Дыши

Арсений в очередной раз перебирал папки с информацией о подозреваемых, когда в комнату ворвался Павел, слишком нервный и с какой-то стороны даже ужаснувшийся чему-то. — Паш, что случилось? — оторвался от бумаг Попов. — Видео прислали, — коротко ответил полицейский. — Ты должен, блять, это увидеть. Арсений быстро поднялся с офисного стула и прошёл вслед за своим другом, а по совместительству, коллегой по работе. Он знал Волю слишком хорошо — тот бы никогда не стал материться в момент рабочего времени, даже если бы они с ним были наедине. Сейчас же Паша сказал «блять», а значит ситуация, которая сейчас произошла, и правда хреновая. Как только они вошли в комнату, Попов сразу же сел за стол с компьютером, на который рукой махнул друг. Арсений сложил ладони перед лицом, прислонившись к ним губами. Экран был потухшим, Павел провёл мышкой из стороны в сторону, нажал на первые секунды скинутого файла. Видео началось со съёмки устрашающе тёмного помещения, не сказать что пустого, но из-за темноты можно было разглядеть лишь десятки фотографий, висящих на стене. На каждой фотографии были дети, кто-то один, кто-то с семьёй. Их объединяло только одно — все они были жертвами. Человек, снимающий всё это, пошёл дальше прямо к двери с замком, на данный момент открытым. Тяжёлые выдохи через рот были единственным звуком, слышным на видео, но как только неизвестный вошёл в подвальную комнату, на заднем плане кто-то заскулил. Человек цыкнул, резко, не церемонясь, раздвинул шторку, закрывающую ванну. В воде лежал убитый подросток. Половину тела составляли лишь кости, казалось, что убийца нарочно вырезал его мышцы и часть органов, положив их бог знает куда. Смотря на это, Арсению пришлось сдержать рвотный позыв, не потому, что ему было сложно видеть кровь, вовсе нет. За пару лет работы он уже привык к этому. Просто было ужасно от мысли, что перенёс этот парень. Попов не мог понять, как людям может прийти в голову расчленять других людей. Следующим кадром было то, как маньяк вытянул из ванны отрезанную руку мертвеца, а затем, маленькими шажками стал подходить к другому углу. К стене прижимался подросток. Юноша, хотя скорее его стоит назвать мальчиком, начал кричать, звук пропал в тряпке, которой был перевязан рот. По щекам покатились слёзы прямо по старым разводам от влаги. Ребёнок сильно дрожал, скорее всего, совершенно не ощущая этого, он был слишком истощён. Маньяк рукой убитого провёл сначала по щеке мальчика, очерчивая подбородок, затем нос. Подросток, не способный видеть это, закрыл глаза, запрокинул голову назад и снова взвыл от страха, после начал скулить, так сильно, что чуть не закашлял. На этом видео прервалось. Арсений ещё несколько секунд смотрел на тёмный экран, приоткрыл рот, глубоко дыша. — Ублюдок, — выплюнул мужчина. — Я… Блять, у меня просто нет слов. Уже установили место, где скрывается этот подонок? — Почти, Арс, — холодно кивнул Павел. — Скоро выезжаем. Если и сможем спасти парня, что живой на видео, то у нас очень мало времени. Арсений поднялся на ноги, слегка передёргивая рукой. Он до сих пор был в шоке. — Это же Антон Шастун? Который пропал пять дней назад? Воля сглотнул, как будто это смогло бы заставить его не отвечать на вопрос. Мужчина сочувственно посмотрел на друга и тихо сказал: — Скорее всего, он. — Сука. Арсений знал Антона, когда тот был совсем маленьким. Последний раз они виделись, когда мальчику было лет пять. Теперь же ему уже семнадцать. Их мамы познакомились в университете, Майя была младше Татьяны, но сразу нашла с ней общий язык. Тогда Таня как раз была беременна Арсением, боялась родов и ответственности, которая должна была лечь на её плечи после рождения сына. Майя всегда поддерживала подругу, а в роддом приехала даже раньше, чем муж