Меж разбитых надежд

Сколько он себя помнил, его постоянно окружали камни. Первые детские воспоминания тоже были связаны с ними. Сколько ему тогда было? Три? Четыре? Возраст он не помнил, зато прекрасно помнил, как пытался убежать прочь от дома по вымощенной булыжниками тропинке сада. От дома, где он жил. От того самого дома, который стал его тюрьмой до одиннадцати лет. Хотя, тут Северус был не совсем справедлив: для его матери этот дом был куда более страшным местом, чем для него. И в тот день убегал он от первого скандала, который запомнил. От первого из бесконечной череды. Совсем чуть-чуть не добежав до ограды, заросшей диким кустарником, Северус споткнулся об один из сотни выступающих камней и по инерции, проскользив по камням еще пару метров, упал. Прихрамывая, он всё же добрался до заветных зарослей, и сидя там, пытаясь грязным рукавом стереть кровь с разбитых коленей, он смутно догадывался, что его матери сейчас куда больнее, чем ему самому. А самое страшное было то, что делает ей больно родной человек: родной и для нее, и для Северуса. Потом ему запомнился огромный плоский валун на опушке леса, сантиметров на тридцать выступающий из земли. Его он нашел абсолютно случайно во время одной из своих каждодневных прогулок по лесу. Но это место ему запомнилось как место абсолютного счастья, ведь именно сюда они прибегали с Лили будучи детьми. Лежа на огромном теплом камне, ощущая рядом ее, он смотрел сквозь кроны деревьев на ласковое весеннее солнце и молился, чтобы эти мгновения длились вечно. Но жизнь научила Северуса тому, что ничего не может длиться вечно. Ничего, кроме всепоглощающего отчаяния. "Грязнокровка!" Удивительно, как одно слово может разделить жизнь на до и после, как одно слово может перечеркнуть ее. Выкрикнув его, он осознал что натворил; увидев в глазах Лили непонимание и боль несправедливой обиды, он в молчаливом ужасе начал отступать от нее, пока спиной не наткнулся на каменную стену коридора. Он бы хотел раствориться в этих камнях, лишь бы забыть ее взгляд... Лишь бы не чувствовать сжирающую изнутри вину. Северус глубоко вздохнул и покрутил в руке привычный бокал с огневиски. А затем были подземелья и коридоры поместий, в которых Волан-де-Морт проводил свои собрания, но их его память упорно пыталась стереть. Но он никогда не забудет скалу, на вершине которой умолял Дамблдора спасти Лили. И уж точно никогда не забудет холод ее могильного памятника, на котором он пролил столько слез. Северус был убежден, что в ее смерти был виновен исключительно он, поэтому воспринял заключение в Азкабан, как должное. Хотя, признаться, он был несколько удивлен тому, что ему удалось выжить в войне против Темного лорда, но свято верил, что это недоразумение исправят в ближайшее время. Более того, он ждал этого. Каждый день, сидя в своей камере на холодном каменном полу, он ждал не смерти, нет; он ждал воссоединение с Лили. Если для этого нужно было умереть- не страшно, ради нее он был готов на все. Каково же было его удивление, когда спустя неделю заключения в его камеру ворвался Поттер, этот ненавистный мальчишка с ее глазами и неуемной жаждой жизни, и начал кричать что-то о герое войны, ордене, победе... Тогда Северус, сидя в углу своей камеры, молча закрыл глаза, страстно желая, чтобы этот поток неукротимой энергии иссяк, и его снова оставили одного. Ему очень хотелось, чтобы его спутниками, как и всю неделю до этого, снова стали звуки разбивающихся о пол капель воды и крики других узников, которым оставалось до так желаемого Северусом освобождения совсем немного. Но все снова решили за него. Освобождение. Орден Мерлина первой степени. Компенсация в галлеонах за "неоценимый вклад в победу над Волан-де-Мортом". И еще много того, за что другие волшебники продали бы душу, но такое бесполезное для Северуса. Хогвартс был единственным местом, куда он мог вернуться, и после освобождения он отправился именно туда. И снова... Первое, что он увидел, было не школой, это была куча камней. И следующие несколько месяцев он провел среди них, пытаясь вместе с другими выжившими учителями из этих валунов, обломков и пыли восстановить то место, где он...не был счастлив, нет. То место, где он мог бы находиться. Где он мог бы поддерживать видимость жизни. Казалось, что возрождение школы было необходимо Северусу как хоть какой-то смысл его существования. Со свойственной ему скрупулезностью, он даже после приезда учеников и начала учебного года, обходил каждый угол школы,каждую отдаленную ее башню в поисках разрушенных элементов. Особенно ему запомнилась статуя в дальнем углу оранжереи: когда Северус ее увидел, она была разрушена полностью, сохранился только постамент. Неизменное "Репаро" творило чудеса, и вот стоя напротив нее, Северус словно в замедленной съемке наблюдал, как из пыли вырисовываются ступни, голени, колени... Мелкие частички собирались в туловище, круги волшебной палочкой сотворяли руки, и вот уже почти вся скульптура была собрана. Еще очень долго волшебника не покидало чувство несправедливости- ну почему нельзя вот так из пыли и из небытия восстановить его жизнь? Хотя, восстанавливать было особо и нечего: Лили была мертва, а значит, жизни для Северуса тоже не было. Но вот уже пять лет после победы у него была должность профессора зельеварения и его подземелья. Как бы его не пыталась уговорить Макгонагалл, он не захотел переселиться на "пригодные для проживания этажи", как она их называла. Снейп обвел тяжелым взглядом свои владения: по его мнению, тут ему было самое место: минимализм и аскетизм. Прохлада и слизеринские цвета. Его библиотека и его лаборатория. Как тогда сказала Минерва? Кажется: "Поздравляю с началом твоей новой жизни, Северус!". Снейп усмехнулся. А с чем она его поздравляла? Пока был жив Волан-де-Морт, в его жизни был хоть какой-то смысл: он делал все, чтобы помочь Ордену, он хотел отомстить за Лили, он пытался сделать ее смерть не напрасной. А что у него было сейчас? Но его мрачные мысли прервал камин, неожиданно загоревшийся зеленым пламенем, и голова Макгонагалл, появившаяся в нем. -Северус! Прости, я знаю, что уже полночь, но будь добр, зайди в мой кабинет. -Не прощу, Минерва. Как ты верно подметила, уже полночь, и я хочу отдыхать. -Не будь таким занудой, Северус! Приканчивать каждый вечер бутылку огневиски- не отдых! И будь, пожалуйста, чуточку повежливее с директором. И да, моя просьба в силе, я тебя жду! Улыбнувшись, Минерва исчезла в пламени, бывший зельевар же, грязно выругавшись и одним глотком осушив недопитый стакан, шагнул в камин.