два часа как Кира не звонит и не пишет. Что-то случилось? Он потянулся к телефону и набрал ее номер. Ответила не сразу. — Кирюш, как дела? — Нормально, Ром… — а голос глухой, как будто она плакала. Что еще случилось? — Сейчас зайду, — коротко сказал он и сбросил вызов. Два шага, чтобы пересечь коридор… и действительно, глаза красные, значит, плакала. — Кира, то случилось? Кто тебя обидел? Скажи мне, я ему морду набью!       Она даже прыснула от такого смелого предложения, покачала головой. — Никто, Ром. Все в порядке. — На раз никто… вот где мне его искать теперь, этого никто?       Он подошел и обнял ее, стоя рядом. Она прижалась к его животу щекой и улыбнулась. — Ну пошли сегодня сходим куда-нибудь, потусуемся? Выбирай клуб? — Думаешь? — она действительно заинтересовалась. — Ну конечно, а то мы сразу после работы домой, и сидим, как сычи… — Нет, мы не как сычи, — она уже смеялась. — Да, на сычей мы не тянем, это точно, — согласился он с серьезным видом, и оба рассмеялись. — Лицо не болит? — смущенно спросила она, касаясь ладонью его щеки. — Да на мне все как на собаке заживает, — отмахнулся он. — Тем более ты так хорошо лечишь. Думаю, меня уже можно потихоньку выпускать в люди. — Ну, пойдем, выпустим тебя — ну вот, хотя бы в Бон Аппети? — В обед-то? А что — можно.       Обед прошел не особо весело, Роману все казалось, то Кира чем-то опечалена. В конце концов он не выдержал и спросил прямо: — Кир, то происходит? Что тебя так тяготит? — А так заметно? — она печально улыбнулась. — Мне — да. Рассказывай, побуду твоим личным психологом. — Серьезно? — Ну а что такого? Не уверен, то смогу помочь, по попытаться-то можно? Итак… — Мне не с кем поговорить. — В смысле? — возмутился Ромка. — А как же я? — Ты — это ты, Ром, но ты же сам взвоешь, если буду с тобой говорить буквально обо всем… — Обо всем это о чем? Ну, например? — Ну о нижнем белье, например…       Рома так широко улыбнулся, то и Кира не выдержала, прыснула: — Да, плохой пример. О женском белье ты, я так понимаю, готов говорить долго… — Лучше не просто говорить, конечно, — вздохнул он, — а оценивать, так сказать, на модели… но да, не тот пример. Допустим, я понял, что ты хочешь сказать. Тебе нужна подружка, чтобы грузить фигней, потому что ты хочешь сохранить мои уши не увядшими? — Ну, как-то так… — И в чем проблема? — Да в том, то у меня уже давно кроме Вики нет подруг. Я даже как-то не сразу это поняла. — Ну так позвони ей? В чем дело? — он пожал плечами. — Это не так просто, Ром. Мы… Расстались не в лучших отношениях. Думаю, она меня уже не считает подругой. — Это еще почему? Из-за Зорькина? — Нет. — Тогда что там у вас произошло? Мы пока со Ждановым не разругались, он что-то такое мне говорил про Сашку, что он Вику преследует. Предложения делает неприличные… — А мне Саша другое говорил, Ром. Что Вику просто не устроили те деньги, которые он предложил ей выделять. Что Зорькин дает ей больше. — Вот как? — Ромка удержался от мата и ограничился вскинутыми бровями. В этот момент даже ростки какой-то симпатии к Воропаеву просто отсохли к чертям. — А ты не допускаешь мысли, что она с Зорькиным не из-за денег? — Да допускаю, конечно. И она тоже что-то такое говорила. Но тогда просто не представляю, какими качествами он должен обладать, чтобы так привязать ее. — А вот чем он Жданова купил и так расположил к себе? Черт его знает, Кир. Есть в нем что-то такое… О, наверняка, он приворожил ее! Точно-точно! Заколдовал, гад очкастый! — Я серьезно, — улыбнулась Кира на его дурашливый спич. — А если серьезно, то я не понимаю другого. Зачем мы сейчас говорим про Зорькина? Вы же поругались с Викой не из-за него? И если честно, я думаю, что про Вику тебе Сашка врет. — Знаю, что врет. Я по его просьбе организовала им встречу в Корице. Думала, они просто поговорят и все выяснят… — И что? — Он предложил ей обеспечивать ее финансово и жить с ним. О сумме вообще не говорил. — То есть содержанкой к нему, что ли? — Ну а она у Зорькина в каком-то ином статусе, что ли? — огрызнулась Кира. — Откуда ты знаешь? Может, он ей предложение сделал? Вика очень хотела замуж, насколько я помню. - Если бы так, она бы уже похвасталась, я ее знаю. Но нет. — Ну не знаю… может, он более обходительный, чем Сашка? Ну там, ухаживает, цветы дарит? — Смеешься? Вике этого мало… — Да, дела… — Ромка сделал вид, то задумался. Вот в такие моменты ему хотелось разбить сашкину мордулица прямо в кровь. Да и с Кирой пожестче поговорить. Каким бы ни было отношение Малиновского к Вике в прошлом, он никогда не смог бы вести себя с женщиной так скотски, как Воропаев. Правильно тогда Зорькин сказал: брат и сестра и в самом деле относятся к простым людям, как к грязи. И Кира, к сожалению, считала это нормой. Но в данный