The BOSS. remastered

А вот и Босс, подперевший коленом диван, а руками — обе стороны от чернявой макушки хакера. На губах главаря — усмешка, сродне той, что скалила его улыбку лет так дцать назад, когда он выпускал пулю в широкий лоб Маэро. На губах Миллера — что-то общее между «нахуя я согласился» и «бля, когда уже начнём». Вот только Президент не спешил. — Босс, а может… — С уст панка слетает что-то неуверенно-ссыкотное, а сам он мечет кротким взглядом к лидеру, но никаких попыток к сопротивлению не выдаёт, продолжая и дальше внимать похождениям Босса. Это напоминало момент, когда Белламонт зелёным нубом вошёл в кибервселенную Декеров, перевоплощаясь от унитаза к секс-кукле и чертыхаясь творившейся здесь ахинеи. Зато Мэтт был всезнающим царём и Богом. А сейчас их положения поменялись ровно на противоположные. — Не может. — Не дав панку высказаться, Президент мажет большим пальцем по губам Миллера, одновременно с этим подаваясь вперёд и с собственным упоением целует. Так, как он, Белламонт, любил — несдержанно и горячо.

« — Ты бьёшь как тигр, — уворачиваясь от очередного выпада, приговаривал Анхель, отскакивая в сторону и готовясь к контратаке: этот тренировочный бой с лидером Святых начинал всё больше походить на настоящее сражение на ринге.

— И ебу так же, — Анхель не успевает даже удивиться фразе главаря, получая от того смачный удар в скулу. Вот и наступил тот момент, когда ученик превзошёл учителя, и теперь его можно было уверенно выставлять на его коронное сражение.

Против Киллбейна. »

И целовался Босс так же, хотя в последнее время он становился всё более сдержанным, в отличие от себя ещё каких-нибудь лет шесть-семь назад.

Возраст, наверное, давал о себе знать. Скоро он готовился встречать четвёртый десяток, как-никак.

Первые несколько секунд Мэтт, словно приговорённый к контаку, лишь молча принимал то, чем его награждали. Шебутной язык лидера как сущность всей его натуры — рыскал, исследовал через приоткрытый рот, вгоняя панка в самый настоящий экстаз, отчего тот несколько раз даже довольно простонал. Спустя пару-тройку секунд Мэтт всё же осмелел, начиная шевелить языком в такт движений языка Босса. А мгновением спустя уже обнимал примкнувшего рядом мужчину, весьма бодро прошариваясь руками вдоль его позвоночника. И это оживление не могло не радовать. — Не боишься больше? Голос лидера нежит слух своей бархатистостью, когда тот разрывает поцелуй и с довольной физиономией смотрит на панка. — Кого, тебя? Пфф, да с чего бы. — Впервые целуешься? — И вновь фраза нокаутом от Белламонта: он приподнимает голову и пристально смотрит, снова без боя побеждая в игру в гляделки. — Нет. — Да не бреши. — Не брешу… — Фантазии в твоих фанфиках не считаются, Мэтт. — Лидер усмехается. И снова тянется вперёд, в попытке совершить повторный заход, вот только Миллер неожиданно ворочает башкой. — Я хочу, чтобы ты называл меня Ночным Клинком. — . . . Что?

Короткий внутренний ступор.

Белламонт непонимающе пялится на повернувшего к нему голову боком хакера. И тот, к слову, выглядит весьма убедительным. — Мне будет так проще настроиться. — О, да ладно. Ты серьёзно? Ебать, конечно, Мэтт, ты… — Ночной Клинок, помнишь... — Блять… — Боссу и остаётся только, что фыркнуть и согласиться — уж не уходить же с нокаутом от просьбы.

Хотя сталкиваться со всякими хреновыми фетишами ему было не в первой.

Получив согласие, Миллер поворачивает голову обратно. Босс вновь липнет к нему, получая от парня достаточно отдачи, чтобы перейти к следующему этапу. И он переходит. — Короче, Мэтт, — тряхнув головой, Президент нащупывает под собой колено хакера, цепко хватаясь за костлявый сустав и медленно проводит рукой по грубой ткани комбинезона вверх по ноге, — то есть, блять, Ночной Клинок. — Касаясь внутренней части бедра, Босс плетёт первое, что приходит на ум. — Готов ли ты отправиться в неповторимое рандеву с Хранителем Пурпурного Света и показать свои потаённые вампирские приёмы, — ладонь бесцеремонна накрывает пах хакера, ритмично перестукивая кончиками пальцев по натянувшейся ткани, — и скрестить, так сказать, Ваш вампирский, и мой, лиловый, клинки. Если бы не накатившееся возбуждение, Мэтт сейчас, наверное, закатил бы глаза. — Ты каждому так заливаешь перед сексом? — Панк фыркает, неожиданно смелея и сжимая кисть вместе с одеждой Босса на спине того. — Может, хватит прелюдий и начнём уже трахаться? — Ты сам просил ролевую игру, — теперь недовольно бурчать начинает сам лидер, даже немного напрягаясь от этой прыти крашеного пацана. С таким напором ему прямиком с Кинзи соревноваться.

Может, предложить ему попрыгать сверху?

