Ничто никогда не заканчивается

      На следующий день Есеня навела справки и наведалась ко второму священнику домой. Обойдя небольшой деревянный домик голубого цвета, она не заметила ничего, что бросалось бы в глаза. Девушка заглянула в окна, но они были до того мутные, что разглядеть что-то было довольно сложно. Есеня подошла к порогу, поправила куртку и постучала в дверь. Через несколько секунд по ту сторону послышалась возня, а затем — грузные шаги. — Чем я могу помочь? — удивлённо поинтересовался пожилого возраста мужчина с длиной седой бородой.       Он был одет в простого кроя льняную домашнюю одежду. Руки слегка подрагивали. Вероятно, от какой-то болезни. Он был слегка растерян визитом молодой женщины к нему домой, однако, не испуган. — Капитан Стеклова, Следственный комитет, — она достала удостоверение, показала и убрала в карман. — Отец Георгий? Могу я с Вами поговорить об убийстве Вероники Казанцевой, произошедшем недавно? — Да, конечно, — не растерялся мужчина и жестом пригласил Есеню в дом. — Будете чай? — Нет, спасибо, — отчеканила Стеклова, попутно осматривая дом священника. — Она была прихожанкой Вашего храма. Замечали что-нибудь странное? У неё были враги? — Такая милая девочка, — с небольшой печалью в глазах ответил батюшка и перекрестился, а затем поцеловал крест. — Царствие Небесное, храни Господь её душу. Её многие любили в нашем селе. Соседям помогала. Медсестрой же была. Нам, людям старшего поколения, всем так или иначе приходилось к Вероничке за помощью обращаться. Жене моей, Царствие Небесное, капельницы ставила, с сыном моим дружила. Я всё думал, может даже невесткой моей станет… Но что-то Антоша не торопился на свидание её звать. А зря, я ведь ему говорил, что праведнее и добрее девушки в нашем селе не найдёт. Кто, как Вы думаете, мог совершить такой страшный грех?       Священник тяжело вздохнул, затем прокашлялся и присел на стул. — Надеялась, что Вы мне подскажете, — протянула Стеклова. — Извините за личный вопрос, болеете? — Как жена моя умерла — уже второй инсульт за два года, — он поднял ладонь перед собой, она довольно сильно затряслась. — Руки давно не слушаются. В храме служить уже тяжко. Благо, Господь послал приемника. Отец Дмитрий меня выручает. Не оставит без Божьего слова наших прихожан. Он у нас все службы сейчас проводит, исповедует, причащает. — Что думаете о нём? — буднично поинтересовалась Есеня. — Добрый человек? — Отчего же нет? Отец Дмитрий Божье слово несёт, — улыбнулся священник. — Антоша ему во всём помогает. — А когда я могу поговорить с Антошей? — Он на выходные в город уехал, по делам каким-то, к понедельнику будет дома. — Могу я Вас попросить об услуге? Не рассказывайте никому, что я к Вам заходила и кто я. Убийца — кто-то из местных. Пока не раскроем — лучше, чтобы люди не сплетничали.       Батюшка понимающе кивнул и снова перекрестился. — Что ж, благодарю за беседу, — произнесла Есеня и направилась к выходу. — Заходите к нам в храм на службу, — улыбнулся священник, провожая гостью. — Исповедайтесь. — Обязательно, — произнесла Есеня и вышла из дома. — Дед — точно не наш «клиент», — образ Меглина появился почти моментально. — Но вот слишком добрый какой-то, даже для батюшки. — Сына бы его проверить, — Есеня закусила губу. — Ходит в церковь, в теории, подслушивает исповеди. Но дружил же с жертвой. Не сходится. — Отчего же не сходится? — искренне удивился Меглин. — Сама ведь не понаслышке знаешь, что сильно нужно любить, чтобы убить любимого. Спасал её, несчастную. Спасал от греха блуда. — Но ведь сам нагрешил похлеще? — озадачилась Стеклова. — Он со своей судьбой смирился, — серьёзно ответил Родион. — Сама же всё поняла, умная девочка. — Мнит себя мечом Божьим. Банально. — кивнула своим же мыслям Есеня и направилась в сторону отеля, но вдруг почувствовала резкую боль в затылке и обмякла.

