Кислород

Ночами в лагере тихо и спокойно. Другого, конечно, ожидать не приходится – за целый день активности даже полубоги устают. Но ночи здесь замечательные. Густой, насыщенный кислородом воздух обволакивает, нежно укутывает в свое пушистое одеяло и мягко холодит кожу. Перси не привык просыпаться по ночам. И сегодня бы он спал своим обычным сном, если бы не странное ощущение, пробежавшееся по телу. В глубоком сне, подобном зияющей пустотой пропасти, ему не являлись никакие сюжеты, и сознание его было пусто. Показалось, что пелена сна разрушается – Перси почувствовал, что ногам его холодно, а перед глазами его начали мелькать буквы, ему непонятные. Они просто лились сплошной рекой, будто бы высыпанные из флакона. Потом – мурашки по затылку и легкая щекотка сквозняка по волосам. Джексон открыл глаза, сонный и недовольный из-за того, что сладкий сон так резко прервался. Мурашки по затылку повторились снова, а холод как бы напомнил о себе, иголкой ткнув Перси в ногу. Парень без охоты встал с кровати и начал искать носки, желая только одного – поскорее их натянуть и опять уснуть без памяти. Но желание спать странным образом пропало. Воздух, даже в здании, был таким бархатным и свежим, что он просто заставлял бодрствовать. - Ладно, - шепнул Перси самому себе, - Пойду, прогуляюсь. Ничего нового, тем более в темноте, все равно не разглядишь, - оставалось любоваться звездами. Перси не думал, что они содержат в себе нечто особенно красивое, но чистое небо с ясным месяцем и плеядами разбросанных по нему звезд – ярких, как отполированные морем стеклянные шарики на солнечном свете – было как раз «чем-то особенным». Перси сел под большой сосной, подогнув под себя ноги, и прикрыл глаза, размеренно вдыхая в себя целительной силы воздух. Мало ли кто мог бродить по лагерю ночью – но этот звук нельзя было спутать ни с чем. На ровном месте мог споткнуться только он, так еще и издать короткий негромкий вскрик, уже ставший привычкой. Тайсон был совсем рядом. Он без лишних слов сел рядом с Перси, только поздоровался с ним улыбкой. На нем были джинсовые шорты и черная футболка, на ногах – второпях натянутые кроссовки со шнурками не завязанными, а неуклюже запиханными под язычок. Но Тайсон, видимо, чувствовал себя вполне комфортно, в то время как Перси, будучи в осенней куртке и джинсах, хотел бы накинуть на себя что-нибудь еще. Тайсон снова «игрался» с туманом – все-таки два глаза на его лице смотрелись привычнее, чем один. И улыбка сразу становилась теплее, а все выражение лица – детско-наивным, совсем не свойственным циклопу. «Хотя откуда мне знать», - подумал про себя Перси. – «Как обычно выглядят циклопы». От Тайсона пахло клюквенным мылом, а от волос тянуло ванильным шампунем, вероятно, позаимствованным у кого-то из девочек. Голова его еще была слегка влажной, а на глаза спадали тонкие пряди мокрых волос, из-за которых циклоп казался еще более лохматым, чем обычно. Устраивать грандиозные ванны – не большая любовь единокровного брата Перси, но он все больше и больше привыкал к распорядку лагеря полукровок, и временами в нем и вовсе не узнавался циклоп, которым он был, когда только попал сюда. - Это ты меня разбудил? – без укоризны, но абсолютно уверенным тоном спросил Перси, обхватывая свои колени руками. - Ну да. Мы давно так вместе не сидели, - отозвался Тайсон, пальцами теребя влажные завитушки волос. – Я подумал, ты не будешь против. Перси ничего не ответил, только скользнул привычным взглядом по фигуре брата, в который раз с легким уколом зависти отмечая их разницу – Тайсон высокий, накачанный, атлетично сложенный. Жили бы они в людском мире – у братика было бы на порядок больше поклонниц, чем у Джексона. И дело даже не в том, что Джексон чувствовал дефицит внимания со стороны других людей – просто принято, что родственники должны быть… Похожими. А они даже по определению оказались разными существами. Перси часто думал о том, как бы жилось Тайсону в мире людей, но дальше скучных дней в школе уйти не мог. Теперь он задумался о предполагаемой личной жизни брата. Стал бы он ему что-то рассказывать? Чувствует ли он такие же потребности, как обычные люди? Испытывает ли такие же чувства? Циклоп много раз простым языком рассказывал о том, что дороже брата для него никого нет, что ему стыдно за то, что между ними происходит, но он ничего не может с собой поделать. Обычно подобные монологи Перси слушал, не перебивая, лишь тихо кивая своим собственным мыслям. Джексон не любил говорить об этом – будь что будет – и