Ты нужен мне

Прошло шесть месяцев. Шесть месяцев с тех пор, как Хёнджин и Минхо живут под одной крышей, делят одну постель и любовь на двоих. Хван окончательно съехал с общаги, но не перестал общаться с Сонхуном, уж больно они близкими друзьями стали за три года совместной жизни в маленькой комнатушке. Работая в компании, куда его устроил Минхо, он прилично подкопил денег, чтобы они могли снять новую квартиру, немного просторнее и с отдельной спальней, потому что квартира-студия для двоих людей была не совсем комфортна для жизни. – Сегодня встречаемся в баре с ребятами, помнишь? – спросил Минхо, заходя в комнату, где Хёнджин работал над проектом. – Забыл. – признался он, отрываясь от холста и подбежав к парню. Лино с утра уехал на тренировку, потому что близились соревнования по баскетболу. Они вообще последний месяц редко виделись. У Хвана куча заказов, у Минхо бесконечные тренировки. А ещё у обоих защита диплома на носу. В общем, они даже толком квартиру нормально обжить не могли. Где-то, до сих пор, стояли не разобранные коробки после переезда. – Я тоже очень соскучился, Джинни. – улыбался Лино, обнимая повисшего на нём блондина. – Когда мы проведём хотя бы денёк наедине друг с другом? Я столько хочу с тобой поделать. – Ого, интригуешь. – ухмыльнулся Минхо, играя бровями. – Правда! Я хочу сходить с тобой на пикник, посмотри какая погода за окном. – указывает рукой на майское солнце, которое во всю светило за большим окном спальни. – Хочу гулять до самой ночи и обессиленным придти домой, завалиться на постель, долго целоваться, пока на фоне включен какой-нибудь скучный фильм. – мечтал Хёнджин, сидя на коленях у своего парня, пока тот внимательно, влюбленными глазами, наблюдал за ним. – Обещаю, что как только мы защитим свои дипломы, я свожу тебя на самый лучший пикник в твоей жизни. Мы можем хоть целый день целоваться и без скучных фильмов. – Может начнём уже сейчас? – спросил Хван, опуская взгляд на манящие его губы. – Ты же знаешь, что я никогда не буду против. – улыбнулся Минхо, накрывая, уже родные, губы. Бабочки в животе Хван вспорхнули от столь нежного и чувственного поцелуя. Мягкие губы Минхо сладко касались его пухлых губ, поочередно сминая, то верхнюю, то нижнюю. Вскоре подключился язык, которым Лино горячо изучал ровный ряд зубов Хвана, а после чего переплетал его с чужим, сливаясь воедино. А от теплых и больших ладоней Хо, которыми он сминал бока сидящего на нём блондина, тот еле сдерживал стоны и томные выдохи. – Нам скоро выезжать в бар. – напомнил Лино, посмотрев затуманенными глазами на Хёнджина. – Думаешь, они обидятся, если мы чуть опоздаем? – хмыкнул Джин. – Ни коем образом. – так же хмыкнул Минхо и повалил парня на идеально заправленную постель.

***

– А вот и наша сладкая парочка подоспела! – радостно воскликнул Чанбин, который удобно устроил свою ладонь на бедре Феликса. Эти двое тоже за шесть месяцев успели многое пройти. Сначала Феликс долго мучался между тем, чтобы признаться хёну в своих чувствах и тем, чтобы отложить этот момент на подальше. А когда в жизни Чанбина появилась некая девушка - Юри, то он вообще отложил эту идею в дальний ящик. Эта девушка устроилась к Чанбину в салон тату-мастером. Она была очень светлой, красивой и милой девушкой. От неё веяло теплом и радостью. Лучик света, в тогда серых и осенних буднях. И когда Феликс пришёл на второй сеанс своей первой татуировки, она постоянно крутилась рядом с Чанбином, вечно что-то спрашивала, рассказывала и шутила, как считал Ликс, не смешные шутки. Но Чанбин смеялся, постоянно широко улыбался девушке и часто упоминал её в своих разговорах. Естественно Феликс его ревновал. Злился, обижался и даже хотел прекратить общение с другом. Но после понял, что это глупости. Он же не виноват, что его чувства не взаимны. Не виноват, что его сердце решило полюбить близкого друга, с которым они часто проводили время вместе. Но от этого боль не меньше, от этого ревность не угасала. Поэтому, в один прекрасный вечер, когда парень с горя пошёл в первый попавшийся клуб, напился там странных и жутко паленных напитков, он позвонил Чанбину с просьбой забрать его оттуда, не знаю откуда. – Феликс, – мягко просил Чанбин. – Постарайся узнать адрес, посмотри по сторонам, дай хоть какой-нибудь ориентир. Я не могу приехать туда, где ты сейчас находишься, когда не знаю ни адреса, ни примерного местоположения. – Хён, – икал Ликс в трубку. – Я стою на тротуаре. Вокруг меня деревья, лавочки, звездное небо над головой, а ещё вывеска с неоновым светом. – Так, что написано на этой