***

— Ну вот чего тебе в твоей Москве не сиделось, капитан Стеклова? — Есеня ощутила неприятный резкий запах изо рта своего визави.       Она открыла глаза. Пока что в них двоилось. Напротив, на корточках, сидел молодой парень, которого она заметила в храме ещё вчера. Тот самый алтарник, который помогал отцу Дмитрию. Руки Есени были стянуты пластиковыми стяжками спереди. Ноги — свободны. — Зачем Веронику убил, Антоша? — она проигнорировала его вопрос, выводя из равновесия своим. — Подругой твоей была. Ладно другая девица, она-то никем тебе не приходилась, но любимую-то зачем? — Они все были грешницами! — возразил собеседник. — Грязные, падшие! — Привела тебя к себе, значит, — констатировала Есеня. — Доверяла тебе, а ты её задушил. — Тебе не понять, блудница! — он с силой ударил Есеню по лицу. — Слышал твои рассуждения, думал, ты меня понимаешь. — Понимаю, Антоша, ещё как, — согласилась Стеклова и попыталась сесть, опираясь на стену позади. Сейчас наконец-то удалось рассмотреть место, где она находилась: это был старый сарай, мастерская с проржавевшими инструментами. — Я и сама убила любимого… — Зачем? — озадачился парень. — Так было нужно, — многозначительно ответила Стеклова и Антон с пониманием кивнул. — Я же их спасти хотел, — вдруг стал оправдываться собеседник. — Надя мужу изменяла, плакала и молила Господа о прощении, а потом снова блудом занималась. А Вероника… она страдала. Знала, что блуд — грех страшный, наказывала себя, но всё равно не могла отказаться от этого. Я ведь долго ей объяснял, что нужно силу воли иметь… а она меня к себе в дом привела и раздеваться стала… Ну, тут я и понял, что её уже не спасти… — А как насчёт твоих грехов, Антоша? — Есеня уселась поудобнее и сдула прядь волос с лица. — Скольких ты убил? Смертный грех это, сам же знаешь. — Мне являлся Всевышний! — запротестовал парень. — Я знаю, что воздастся мне за грехи мои, но это очистит мою душу и я вознесусь. И тебя спасу. Слышал я, как ты про блуд свой отцу Дмитрию рассказывала! От причастия таких отлучать надо бы. Грязная. Спасать тебя нужно!       С этими словами Антон вытащил из-под рубашки крест на толстой цепи, поцеловал, перекрестился, обошёл Стеклову сзади и накинул эту цепь на её шею.       Воздух катастрофически быстро стал заканчиваться и Есеня, поначалу, поддавшись панике, хваталась руками за цепь, которая глубоко впилась в кожу. Быстро нащупав в ботинке старый нож Меглина, Стеклова разрезала стяжку поперёк и освободила руки. Силы покидали её, но последним рывком она подалась назад, чем пошатнула равновесие Антона и на мгновение он ослабил хватку. Этого хватило, чтобы сделать глоток воздуха и наугад ткнуть ножом в его кисть. Антон зашипел от боли и оттолкнул Есеню. Она сбросила с шеи крест и встала в оборонительную позу. Выпад, второй, она размахивала ножом, отгоняя его на безопасное расстояние. Вдруг парень усмехнулся и достал табельный пистолет Есени, выставил вперёд и сделал неумелый выстрел. Капитан рванула в сторону, но пуля все равно попала в плечо. Она завыла от боли, нож выпал из руки, а Антон, выиграв фору, бросил пистолет в сторону и схватил с пола крест, снова накинув его на шею Стекловой. — Борись, Есеня! — прокричал Меглин в её голове со злостью. — Не могу… не хочу, — заключила она и слегка обмякла. — Пусть убьёт, мне самой духу бы не хватило. — Дура! — негодовал бывший наставник. — Хватай нож! Вот же он, только ногой поддеть. — Не буду, Родион. Просто, держи меня за руку…       Она протянула ладонь в пустоту, как показалось Антону. Меглин ещё какое-то время медлил, но всё же преодолел сомнения и протянул свою руку в ответ. Их пальцы пересеклись и Есеня отчётливо это ощутила. Это было настолько реально, что тело пробило током. Тепло разливалось по её ладони, а мозолистые пальцы Родиона с нежностью касались её ослабевшей руки. Одинокая слеза скатилась с её щеки ровно перед тем, как двери сарая с грохотом снесли с петель. А дальше… дальше была пустота.