девушки. Майя часто приходила в гости к Татьяне, нянчила маленького Арсения, постоянно баловала его конфетами и игрушками. А позже у нее родился Антон, и Таня также помогала девушке, приводила своего сына. Арсению нравилось играть с маленьким мальчиком. После тринадцати лет всё завертелось: новые секции, интересы, друзья, подростковый возраст. Арсений перестал навещать Майю с Антоном, обычно о них ему рассказывала мама. Тогда Попов никогда бы не подумал, что вновь столкнётся с Майей при таких обстоятельствах. Он не думал о том, что когда-то она может прийти в полицейский участок, рыдающей, показывающей на фотографию своего сына, не прекращая говорить про то, что он пропал. Как раз в то время, когда в городе набирает обороты какой-то больной на голову маньяк, который убивает исключительно детей. Арсений пообещал Майе найти Антона и вернуть его живым. Может быть, раненным, но живым. — По машинам быстро! — резко раздался голос из рации. — Координаты высланы! Через минуту от участка отъезжали несколько полицейских машин. Вся дорога для Арсения проходила в некой прострации. Перед глазами продолжали мелькать кадры из того злополучного видео, кадры, где Антон пытался просто слиться со стеной, лишь бы к нему не притронулась рука мертвеца. Арсений не понимал, почему именно Антон стал жертвой этого психопата. Почему? Он был таким жизнерадостным ребёнком, любил играть в футбол и рисовать мелками на асфальте. Мама Арсения периодически рассказывала ему о том, что узнавала от Майи — как Антон пошёл в первый класс, как выиграл первую игру, как участвовал в школьном спектакле, как сдал экзамены, она рассказывала ему обо всём. Антон был творческим человеком, он не боялся пробовать что-то новое, всегда был рад пообщаться с кем-то, помочь, поддержать. Он поистине был жизнерадостным и добрым ребёнком. Арсений не понимал, как вообще с Антоном могло случиться что-то плохое. Попов вернулся из своих мыслей только тогда, когда Паша затормозил у нужного адреса и хлопнул дверью машины. Арсений не стал медлить и вышел вслед за коллегой, крепко держа в руках пистолет. Он заходил в дом одним из последних, но с надеждой, что найдет Антона первым. Мужчина понимал, что нужно искать дверь, ведущую либо в подвал, либо в погреб. Сами по себе комнаты были гораздо больше стандартных квартир, даже больше, чем в частных домах. Арсению не нравилось, что для начала им следовало осмотреть эти комнаты, и только потом спускаться ниже. Минуты три они ходили по комнатам первого этажа, двое полицейских поднялись выше. Попов увидел приоткрытую дверь, ведущую к лестнице, и скорее всего, в подвальное помещение. Он махнул рукой Паше, включил фонарик и стал спускаться. Мужчина быстро узнал комнату из видео: такая же тёмная, обклеенная фотографиями, пустая и сырая. В довершение ко всему в ней витал ужасный запах. Арсений прошёл в следующую часть подвала, не переставая просвечивать путь фонариком и ужаснулся происходящему. Распахнутая шторка открывала на вид ванну, наполненную водой не первой свежести, тускло-красного цвета. В воде лежал расчленённый труп парня, на вид от силы лет шестнадцати. Рядом на нитке были подвешены фото этого ещё живого парня, сидящего в том же самом месте с неподдельным страхом, слезами на лице. На втором фото у парня уже не было руки. Попов дёрнул фонарь в другую сторону, когда услышал рваный скулёж. На мужчину смотрели распахнутые в диком ужасе тускло-зелёные глаза, повидавшие слишком многое. Рот затыкал кляп, руки были перевязаны за спиной, ноги подогнуты в какой-то жутко неудобной позе, обмотанные изолентой. Кудряшки на голове сильно спутались, превратившись в комок, пыльный и грязный, с торчащими клочками волос, склеенными кровью. Обнажённое туловище было всё в синяках и гематомах, где-то