Фантом

В комнате царит полумрак. Настенные часы с раздражающим звуком отсчитывают время. Крис давно хотела их выбросить, но никак не решалась. Когда-то они купили их вместе с ней. Из незакрытой ванной слышится размеренный звук капающей воды, но встать и выключить её сил не хватает. Штрэфонд лежит на огромной постели, застланной чёрным бельём, и не моргая смотрит в потолок. В голове лишь её образ. Как она заливисто смеётся, иногда хрюкая от переизбытка эмоций, как морщит нос, когда недовольна чем то, как смешно пытается говорить с набитым ртом, рассказывая, как прошёл рабочий день. Она была идеальной в глазах Крис. Она была любовью всей жизни. Она была самой жизнью. Они были знакомы с самого детства. Вместе пошли в первый класс, затем в колледж, проводили вдвоём всё свободное время, даже жили на одном районе. До шестнадцати лет обе считали, что испытывают друг к другу лишь дружеские чувства. Глупо и наивно. Крис никогда не признавала, что ревнует Лебедеву к каждому новому парню, а Маша – что ни один из всех не был ей нужен. Она была с каждым лишь чтобы заставить ревновать холоднокровную подругу. Они любили друг друга всегда. Первые неумелые поцелуи и первый пьяный секс, на который они решились практически сразу после признания друг другу в чувствах. Планировали переезд подальше от грязной столицы, куда-нибудь к морю, где не будет лишних глаз. Лишь они двое. Крис всегда оберегала Машу и выхаживала, словно нежную кустовую розу, одаривая любовью и теплом, что не смела дарить кому-либо кроме неё. Таким отношениям можно было лишь позавидовать. Блондинка закрывает глаза, пропуская через себя каждое воспоминание и измученно улыбаясь. Прошло уже почти полгода с того момента, как её девочка оставила её одну. И не было ни дня, чтобы она не думала о Маше. – Маша.. – Желточенко жмурится, выдыхая, когда ощущает, как постель рядом слегка прогибается. Она медленно поворачивает голову в сторону, открывая глаза и встречаясь с родными, но такими холодными сейчас, карими глазами. Безжизненными глазами. Прошло полгода, а рана всё ещё кровоточит, сжирая внутренности и грузом давя на горло, перекрывая дыхание. Кристина начала видеть её спустя месяц после произошедшего. В первый раз она получила паническую атаку и наглоталась таблеток, чтобы избавиться от болезненной галлюцинации. Измученный горем разум отказывался принимать происходящее. В следующий раз голубоглазая уже не боялась. Её девочка снова фантомом явилась к ней за завтраком. Она сидела на своём излюбленном месте, так-же, как раньше, подогнув под себя ногу, и просто смотрела. Она стала появляться везде и в любой ситуации. Дома, на улице, в их памятных местах, на работе, где они однажды в порыве страсти оприходовали рабочий стол Штрэфонд. Везде. Существует такое понятие, как фантомная боль. Когда человеку ампутируют конечность, но он всё ещё чувствует её. Кристина видела фантом Маши, воплощая в жизнь каждое воспоминание, связанное с возлюбленной. Видела то, чего уже никогда не сможет увидеть в жизни. Она испытывала душевную боль, словно ей ампутировали сердце, но оно продолжает биться в пустующей грудной клетке. Лебедева была её сердцем. Лебедевой больше нет. Это произошло зимой. Они вдвоём гуляли в излюбленном парке, Маша дурачилась, заваливая блондинку в каждый встречный сугроб и заливисто смеясь. Они были так счастливы. – Маша, я уже задницы от холода не чувствую. – Кристина лежала в кристально чистом снегу, с улыбкой наблюдая за восседающей на её бёдрах брюнеткой. На обычно бледных щеках проступил румянец, а карие глаза светились счастьем. Прекрасна. – Не ной, мы так редко выбираемся куда-то в последнее время, я скучаю. – Лебедева снова смешно сморщила аккуратный нос, наклоняясь над девушкой и коротко целуя ту в губы. Желточенко обхватывает её двумя руками, переворачивая спиной на снег, и затягивает в чувственный поцелуй. Улыбнувшись в потресканные губы, кареглазая отвечает на поцелуй, обхватывая чужое лицо холодными ладонями. – Ты замёрзла вся. – Нахмурившись, Штрэфонд