— Так что всё, блять, терпи. Я вошёл во вкус. — Лыбится и снова тянется к физиономии Миллера, вновь принимаясь запальчиво с ним целоваться. Свободная рука уже лезет к застёжке комбинезона на шее панка, наспех цепляя замок и резко дёргая вниз. Мэтт тут же шумно выдыхает, когда оголённой кожи груди касается прохладный воздух, а затем и тёплая рука: Босс жмёт ладонь к бледным ключицам, просовывая пальцы к плечу, чтобы помочь Мэтту освободить от одежды сначала руку, а потом и весь бок. И льнёт влажными после поцелуя губами к шее панка, оставляя холодные мокрые следы на бледной коже. Босс не особо когда задумывался, какой эффект давали те или иные его прикосновения или действия — он просто делал то, что хотел — целовал, кусал, облизывал. Эксцентричной личности было довольно трудно сохранять спокойствие в постели — он экспериментировал от раза к разу, хоть всегда и оставался ведущим. Вот и сейчас он так же порывисто, как и начал, прекращает все свои действия, срываясь с дивана и делая шаг в сторону. И подцепив змейку молнии на собственной груди, спускает ту, обнажая грудь и живот, и лишь после этого снова сближается с Миллером. Его собственно тело — как предмет искусства: лиловый символ банды на шее не заканчивал всех тату, что были на нём: правую руку, и, как сможет выяснить Мэтт чуть позже, спину Президента, украшали извилистые линии татуировок, понять неприкрытый смысл которых было довольно легко — Святые и не пресловутое воображение. Прелюдии не длятся долго — избавив хакера, а после и себя, от одежды, и обсыпая плечи и грудь панка поцелуями, Босс усаживает того к себе на колени, переходя к этапу того самого «рандеву». Подготовка, растяжка, вспомогательные средства, такие как презервативы и вазелин — да кому, чёрт возьми, они были нужны. Уж не с запущенной проституткой собирался совокупляться.

И уж тем более не с Таней.

Мэтт пытался стойко молчать, нарушая тишину лишь шумным тяжёлым дыханием, когда Босс в несколько настойчивых, но весьма плавных и неторопливых движений рассекал своим пурпурным клинком нетронутое вампиро-ботанское нутро. И драл крашенными ногтями спину лидера, прямо вдоль тех самых лиловых крыльев. Быть в нижней позиции он был не против, по крайней мере, для первого раза. Да и вряд ли кто-нибудь из ныне живущих (да и живших, наверное) был бы способен обуздать Президента и его самого усадить на кинжал: не удивился бы, если Босс при любом домогательстве на свою честь переломил к чертям вражеский пенис собственным анусом. А потом ещё и выебал им же обидчика.

Стоны, неразборчивые слова, тихий скрип дивана.

Упираясь коленями в край кушетки и придерживая одной рукой закинутого лопатами на спинку мебели Миллера за плечи, Босс тянет свободную руку вниз, всей пятернёй обхватывая член панка и принимаясь стимулировать тот, отчего шумное дыхание Мэтта резко срывается в стоны. Сколько времени проходит от начала забега до непосредственного финиша Босса — да кто бы ещё считал это. Порноактером Белламонт не был, поэтому едва напряжение доходит до предела, он изливается, успевая по отработанной схеме за мгновение

до

прервать движение и пихнуться членом себе в руку. И в неё же кончить.

Если бы не подобная перетасовка, он давно бы уже был отцом детей каждой третьей элитной шлюхи.

Кайфанув моментом, Босс обтирает руку первой попавшейся тряпкой и помогает кончить Миллеру. Мозолистой правой. — Смажься потом детским кремом, быстрее пройдёт. — Вещает, как Боженька Секса, а потом подхватывает парня под руки, помогая тому сползти со спинки дивана. Сверкает собственным голым задом, наклоняясь, чтобы поднять с пола комбинезон Миллера и кидает тот владельцу. И пока отходящий от своего сексуального опыта Мэтт пытается оклематься, Босс приводит в порядок себя, запрыгивая в свою серый зинский костюм и покидает ангар.

***

Первый раз для Миллера оказался не таким болезненным, как он себе представлял. Пока он одевался и приводил себя в норму, Босс уже успел уйти в симуляцию, после полученной разрядки хорошенько проходясь по всем точкам спавна пришельцев. Правда, по возвращению на корабль он так и не заглянул к Мэтту (на что последний, несомненно, рассчитывал). Отчитался перед Кинзи, а потом уволился спать на диване в центральной каюте. Хотя, куда Миллер пораскатывал губы — один секс с Президентом не означал, что теперь они должны были поддерживать хоть какие-то, пусть даже и воображаемые, намёки на романтические отношения.

Это же неприступный лидер Святых. Куда ему, невзрачному задроту, добиваться этого титана. Поразвлёкся и хватит.

А что для Белламонта? А тот просто не зацикливался на произошедшем. Как и с Кинзи.

Как и всегда.

Правда, по возвращению на корабль где-то под левой грудью неприятно затянуло — мышцу, наверное, перенапряг. Сердечную. А потом по голове долбануло чем-то увесистым и неприятно липким. Было похоже на то, когда на него наваливались очередные неприятности или нихрена непонятные обстоятельства, как, например, после уничтожения Земли.

Как будто его засасывало по грудь в болото.

Белламонт даже успел немного покопаться в себе после пробуждения и даже по зову протестующей внутри будто бы о т в е т с т в е н н о с т и решил сходить к Миллеру, чтобы поинтересоваться мыслями того о произошедшем (его самочувствием). Что, сука, было так не характерно для Босса. Вот только времени ему не хватило. Не успел.

Потому что Кинзи нашла этот гребаный самолёт.