просвечивалась припёкшаяся кровь из-за ножевых порезов. На подростке были надеты только рванные в коленках спортивные штаны, мокрые в области паха. Он сильно дрожал, от страха или холода не понятно, но Попов правда никогда не видел настолько крупную дрожь. Мальчик ещё раз заскулил, запрокинув голову назад, и, кажется, ударился о стенку. На щеках появились новые слёзы. Арсений знал — нужно действовать очень осторожно. Сейчас этому мальчишке не угрожает ничего, кроме его самого и воспоминаний, таящихся в голове. Нужно убедить его, что весь ужас закончился, и больше никто не причинит ему вреда. — Я сейчас развяжу кляп, хорошо? — ласковым голосом проговорил мужчина, присев на корточки. Он осторожно завёл руки за затылок подростка, ослабил узел старой тряпки, приспустил её вниз. Губы мальчика были до жути сухими, а в их уголках виднелись царапины. — Хватит… — сиплым голосом прошептал подросток, только больше вжимаясь в стену. Кажется, он перестал что-либо осознавать. — Пожалуйста… — Тише-тише. Я хочу помочь тебе. Ты теперь в безопасности, — стараясь как можно чётче и мягче говорить, спокойно разъяснял Арсений. — Я Арсений, а тебя как зовут? Парень, стараясь не заплакать, смотрел в ласковые голубые глаза напротив, не понимая, что он должен ответить. Что у него спросили? Как его зовут? Подросток, кажется забыл своё имя за время проведённое тут. — Антон… — Я могу называть тебя Тошей? — Попов осторожно дотронулся до плеча мальчика, пододвигая его ближе к себе. Стены были сырыми и ледяными, Арсений не хотел, чтобы Антон прижимался к ним. — Да. — Хорошо. Всё, что тебе нужно знать сейчас — тебе ничего не грозит. Антон не верил ему. За последние сутки или недели, которые он находился здесь (он потерял счёт времени), подросток перестал ощущать себя в безопасности. Он вообще забыл, что такое безопасность. Это слово казалось каким-то далёким, находящимся на краю земли в гру́де других ценных сокровищ. Безопасность была антонимом всего происходящего в этом подвале. — Я развяжу твои ноги и запястья, — снова стал говорить полицейский. — Потом возьму тебя на руки и мы выйдем из этого места. Идёт? Антон слабо мотнул головой, кажется, не веря в своё спасение. Мужчина начал с рук, запястья которых были перевязаны верёвкой. Когда узел ослаб, и Арсений стянул верёвку, Попов надеялся, что подросток начнёт хотя бы немного разминать затёкшие мышцы, но мальчик настолько устал, что руки просто безжизненно упали по бокам. Он ничего не пытался ими сделать. Ни поднять их, ни вытереть слёзы и пот с лица. Антон прикрыл глаза и слабо выдохнул. Арсений вздохнул вслед за ним и принялся распутывать ноги. Его взгляд зацепился за израненные ступни, которые были все в синяках, бледные, почти белые. Полицейский скинул изоленту и посмотрел на лицо парня. Его глаза не выражали ничего. Попов осторожно поднял подростка на руки, подхватив под лопатками и коленками, совершенно не брезгуя испачкаться в крови, грязи или чём-то ещё. Ему нужно только вынести мальчика отсюда. Пальцы чувствовали холодную кожу, а ещё кости, они отчётливо ощущались сквозь тонкий слой кожи, хотя этого не должно было быть. Насколько Арсений знал, Антон всегда был худым парнем, но сейчас это была не худоба, а истощение. Как только Антон увидел труп подростка, которого буквально пытали перед ним, парень не смог вымолвить ни слова. Мальчик просто уставился на него дикими глазами, разглядывая кости и человеческую плоть. Ещё вчера он был живой. — Не смотри туда, Тош, — нервно глотая, произнёс Арсений. — Попытайся успокоиться. Паша, который всё это время был здесь, услышав фразу своего товарища, посмотрел сначала на него, потом на мальчишку и осторожно, чтобы не напугать, подтолкнул голову Антона к полицейскому, чтобы подросток уткнулся в плечо