вывеске? – спохватился Чанбин, когда понял, что не всё потеряно. – Написано «Драйв», на английском. – Отлично, я скоро буду, стой на месте и никуда не уходи. Понял? – Хён, – снова зовет Ликс, обессиленно усевшись на лавочке. – Ты мне нравишься, забери меня, пожалуйста. И сбросил трубку. Чанбин сначала знатно подвис, держа потухший телефон у уха, но быстро собрался и поехал к знакомому клубу. Он надеялся, что парень никуда не ушёл. И не зря. Тот смирно сидел на затёртой лавочке, смотря на свои кроссовки. Его глаза почти закрывались, из-за количества выпитого алкоголя жутко тянуло в сон. Он уже раза два проблевался в кусты, а потом уже начал звонить Чанбину, прося помощи. – Феликс. – сказал Чанбин, присев рядом с парнем, тот поднял свои красивые глаза, тут же расплываясь в довольной улыбке. Приехал. Он за ним приехал. – Поедем домой? – Меня мама убьет, если увидит в таком состоянии. – испугался Ликс. – Ко мне домой. – пояснил он. – Я не хочу тебя стеснять, хён. – Не говори ерунды, поехали. – он подхватил парня за бок, закидывая одну руку себе на плечо и повел в машину. Пристегнув ремень безопасности, он внезапно понял, как близко сейчас находится к лицу младшего. – Ты красивый, хён. – прошептал пьяный парень. – А ты ещё красивее, Ликс. – так же прошептал Чанбин, поправляя, спадающие на глаза, светлые волосы Феликса. Пока они доехали до дома Чанбина, Феликс уже уснул. Поэтому пришлось тащить его тело на руках до квартиры, а там уложить в кровать. Чанбин хотел уйти в гостиную, но холодная рука Феликса остановила его, молча прося остаться. И он остался. Лёг рядом, сгрёб в свои объятия его замерзшее тело, грея всем своим. Он всю ночь дарил своё тепло, пока светловолосый мирно сопел ему на ухо, что-то бормоча под нос. Чанбин почти до утра вспоминал слова пьяного Феликса: «Хён, ты мне нравишься.» Ты мне тоже, Ликс. Очень сильно. Утром, как и ожидал Чанбин, Феликс ничего не помнил. У него было жуткое похмелье, поэтому он заранее сварил ему куриный бульон и приготовил таблетку от головы. – Больше я так пить не буду. – мучался Феликс. – Все так говорят. – смеялся Бин, переключая каналы на телевизоре. – Надеюсь, я вчера ничего не натворил, или не наговорил? – прощупывал почву Феликс. Он допускал мысль о том, что мог что-нибудь ляпнуть. Про ту же Юри. Но Чанбин не подавал виду. – А что мог? – мастерски скрывал Чан. – Да вроде бы нет. Ну вдруг... – он кинул быстрый взгляд на друга, но тот сидел с невозмутимым лицом. – Ты правда не помнишь или меня проверяешь? – сдался Чанбин, развернувшись к Феликсу. – Значит всё таки ляпнул что-то? – вздохнул он. – И не помнишь что именно? – Последнее что я помню это восьмой шот, который почти сразу начал проситься наружу. Как сейчас помню этот отвратный вкус. – его лицо скривилось. – Так что я сказал? – он до последнего надеялся, что это никак не связанно с Юри или с его чувствами к Чанбину. – Ничего такого, забудем. – Чанбин отвернулся обратно к телевизору. – Я сказал что-то про Юри? – сморщился Феликс. – Юри? – не понял Чан. – Нет? Славно. – А что с ней не так? – Ничего-ничего. – Нет, говори, Феликс. – Да ничего такого. – Ликс. – настаивал Чанбин. – Да чёрт! – сдался светловолосый. – Я жутко ревную тебя к ней, потому что ты жутко мне нравишься. Очень сильно, до дрожи в теле и бешеного сердцебиения. – на одном дыхании выпалил он и подскочил с кровати. Лицо его горело адским пламенем. Он хотел как можно скорее скрыться. – Ты куда? – удивился Чанбин и тоже подскочил. – Не знаю. — крикнул Феликс, но убежать далеко не удалось, парень поймал его, удерживая за руку. – Ну и куда ты? – Куда-нибудь. – пожал плечами он, стараясь не смотреть в глаза напротив. – Мне очень неловко, прости, что вывалил это на тебя. – Ликс, – тихо сказал Бин. – Посмотри на меня. – мужчина поднял подбородок парня двумя пальцами, заставляя посмотреть на себя. – Ты тоже мне нравишься. – Что? – удивился он, тут же забыв про своё смущение. – Я тебе тоже нравлюсь? – не верил своим ушам парень. – Да, тоже безумно нравишься. До дрожи в теле и бешеного сердцебиения. – Я не верю... – вертел головой ошарашенный Феликс. Тогда его ладонь поместили на область сердца и он вмиг почуял быстрые толчки за грудной клеткой. Их количество явно превышало норму ударов в минуту. – Веришь? – Это сон? – хлопал глазами Ликс. – Ущипни меня или... Договорить не дали. Закрыли рот поцелуем. Таким долгожданным и нежным. Со всей любовью, со всеми чувствами и страстью. Феликс наконец-то дождался. Дождался своего счастья. Оно сейчас стоит напротив, держит обмякшее тело двумя руками