Копоть

Сквозь чёрные от копоти пальцы ног виднелось утопавшее в болотистых порослях когда-то соленое море. Скоро с этими порослями будет и Ликс. Ликс помнит это море живущим в лазурной пене. И мокрые лазурные пряди Джина тоже помнит. Тем летом от нескончаемого марева плавился их городок на берегу моря. Пальцы ног Ликса утопали в горячем песке. — Ты все ещё тут, веснушка? — Ещё раз назовёшь… — губы замирают. Щекотно. И горячо. Словно песок под ногами. Джин утягивает к морю. Джина утягивает к морю. В тот первый раз Ликс смеётся. Потом — молчит, готовый пойти следом. Дождь лил без конца. Уже несколько месяцев. Море бушевало по ночам. Однажды за ночь оно снесло несколько прибрежных домов. Поиски шли неделями, но погибших так и не нашли. Гладь воды покрылась мраком. И уже никого не отпускала. Моряки прекратили выходить за уловом. В перешёпотах слышалось «сандзу». Вместе с порушенными домами той ночью стал пропадать и Джин. Ликсу было пятнадцать. Ликс задыхался в крови. И это было паршиво. Джин заштопывал его по вечерам. Это вошло у них в привычку. Когда Джин возвращался домой, Ликс сидел на подоконнике и выкуривал шестую сигарету. Джин брал спирт с иглой и молча ждал у кровати. Опять придётся менять белье на постели. Опять придётся отмывать подоконник. Засохшая кровь оставляет паршивые следы. Джин спал всегда так, будто не боялся смерти. А вот Ликса мучили никотиновые кошмары. Он бродил по комнате долгими часами, рассматривая взъерошенные лазурные пряди на подушке. В особенно тягостные дни, когда раны не успевали заживать, а на море гремели грозовые штормы, Ликсу казалось, что эти лазурные волосы, разметавшиеся по жесткой, ватной подушке, были единственной лазурью в этом медленно гниющем под водными набегами городке. Ликс и не замечал, что эти лазурные волосы, которые он боготворил, по утрам были влажными и пахли солью. Ликс горько сминал ватную сухую подушку, долго прижимая к своему содрогавшемуся телу. Ликс хотел почувствовать на ней привычный запах соли, а потому наполнил ее своими слезами. Ткань пропиталась кровью и копотью. Весь городок — следом. Сквозь чёрные от копоти пальцы ног виднелось утопавшее в болотистых порослях когда-то соленое море. За спиной — пепел когда-то живущих у моря домов и крики сгоравших людей. Только их голоса остались с Ликсом на пирсе. Впереди — бесконечное мутное сандзу и лазурные пряди. Все, о чем думал Ликс… Интересно, узнает ли его Джин… Он же весь чёрный от копоти.