момент переубеждать ее было бы гиблым делом. В конце концов, он не хотел портить отношения сейчас. — Слушай, чего гадать? — он ободряюще улыбнулся. — Позвони ей — и все. Вдруг, она соскучилась? Просто не говорите про Сашку — и все. А в остальном, вот о том же белье — почему бы и нет? — Думаешь? — Думаю, — Ромке надоели эти реверансы для снобов, и он уже прямо и довольно грубо добавил, — и, Кирюш, заканчивай себя с ней вести как с Сашкиной девочкой по вызову. Думаю, дело в том, что Зорькин, в отличие от него, уважает Вику — вот и все. Уважение — это тоже важно. Признает равной. И она это чувствует. — Вику? Равной? — удивление Киры было столь искренним, что Рома просто закатил глаза. — Выходит, Зорькин прав? И вы с Сашкой действительно относитесь к простым людям, как к грязи? — Да при чем тут это, Ром? — вздохнула Кира. — Вика… она просто… глупая, понимаешь? Она не понимает многих вещей и даже не хочет понять. — Но она понимает, кто как к ней относится — вот что главное. И если ты хочешь, чтобы она болтала с тобой и дальше — ну, сама понимаешь. — Как интересно… — усмехнулась Кира и в этот момент стала очень похожа на своего брата. — Может быть, мне перед ней еще извиниться? — А в чем проблема? — удивленно спросил Ромка. Но увидев недоуменное выражение лица Киры, сместил ракурс. — Это же тебе она нужна для общения? Вот ты и извиняйся. Думаю, если было бы наоборот, она бы извинилась, даже если бы не было за то. — Да, это верно. И я действительно в последнее время была груба к ней — своих проблем хватало. Да, ты абсолютно прав, Ром, — настроение Киры переменилось, она опять излучала радость. — Вот сегодня же позвоню и извинюсь. — Нет, сегодня мы с тобой идем тусоваться, забыла? Завтра позвонишь, вот прямо с утра, хорошо? — Договорились, — согласилась Кира. Рома облегченно улыбнулся: может, она и не так безнадежна, как ему показалось?

***

      Андрей не спеша шел по коридору офисного этажа. У него была важная миссия: он собирался задать Воропаеву вопрос номер один. На самом деле, он продумал все три, но хотел растянуть процесс во времени. Пусть хоть немного помучается Сашка. Не все же задницей чужое кресло протирать. — А, это ты? — недовольно буркнул Воропаев, увидев недруга на пороге. — Заходи, садись. — Спасибо, — лучезарно улыбнулся Андрей. — Кофе, чай, виски? — любезно предложил нынешний хозяин кабинета. — Спасибо, воздержусь. — Зачем пожаловал? — на этом любезность закончилась. — Ты готов ответить на первый вопрос? — Так и знал. Валяй, — буркнул Сашка. — Ну вот, скажи, только честно, зачем тебе Малиновский на посту вице? — Ты смеешься? Ты именно это хочешь спросить? — Да. Мы с ним все-таки долгое время были друзьями, и мне интересно. Ну так?! — Даже не знаю, с чего начать. Пожалуй, с Киры… — и Воропаев хитро на него посмотрел. Жданов продолжал улыбаться. — Кира натолкнула меня на мысль, что Роман может оказаться полезен в работе. Она взяла на себя труд сесть со мной на пару часов и ввести в курс дела во время твоего руководства компанией. По ее словам выходило, что между вами с Малиновским уже разлад, так что он легко согласится на сотрудничество. При этом она говорила, что ему надо оставить отдел маркетинга. А вот сделать его вице решил сам. И пока не пожалел об этом решении. Но у меня все еще есть подозрения, что вы оба это подстроили, чтобы вызнать мои секреты и найти на меня компромат. То, что он близко ко мне, дает какой-то контроль. — Эх, Сашка, — рассмеялся Жданов, — теперь ты сам мне свои секреты расскажешь, если захочу. Но мне они не нужны. Работай спокойно. Но что-то не подсказывает, то ты и сам оплошаешь. Без моей помощи. И даже Малиновский тебе не поможет. — А вдруг? — усмехнулся Воропаев. — Ты, кстати, знаешь, что он встречается с Кирой? И у них все прекрасно, — эти слова он сказал даже с вызовом. — А я знаю, — Андрей продолжал спокойно улыбаться. — Видел их «У Севы». Это все, то ты можешь сказать? Мы договаривались честно. — Ладно, я хотел, чтобы он снова начал общаться с тобой и передавал мне сведения о тебе. Доволен? — Нет. А что ты хотел обо мне знать? Может, сам скажу? У меня особых секретов нет.       Воропаев недоверчиво уставился на него. — Что, прямо так вот и скажешь? — Ну не знаю. Разве что слишком личный вопрос будет. Так что тебя интересует? А то знаю тебя, разведешь среди швей шпионов — работать не будут, только за мной следить. — Ну тогда скажи, — медленно произнес Воропаев, — с чего ты так подружился с Зорькиным? Откуда такая крепкая привязанность?       Андрей вздохнул: на самом деле, он предполагал, что именно этот вопрос рано или поздно всплывет и у Киры, и у Сашки. Ромка им понятное дело ничего не скажет, да и Ветров, скорее всего. А какую-то информацию им надо дать. Может, и отстанут…