и не отпускает, и никогда не отпустит. Теперь уже никогда. Целует так, что дурманит голову с каждой секундой. Ещё немного и он потеряет сознание. Он не верит. Не верит, что его чувства взаимны. Что его тоже любят, так же сильно, как и он. – Теперь понимаешь, что ни о какой Юри речи быть не может? – спросил Чанбин, оторвавшись от сладких губ. – Понимаю. – счастливо улыбался Ликс. – И ни о ком, кроме тебя, Ликс, речи быть не может. Запомни это. – прошептал мужчина, упираясь своим лбом в лоб напротив. – Теперь я знаю, хён. – кивал парень, обнимая накаченное тело, теперь уже его, парня. С тех пор всё у них закрутилось. И так сильно, что после окончания университета, Чанбин заберёт Феликса к себе в квартиру. Он уже познакомился с его родителями и получил добро. Его очень тепло встретили в семье Ликса, чему он был несказанно рад. К Юри светловолосый больше не ревновал, он знал и был уверен, что Чанбину никто кроме него не нужен. Он видел это по его глазам, чувствовал по его поцелуям, долгим, нежным и ласковым. Целовал так, что никаких слов не надо было, чтобы описывать его чувства к нему. А Феликс, наоборот, любил выражать чувства словами. Каждый день говорил, о том как любит, о том как хочет и желает. И не только физически, но и морально, так чтобы на всю жизнь. И они уверены, что у них на всю жизнь. – Я даже удивлен, что они пришли. – сказал Джисон, когда заметил на пороге бара Минхо и Хёнджина. – Какие все ехидные. – сощурился Лино. Парни уселись за столик и сделали заказ. По бокалу пива. – Как новая квартирка, голубки? – спросил Бан Чан. Кстати, после того, как он узнал, что нравился Хвану, у них состоялся разговор. Бан Чан долго не мог поверить, что действительно симпатизировал своему другу. Он был шокирован и не знал как себя вести. Но Хёнджин быстро убедил его в том, что всё в прошлом и сейчас у него не осталось любовных чувств к нему. Сейчас в его голове и сердце сидит один единственный, который каждое утро дарит тёплые поцелуи и долгие объятия. Готовит вкусные завтраки, подвозит до компании, в которой он иногда работает, и просто наполняет каждый его день незабываемыми чувствами и эмоциями. – Замечательно, просторненькая. – сказал Лино, кидая в рот сухарик, пока его вторая рука нежно гладила колено своего бойфренда. – Да, только осталось коробки до конца разобрать и всяких штук для уюта прикупить. – Я называю это пылесборниками. – кивнул Минхо, тут же ловя на себя хмурый взгляд Хвана. – Нужные, конечно же, нужные вещи. Нам без них никак. – быстро переобулся он, чмокнув Хёнджина в нос. – Понимаю, Чонин тоже любит эти «нужные» вещи. – вздохнул Чан. – Меня тоже это ожидает? – повернулся к Феликсу Чанбин, а тот невинно хлопал глазками. – Ладно, ради жизни с тобой под одной крышей, я готов перетерпеть всякие пылесборные штуки. – он поцеловал светловолосого в висок. – Фу, какие вы противные. – скривился Сынмин, который тихонько попивал с Джисоном пиво в стороне. – Согласен, меня сейчас стошнит. – подтвердил Хан и они дружно чокнулись бокалами со своими напитками, запивая одиночество. Все посмеялись. Все были счастливы. Бан Чан был счастлив с Ян Чонином. Со Чанбин был счастлив с Ли Феликсом. Ким Сынмин был счастлив с бокалом пива и приставкой, в которую играл почти каждую ночь. Хан Джисон был счастлив со своей работой. Быть барменом его более чем устраивало. Ему нравилось делать разные напитки и экспериментировать. А Хван Хёнджин был счастлив с Ли Минхо. Он бы никогда не подумал, что именно этот парень станет его незаменимым и самым важным человеком в жизни. Он всегда думал, что не сможет встречаться с парнем, потому его родители были категорически против и никогда не приняли бы его. А его и не приняли. Когда он ездил на новогодние каникулы домой, то в последний день решился и признался в своей ориентации. Как ожидалось, отец полил грязью, называя его отбросом и позором семьи, а мать просто молчала, сказала лишь, что разочарована в сыне и ушла. Хёнджин сначала расстроился, переживал, но когда приехал обратно к Минхо, попал в его объятия, то понял, что это ни к чему. Ему плевать, что думают окружающие, даже если это его родители. Плевать до тех пор, пока его обнимают эти сильные руки и целуют эти любимые губы. Почему он должен слушать кого-то, если ему хорошо с Минхо? Ему до безумия комфортно рядом с этим человеком. Он стал ему таким родным и близким, как никто другой. Плевать, что скажут и подумают другие. На всё плевать. Пусть только не отпускает Хвана. Он ему нужен. Хёнджину нужен Минхо. А Минхо нужен Хёнджин. И так будет всегда. The end.