Попова. — Он убил его… — невнятно пробормотал парень. — Не смотри туда, пожалуйста, — повторил Арсений. — Я обещаю, с этого момента всё будет хорошо. — Он его резал… — не переставал шептать Антон. — Я смотрел на него всю ночь, но он не очнулся… Парень издал тихий всхлип. — Тш-ш-ш, — мужчина сам вздрогнул от слов подростка. Сидеть несколько часов, когда перед тобой лишь темнота и труп человека тяжело для любого человека с нормальной психикой, но ребёнок? Когда Попов вспомнил кадр с оторванной рукой, ползущей по щеке мальчика, по его спине побежали мурашки. — Теперь всё будет хорошо, — прошептал на ухо Антону мужчина. Арсений понимал, что врёт. Антону ещё придётся пережить рассказ обо всём, что он помнит, походы к психологу и скорее всего тонну таблеток. Если у мальчишки не появится посттравматический синдром, это будет настоящее чудо. Тем не менее Арсений уже решил для себя — что бы ни случилось, он будет рядом с Антоном. Когда-то много лет назад он мог не оставлять его. Мог также продолжать ходить в гости к Майе, смотреть за тем, как подрастает её сын. В конце концов они могли бы стать хорошими друзьями и может быть, тогда всего этого бы не случилось. Может быть тогда, в тот вечер, Антон бы не пошёл один на встречу с другом, его бы не кинули в незнакомую машину и он бы не испытал все это. Антон дёрнулся в руках полицейского, как бы напоминая о себе. — Успокаивайся, Тош. Шастун даже не пробует, где-то на затворках сознания осознаёт — всё равно не выйдет. Парень начинает дрожать в руках своего спасителя, слёзы капают из глаз, пропитывая влагой форму полицейского. Арсений едва укачивает его на руках, как младенца, не перестает шептать утешения, его сердце разрывается, когда он смотрит на Антона. В голове он пытался ещё раз прокрутить всё то, что видел и ощутил мальчик в последнюю неделю. Попов понимает — дети не должны испытывать вот это всё. Никакой человек не заслуживает такой боли и страха. Они кое-как доходят до машины, садятся на задние сиденье авто. Арсений выполнил свою часть работы. Сейчас он должен остаться с Антоном, пока остальные разыскивают преступника. — Ты голоден? — Арсений прекрасно знал, что скорее всего чувство голода у Антона притупилось из-за того, что он видел, но мужчина всё равно хотел задать этот вопрос подростку. Антон отрицательно покачал головой, всхлипывая. — Давай тогда хотя бы воды попьём. Ты очень бледный. Попов взял бутылку из небольшой упаковки, открутил крышку, перед этим посадив около себя Антона. Мужчина нежно обхватил затылок подростка, чуть наклоняя голову назад, стал осторожно поить мальчишку, смачивая его сухое горло и покусанные губы. Напоив его, Арсений убрал бутылку, подтянул Антона к себе на колени. Антон окинул себя мимолётным взглядом, возможно, застыдившись своего внешнего вида. Полицейский нахмурился: неужели после всего, что пережил мальчик, он правда волнуется как выглядит? — Тебе не о чем переживать, Тош. Всё закончилось. Сейчас мы поедем в участок, врач осмотрит тебя и сегодня ты сможешь вернуться к себе домой. Уже позвонили твоим родителям, сказали, что мы тебя нашли. — Я хочу спать, — одними губами прошептал мальчик, пропустив все фразы мимо ушей. — Можно? — Конечно, засыпай. Арсений взял оставленную в машине куртку, прикрыл ей наполовину обнаженное тело мальчика, чтобы создать ему какое никакое тепло. Следующие десять минут прошли в молчании. Антон не спал, прислушивался к тому, что происходит за окном — какая-то ругань, громкий шум и крики того мужчины, который пытал его. Он не хотел слышать всё это, но не мог ничего сделать. Мальчик теснее прижался к полицейскому, пока тот успокаивающие гладил его спину. Дверь машины открылась и на водительское место сел Павел. — Поймали. Чуть было не удрал в лес, но его быстро