перехватывает руки любовницы, целуя тыльные стороны. – Давай домой. Зайдем в магазин, купим твоих любимых кексов, сварим какао и фильм посмотрим. – Только не Гарри Поттер. – Маша улыбается, подушечками пальцев поглаживая острые скулы второй. – Сегодня выберешь ты. – Фыркнув, татуированная поднимается, помогая встать возлюбленной, и отряхивает их от снега. – Тогда идём быстрее. – Развернувшись и ухватившись за ледяную ладонь блондинки, брюнетка тянет её к заснеженной арке, что вела к аллее у их дома. – Эй, курочки, деньжат не найдётся? – Любовницы вздрогнули от неожиданности, услышав сиплый голос позади. – Маша, идём, не обращай внимания. – Крис тянет девушку дальше, но Лебедева всегда была затычкой в каждой бочке. Она разворачивается к говорящему, хмуря аккуратные брови. – Пойди да заработай. – Перед ними стоял молодой парень, чутка подвыпивший, исходя из шатающейся походки. Он заливисто смеётся, подходя ближе. – Зачем так грубо, крошка? – Он останавливается в метре от них, пьяно глядя в карие глаза. – Чувак, иди куда шёл. Маша, пожалуйста, пойдём. – Кристина хмурится, загораживая любовницу, но она отодвигает блондинку в сторону, переплетая их пальцы и сжимая. – Так вы лесбухи? Третьим возьмете? – Парень скалится, засовывая руки глубже в карманы и наблюдая, как нервно сжимаются кулаки Маши. – Иди нахуй, урод. – Кареглазая замахивается, влепляя наглецу пощёчину, Крис оттягивает её в сторону, уводя подальше и ругая за несдержанность, а дальше всё как в тумане. – Грязная тварь! – Оскорблённый гопник налетает на обидчицу, толкая её в спину, та резко разворачивается, с размаху ударяя его кулаком в лицо. Кристина бежит следом, пытаясь их разнять, и истошно кричит, видя, как в руках парня сверкает нож. В следующую же секунду он оказывается в Маше, протыкая лёгкий зимний пуховик и вонзаясь в тело. Лебедева резко останавливается, в непонятках глядя на лезвие, торчащее в её животе. Гопник перепуганно смотрит на свои руки, переводя взгляд на девушку, держащуюся за нож, и убегает, поскальзываясь по пути. – Маша! – Штрэфонд ловит падающую любовницу, с ужасом глядя на её окровавленные руки. – Маша, тише, спокойно, всё будет хорошо.. – Она шмыгает носом, опускаясь на колени прямо в снег и придерживая голову брюнетки одной рукой. Голубоглазая трясущимися руками вызывает скорую, успокаивающе гладя по лицу шокированную девушку. – Не закрывай глаза, не закрывай.. – Кристина плачет, зажимая кровоточащую рану рукой и покрывая лицо татуированной трепетными поцелуями. – Я рядом, скорая сейчас приедет, только не засыпай, родная.. – Крис, мне больно, дышать тяжело.. – Брюнетка моргает, позволяя слезам стекать по бледным щекам, и кашляет кровью. – Нет-нет-нет, не смей, не оставляй меня! – Желточенко ощущает, как сердце ухает в пятки, когда глаза возлюбленной начинают закатываться. Она хлопает её по щекам, молясь, чтобы скорая успела. – Я люблю тебя. – Лебедева зажмуривается, борясь со слабостью, и крепко сжимает руку голубоглазой. Дышать всё сложнее. – Я тоже люблю тебя, Маш, не говори так, словно прощаешься. Скорая едет, слышишь? Они тебя подлатают и пойдём есть твои кексы.. – Штрэфонд роняет слёзы на лицо Маши, прижимая её холодную ладонь к губам и чувственно целуя. Хотелось кричать, разрывая лёгкие от безысходности. – Шоколадные.. – Брюнетка слабо улыбается, снова кашляя. Кровь повсюду. – И горячее какао, с маршмэллоу, как ты любишь, – Кристина переходит на шёпот, заходясь рыданиями. – Прости меня.. – Карие глаза медленно закрываются, тёмная макушка безжизненно повисает на руках возлюбленной, из лёгких девушки выходит последний воздух, заставляя блондинку закричать в голос. – Нет-нет-нет, Маша, Маша.. – Она прижимается к холодным губам, сотрясаясь в рыданиях, утыкается в них лбом, крича сквозь сжатые губы. – Не оставляй меня.. В тот день свет погас. Свет в её жизни погас также, как живой задорный огонёк в карих глазах. Она помнит каждую черту. Каждую родинку. Её повадки, привычки, манеры. Она всё ещё не убрала её вещи из