Barbecue Sauce

Йен помнил, когда впервые осознал, что чей-то сторонний запах важен. Ему было около шести, он подхватил серьёзную простуду, и Фиона только что передала его медсестре из больницы, проделав путь в несколько миль, чтобы добраться туда. В приступе лихорадки он в слезах звал Фиону, нуждаясь в ощущении комфорта и уверенности. Запах медсестры не был похож на его сестру и ничего для него не значил. Им удалось успокоить его и помочь справиться с болезнью, только когда Фиона оставалась рядом, настолько близко, чтобы он мог чувствовать ее. Он мог чувствовать запах каждого из его братьев и сестёр. Лип был словно сигареты и возможности, Дебби — как что-то цветочное, перекрытое упрямостью, Карл — как керосин и опасность. Лиам все еще пах ребёнком, и рядом с ним можно было почувствовать лёгкую, едва различимую примесь запаха Фионы. Йен помнил, когда впервые перестал ощущать кого-то. Фрэнк всегда имел запах алкоголя и обмана, который резкой смесью ударял в нос, смешиваясь с кровью и перекрывая возможность чувствовать что-либо вообще. Но сидя рядом с мужчиной, который, как он думал, был его отцом, и слушая, как Лип объявляет результаты ДНК теста, Йен осознавал, что больше не различает рядом с Фрэнком ничего. Когда он спросил про свой запах, Фиона и Лип ответили по-разному. — Ты пахнешь как что-то сладкое, милый, — произнесла Фиона, даря ему любящие и защищающие объятия, окружая ощущением, которое он мог определить, как комфорт. — Просто как брат, — коротко повел Лип плечом, не сводя взгляда с Карен Джексон, пока та шла мимо них на другой стороне улицы. — А как она пахнет? — спросил Йен с любопытством. — Хотел бы я знать. Йен смотрел, как его брат берет Карен за руку, и они кокетничают и дразнят друг друга весь путь до школы. Ему больно было осознавать, что Карен отстраняется от Липа, а глаза брата перестают гореть, пока она не посмотрит на него снова. Соулмейты не значились слишком много для Галлагеров. Может, потому что Фрэнк и Моника использовали оправдание о родственных душах, оставляя их с разрушенными жизнями. Фиона не заботилась об этом концепте предназначенных людей, встречаясь с теми, с кем захочет. Лип, все больше погружающийся в отрицание, цеплялся за Карен, словно она каким-то образом могла превратиться в его соулмейта, если бы он захотел этого достаточно сильно. Дебби до сих пор хранила надежду встретить родственную душу и жить с ней счастливо после всего. Карл все еще считал, что любовь - это для придурков. Моника, одурманеная своими мыслями, кружила Йена по комнате под слишком громкую музыку, крича ему в ухо, как люди бывают счастливы, найдя своего соулмейта. На следующий день она оставила их, не сказав ни слова. Это заставило Йена задуматься. Действительно ли родственная душа сделает его счастливым? У него был секс с Роджером Спайки, и пусть он ничего не чувствовал рядом с ним, это подтверждало то, что он знал почти абсолютно точно. Йен был геем и хранил это в тайне даже от Липа. Он слишком многое перестал рассказывать ему. Мэнди Милкович ничем не пахла для Йена, но он чувствовал тёплое чувство в груди, когда она держала его ладонь в своей на качелях и обещала хранить его секреты. — Я всегда хотела, чтобы у меня был настоящий парень. Ну, которого я бы правда любила. Надоело все время быть одной. Мэнди не любила свой дом, поэтому часто зависала у Галлагеров. Она сидела с Йеном на его кровати или на диване, и они просто существовали вместе. Йен мог рассказать ей все. Когда оба они наблюдали за Липом, отходящим от них, чтобы пересечься с Карен, Йен снова подумал о соулмейтах. — Думаешь, ты встретишь когда-нибудь свою родственную душу? — спросил он. Мэнди пожала плечами, глядя на свою обувь, пока они шли. — Я не знаю. Сомневаюсь в этом. Йен взял ее за руку и слегка сжал ее пальцы. Она улыбнулась ему и раскачивала их руки весь остаток дороги до школы. К концу учебного года Йен осознал, что может слегка чувствовать запах Мэнди. Она села на его колени во время ланча, и Йен мог ощутить лёгкий фруктовый аромат, когда ее волосы находились перед его лицом. Он придеживал ее чуть более крепко эти пару минут обеда, пока ответственный за порядок не накричал на них, и Мэнди не соскользнула на соседее место, показывая тому средний палец. — Я, кажется, чувствую как ты пахнешь сейчас, — признался он, находясь под кайфом от дешёвой травы, пока в телевизоре шла очередная серия «Гриффинов» — И как? Йену потребовалось немного времени, чтобы ответить, пока его мозг отключился от диалога. В конце концов, он смог выдать что-то хоть немного понятное. — Хорошо. Фруктово. Как дружба. Они сцепили потные ладони, смеясь над происходящим на экране до отвратительного громко. Сейчас было лето. Мэнди пахла все так же привычно, от этого ощущения кололо в носу, и Йен чувствовал себя спокойно рядом с ней. Он думал, что этого будет достаточно для него на всю жизнь, запах его семьи и Мэнди.  — Спасибо, что пошёл со мной. Каждый раз, когда я прихожу к Микки, он все такой же невыносимый и мучает меня. — Хорошее занятие для того, кто недавно вышел. Она фыркнула и оттолкнула его, отчего Йен запнулся. — Это только сейчас. Уверена, что он вернётся обратно снова в скором времени. Они ждали снаружи на жаре, наблюдая за черноволосой макушкой, мелькающей то тут, то там, пока его вели через заборы и охрану. Шагнув ближе, Йен почувствовал, как что-то произошло внутри него при виде этого парня. Он был великолепен в том смысле, который Йен не мог описать. Ничего общего с Джастином Тимберлейком или парнями из журналов, на которых он дрочил. Тот был низким но хорошо сложным, что помогало ему выглядеть больше и сильнее. Все в нем выдавало Сауссайдовца, из-за чего кровь Йена начинала кипеть. Тот подошёл прямо к ним, щуря голубые глаза от солнца.  — Здорóво, придурки. — Ублюдок. — От тебя несёт соусом барбекю. Йен рассмеялся, когда Микки шуточно ткнул Мэнди, и у брата с сестрой завязалась словесная перепалка. Делая вдох, чтобы продолжить веселье, он замер, когда воздух попал в его лёгкие. Йен мог чувствовать это. Дурацкий барбекю соус. Он отчаянно огляделся, ища гриль или пикник, или даже фургон с едой поблизости, но нет, этот запах шёл от Микки. — Это мой парень, Йен, — прервала Мэнди его мысли. Он изо всех сил постарался улыбнуться, пока его сердце билось где-то в горле. Микки бросил на него взгляд, рассеяно потирая нос. — Без разницы. Пошли. Он обвил рукой талию своей сестры, и потянул ее вперёд, оставляя Йена догонять. Ведомый своими ощущениями, тот присоединился к ним со стороны Микки. Он пах как счастье, как свобода, как осторожность и опасение. Его запах напоминал соус барбекю и жёсткую мужественность. Его запах. Его запах. Его запах. Йен вдохнул глубже. Он нашёл своего соулмейта. Йен неуклюже закинул руку Микки на плечи, придвигаясь ближе, привыкая к чувству, полностью заполневшему его нос. Микки осторожно отдвинул его от себя, прижимая сестру ближе. Йен не возражал, в последний раз ощущая запах, окутывающий Микки и чуть отстал, объясняя это себе как «не здесь, не сейчас». Но скоро.