нашли. Сейчас повезут за решетку, завтра будет известна дата суда. — Мне хочется посмотреть в его глаза до того, как он окажется в тюрьме, — сухо ответил Арсений. Антон вспомнил. Вспомнил, как похититель усыплял его, раз за разом обливал ледяной водой, чтобы парень дёргался в полусонном состоянии. Вспомнил, как он резал его остро заточенным лезвием ножа. Вспомнил, как бросал его связанного в ванну, наполнял её водой, а Антон брыкался как мог, лишь бы не утонуть. Кто знает, может быть сегодня в этой ванне зарезали бы его. Антон не выдержал и снова начал рвано всхлипывать. В голове противно бу́хало, всё тело было холодным, но при этом парень ощущал себя словно в печке. Он прикусил губу, лишь бы не заплакать сильнее — тщетная попытка. Мальчишка просто уткнулся в шею полицейского, не двигал ни руками, ни ногами, они только дёргались при его жалостливых вздохах. В какой-то момент в горле пересохло настолько, что Антон смог только кашлять, пытаясь втянуть ртом воздух, но всё равно задыхался и просто глухо стонал. — Эй, малыш, — забеспокоился Арсений. — Всё хорошо, тебя никто не тронет. Ты больше не там, Тош. Антон не переставал плакать. Ему было слишком страшно и больно, он очень сильно боялся. Всё, что сейчас отделяло его от окружающего мира — потрёпанная полицейская куртка и сильные руки Попова, которые не переставали прижимать к себе его дрожащее тело. От изнуряющей истерики Антон отошёл только когда заснул. Прямо на руках у мужчины, вжимаясь носом в его ключицу, мелко дыша. — Как он? — тихо спросил Паша, который молчал всё это время. — Уснул, — также шёпотом ответил Арсений. — Я не удивлюсь, если мальчик проспит пару суток. Не думаю, что у него получалось спать в этом… Кошмаре. — Кошмары к нему и во сне придут, Арс, — вздохнул Павел. — Это… пиздец ужасно. Теперь у Антона минимум год жизни в пустоту уйдёт из-за постоянного страха и лечения. Хорошо, если только год. Волю передёрнуло. У него у самого были дети, и представить, что с ними обошлись вот так вот просто невыносимо. — Мне страшно за него, — честно признался Арсений. — Это нормально. Главное, что ты спас его, и в ближайшее время его никто не бросит. — Я прослежу за этим, — кивнул сам себе Попов, разглядывая бледное, заплаканное и уставшее лицо подростка.

***

Дима встретил Антона со слезами на глазах. Он стоял в вестибюле вместе со своими родителями, ходил туда-сюда, останавливаясь, не переставал поглядывать в окно, следя за полицейскими автомобилями, которые подъезжали к участку. Как только Арсений вошёл в помещение с Антоном на руках, Дима было бросился к нему, но приунял свой пыл, когда увидел друга: впалые щёки, красные от слёз глаза, весь грязный, побитый, чем-то напоминающий никому не нужную уличную дворняжку. Позов сморгнул одну слезу, перед тем как подойти к Антону. — Эй, Шаст, — с грустной улыбкой на лице проговорил он. — Привет, — тихо из-за пересохшего горла, ответил подросток. Он попытался улыбнуться, но у него не получилось это сделать. Дима издал смешок, чувствуя как в глазах скапливается влага. К нему подошла его мама. — Антон… Слава богу, все в порядке, — дрожащим голосом проговорила женщина. — Мы так волновались… Майя места себе не находила… Антон кивнул, при этом тяжело вдохнув носом и почему-то сильнее прислонился к тёплой груди Арсения. В его глазах скопились слёзы. Майя подбежала к сыну, как только вошла в полицейский участок. Её руки сильно тряслись, но она нежно провела ладонью по сальным волосам подростка и тихо заплакала. — Антош… — прошептала женщина. — Мам, — замотал головой парень. — Мне страшно. — Всё в порядке. Теперь, всё в порядке, — Майя посмотрела на Арсения, пытаясь вложить в свой взгляд всю ту благодарность, которая разрывало её грудь за спасение сына. Попов улыбнулся.