квартиры, перекладывая их раз за разом, ест из её любимой тарелки и пьёт из её любимой кружки, носит её вещи, которые Крис никогда не шли. Она любит и понятия не имеет, как жить дальше. Кристина лежит на боку, снова глядя в пустые глаза её девочки. Пусть это всего фантом, галлюцинация, плод её воображения, но так она ощущает её рядом. Блондинка медленно тянет руку к прекрасному лицу, едва касаясь и не ощущая ничего от касания. Пустота. Фантом улыбается, прикрывая глаза и пеплом растворяясь в воздухе. По щеке Желточенко стекает одинокая слеза. Она сломанной куклой встаёт с постели, шаркающими ногами направляясь на кухню, и снова видит её призрак, спокойно сидящий за столом. Лебедева привычно сидела на мягком стуле, потягивая чай из любимой кружки. Красный. Она всегда пила красный. Голубоглазая подходит к ней, уже не сдерживая слёзы, и падает на колени рядом, болезненными глазами следя за возлюбленной. Та наклоняет голову, с интересом глядя на татуированную, длинные волосы падают на лицо. Крис нагибается, в попытке положить голову на мягкие ноги, но ощущает лишь холод обивки стула. Раньше они всегда делали так. Маша любила гладить её по волосам, успокаиваясь от этого обыденного жеста. Штрэфонд орёт в пустоту квартиры, срывая голос, с силой бьёт кулаками пол, подрываясь и бросая стул в стену напротив. Он разлетается в щепки, оставляя в сердце ещё большую рану. Блондинка тяжело дышит, падая рядом с обломками и сгребая их в руки, солёные капли падают на дрожащие ладони. Она обречённо откидывает голову, сотрясаясь в рыданиях, отбрасывает от себя сломанную мебель, так сильно напоминающую о ней, и встаёт, спешно направляясь в ванную. Точка кипения. Девушка затыкает ванну пробкой, включая горячую воду, и подходит к зеркалу, опираясь на раковину и диким взглядом глядя на своё отражение. Осунувшееся лицо со впалыми щеками и красными,потухшими глазами пугает и отталкивает. Лебедева всегда говорила ей о том, что Крис – самое красивое, что есть в её жизни. Сейчас она не сказала бы так. Сейчас Желточенко ощущает, что погибла там, на заснеженной аллее, вместе с любовью всей своей никчёмной жизни. Живой труп. Она переводит взгляд за свою спину, понимая, что фантом появился и здесь. Они часто принимали ванну вместе. Блондинка истерично смеётся, сжимая руки на мраморе до побеления, и с силой ударяет по зеркалу, не ощущая боли от разбитых в кровь костяшек. Кричать уже невозможно. Взяв из раковины осколок стекла, Кристина направляется к уже наполненной ванной, не отводя взгляда от фантома Лебедевой и прямо в пижаме забираясь в воду. – Ты приходишь изо дня в день и молчишь. Я соскучилась по твоему голосу. – Блондинка улыбается, подгибая ноги и рассматривая призрак возлюбленной. Она сидела, молча глядя на исстрадавшуюся девушку. Красивая, как и при жизни. – Знаю, ты бы осудила меня за слабость, но я больше не могу. Ты оставила меня, – поток слез уже не ощущался. Солёная жидкость стекала по подбородку, затекая в нос и рот. Кристина крепче сжимает осколок, глядя на свою руку. – Я умерла вместе с тобой. – Острый край врезается в нежную кожу руки, проводя от изгиба до самого запястья, блондинка зажмуривается от боли, сильнее давя на осколок. Родные карие глаза наблюдают внимательно. Прозрачная вода моментально окрашивается в грязно-алый цвет, пачкая одежду и бортики ванной. Штрэфонд перекладывает стекло в другую руку, шипя, и, сглотнув слёзы, снова с силой проводит остриём по выпирающим венам. Окровавленное стекло с грохотом падает на плитку. Голубоглазая опускается ниже, погружая руки под воду, которая уже становилась практически чёрной, и в последний раз пытается насмотреться на фантом, во взгляде которого сейчас впервые за полгода читались боль и отчаяние. – Любовь моя, – тело слабеет, глаза слипаются, хочется закрыть их, но отвести взгляд от красивого лица Марии невозможно. Брюнетка приподнялась, садясь в ногах Кристины и пытаясь потереться о неё щекой. Всегда делала так. – Может, увидимся вновь..

Голубые глаза медленно закрываются, потухая.