никогда не укорял ни себя, ни брата. - Не, не против, - спустя некоторое время ответил Перси и пересел на выпрямленные ноги брата, лицом к нему. Тайсон наелся мяты, и поцелуй выдался горьким и холодным. Только губы его оставались мягкими и теплыми, как всегда, они осторожно, но неуклюже двигались по обветренным, но более уверенным губам Перси. Вообще, Джексон в этой области был гораздо более подкованным, чем брат, хотя и сам не мог объяснить, откуда у него опыт, наверное, просто интуиция и врожденная уверенность в своих действиях. Перси запустил руки под футболку брата, обвил туловище, и теперь блуждал ими по спине. Это было его излюбленным занятием – выпуклые шрамы на крепкой мужской спине, будто бы выгравированные много лет назад каким-то искусным ювелиром, хаотично скрещивались, образуя своеобразный узор пережитой боли. Даже собрав весь свой словарный запас, полубог не смог бы объяснить, что ему нравилось в них больше всего. Это не слова, это где-то на уровне эмоций – немого восторга, восхищения и сладостного чувства обладания тем, чего нет больше ни у кого. Влажные волосинки липли ко лбу Перси, а ледяные руки грелись на теплеющей изнутри спине. Ясные глаза Джексона просили у брата того, что Тайсон сделать попросту не мог. Они проходили это не один раз. Казалось бы, какие моральные принципы есть у циклопов? Что ж, везде есть свои исключения. Тайсон гладил через хлопковую ткань ноги Перси, целовал его ладони, шею, едва виднеющуюся из-за куртки, в то время как брат уже нагло раздевал его. Черную футболку полубог аккуратно сложил и положил под деревом, отправив за ней свою куртку. Зябко, но безумно приятно. Их отношения строились на контрастах. Полубог и циклоп. Ведущий за собой и покорно подчиняющийся. Наглый и скромный. Обычный с виду подросток и сложившийся мужчина. Мерзнущий и вечно горячий. - Может, сегодня все-таки настал тот час? – с иронией спросил Перси, уже зная, что ему ответят. - Нет. Еще рано, - в темноте этого не было видно, но Джексон на интуитивном уровне почувствовал, что циклоп покраснел. Любые мысли о том, чтобы все-таки лишить любимого брата целомудрия, заставляли Тайсона смущаться. Да и любая мысль о сексе, в принципе, тоже. Ему больше нравилось дарить Перси легкую истому удовольствия. Циклоп потянулся к молнии на джинсах Перси, и потянул жалобно скрипнувшую «собачку» вниз, затем расстегнул тускло поблескивающую в темноте пуговицу. Потом стоило только запустить руку в оранжевые шорты Джексона и нащупать там наливающийся кровью член. Тайсон обвел пальцем контур головки, скользнул вниз и обхватил ствол, вынув его из джинс, всей ладонью. Перси тем временем обнял брата за шею и целовал его сам, напористо и развязно, всеми силами стараясь передать ему свою решительность. Джексон тоже потянулся рукой к шортам брата, которые по совместительству оказались трусами (так как под ними ничего не было) - и уже успевшим стать привычным движением погладил пальцами огромный пенис циклопа, явно выпирающий под тонкой трикотажной тканью. Тайсон несдержанно застонал и опрокинул голову на стол дерева, прервав поцелуй. Его тело спокойно претерпевало огонь, но на подобные ласки отвечало с максимальной чувствительностью. Руки циклопа на мгновение покрылись «гусиной кожей». Перси положил два пальца свободной руки на губы брату: «Молчи, нас услышат». Тайсон едва заметно кивнул, и сжал член брата чуть сильнее, снова плавно двинув рукой вниз, а потом вверх. Перси поймал его ритм и стал перемещать руку так же – только ему приходилось увеличивать скорость, потому что член брата был гораздо больше его собственного. Тайсон, который почувствовал приближение оргазма, прикусил губу и чуть повернулся на бок, давая сперме возможность стечь на землю, а не на футболку любимого брата. А вот Перси поймать момент наивысшего возбуждения не смог, и живот циклопа оказался испачканным. Хотя в темноте этого не было заметно – оставалось только ощущение чего-то вязкого на коже. Джексон ничего не сказал, только молча извинился, припав губами к волосам брата. Он понял, что брат улыбнулся, почувствовав движение его лица. Перси улыбнулся в ответ. Потом они стояли еще какое-то время у сосны и молчали, иногда перекидываясь смущенными взглядами. В конце концов, они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись. Тайсон – спать, а Перси – гулять по лагерю дальше, вдыхая этот волшебный воздух, наполненный запахом ночных тайн. Тайны эти пахли сосновыми шишками, травяной влажностью и прибитой к земле ночным туманом пылью.