***

Антона уже осмотрели врачи. Из травм были многочисленные синяки и ушибы, порезы, несколько химических ожогов, отравление, вызванное передозировкой снотворного, растяжение связок на правой ноге и вывих левой руки. После осмотра Антона потряхивало, как при лихорадке, Арсений не отходил от него, придерживая, чтобы парень не свалился с кресла. Попов обернулся, вслушиваясь в обрывки фраз, которые Паша говорил маме Антона. — Насколько мы знаем, этот человек сначала мучил своих жертв, и только потом убивал их… Антона не кормили, не поили, не отпускали в туалет… Есть несколько действительно жутких вещей, которые просто так не скажешь… Мы ещё поговорим с Антоном, когда ему будет лучше… Думаю, стоит записаться к психологу… — Я боюсь, — слабый голос мальчика отвлёк Арсения. Тот резко посмотрел на него и увидел в глазах подростка неподдельный страх и ужас. Он правда напуган. — Всё хорошо, Тош, — попытался успокоить его Арсений. — Я не хочу, чтобы вы уходили. — Я не буду уходить. Хочешь, буду приезжать к тебе домой? — Пожалуйста… — взмолился Антон. — Пойдём, сядем на диван, — Арсений вытянул руку, и когда Антон сжал её в ответ, мягко улыбнулся. — Он в разы удобнее этого кресла. Они прошли в коридор, тут совсем не было слышно разговоров Павла и тихих всхлипов Майи. Ничего, что бы заставило Антона снова испугаться. Арсений подтолкнул мальчика, когда они сели на диван, чтобы тот опустил голову на его плечо. — Где моя мама? — Антон находился в прострации, пока они шли, поэтому не мог понять, куда делась Майя. — Она скоро придёт. — А Дима? — И он тоже. Пока с тобой я, — Арсений аккуратно прижал подростка к себе, поглаживая его по спине. — Если хочешь, можешь снова уснуть. Думаю, я смогу отвезти вас с мамой домой. Когда ты проснёшься, то будешь дома. — Спасибо вам большое, — прошептал мальчик. — Спасибо… Если бы не вы я… Я думал, что не выберусь оттуда. — Все в порядке, ты можешь не переживать, — Антон закачал головой, но всё же прикрыл глаза. — Мне страшно. — Сейчас тебе ничего не грозит. Совершенно ничего. Ты в полной безопасности. Тебя никто не тронет, — не прекращал уверять его Арсений.

***

Мужчина ушёл с работы пораньше, чтобы отвести Майю и Антона домой. Мальчик проспал половину дороги, но резко дёрнулся, когда кто-то стал помогать ему выходить из машины. — Тише, тише, Тош. Это я, Арс. Я доведу тебя до комнаты. Весь путь от машины до квартиры проходил тяжело. Антон пытался переставлять ноги, но это у него слабо получалось. Если бы не Арсений, он бы упал ещё около подъезда. Мужчина почти тащил его на руках, помог разуться и снять кофту, а в конечном счёте и дойти до кровати. Майя стояла в дверном проёме, зажавши рот рукой, одновременно с этим пытаясь сдержать слёзы. — Майя, выйди из комнаты, пожалуйста, — мягко попросил Арсений. — Тебе самой нужно успокоиться. Я сейчас уложу его, уверен, Антон просто уснёт. Он сильно переутомился. Арсений и правда укладывает Антона в постель, накрывает его пушистым одеялом, и уже не сдерживая себя, целует его в лоб. Антон резко хватает Арсения за ладонь, чуть-чуть приподнимая голову. — Мне не хочется, чтобы вы уходили. — Я ещё приду, Тош. Я приду завтра, ладно? Просто сейчас тебе нужно хорошенько отдохнуть и выспаться. Обещаешь? — Хорошо, — Антон продолжает смотреть на мужчину немигающим взглядом. — А ещё, давай общаться с тобой на ты. Я для тебя просто Арс. Антон несколько раз кивнул и всё же закрыл глаза — он правда слишком переутомился за последнее время. Арсений разглядывал комнату. Гитара, футбольный мяч, скейтборд, на столе несколько рисунков, колец и браслетов, разбросаны ручки с листочками, на полке книги разных жанров и авторов — типичная подростковая комната, которая показывает, что ребёнок живёт полной жизнью, постоянно пробуя себя в разных занятиях… Вот только похоже в ближайшее время всё это будет не нужно. Мужчина тяжело выдохнул и бросив взгляд на Антона, тихо вышел за дверь. Он решил, что не бросит этого мальчика.