Меж разбитых надежд

Гермиона всё пыталась подобрать подходящее слово для описания своего нынешнего состояния, перебирая в уме все более-менее подходящие эпитеты: "странно", "непривычно", "непонятно", "парадоксально", "непостижимо", но ни одно из знакомых ей слов не могло передать того, что творилось у неё внутри. Снаружи профессор Грейнджер была абсолютно невозмутима и собрана, сидя за преподавательским столом и наблюдая за тем, как в Большой зал заходят будущие первокурсники. Все они казались ей такими маленькими и такими беззащитными, что ей не верилось, что она, Гарри и Рон когда-то такими же детьми приехали в Хогвартс. Несмотря на объединяющее их чувство восторга с толикой примеси страха, каждый все равно оставался личностью и вел себя немного не так, как предыдущий выходящий к Распределяющей шляпе, которую традиционно держала Макгонагалл. Вот девочка с огромными голубыми глазами и длинными светлыми волосами, заботливо заплетенными в две косички явно любящей мамой, очень медленно и осторожно приближалась к стулу, а сев на него, съежилась в такой комок, что, казалось, могла поместиться в шляпу целиком. После распределения на Когтевран, на её место нарочито вальяжно и спокойно прошел кареглазый мальчик, будто сошедший с рекламы детской одежды, настолько идеальными смотрелись его черты лица вкупе с походкой и лучезарной улыбкой, которой он одарил присутствующих, когда Распределяющая шляпа коснулась его головы. Гермиона пыталась угадать, на какой факультет он отправится, пока шляпа не провозгласила на весь зал:"Слизерин!" Вежливо похлопав вместе с остальными преподавателями, она подумала о том, что этот мальчик чем-то напомнил ей Драко: такой же самоуверенный, знающий себе цену, явно намеревающийся добиться максимальных высот. Вот только бы он не повторил его судьбу... После того, как последний первокурсник присоединился к гриффиндорскому столу и все присутствующие выслушали напутственную речь директора Макгонагалл, начался пир. Гермиона пыталась делать вид, что тоже наслаждается едой, но ложь всегда давалась ей крайне скверно, поэтому, вскоре отложив вилку, она просто наблюдала за остальными. За преподавательским столом царило веселое оживление, параллельно с едой преподаватели активно делились друг с другом событиями прошедшего лета, планами на учебный год и просто свежими сплетнями. Но один из учителей, точно так же, как и Гермиона, не принимал участия в беседе. Конечно, это был Снейп. Девушка не видела его с того самого дня, когда разбились её мечты об Университете, и , если честно, она предпочла бы его не видеть вовсе. Кое-как досидев до конца пира и дождавшись момента, когда старосты поведут первокурсников в их гостиные, она тихонько вышла вслед за ними из Большого зала и направилась в свою спальню: нужно было собраться с мыслями перед предстоящим учебным годом. Опустившись на диванчик напротив камина в своей небольшой гостиной и взмахом палочки разжигая в нем огонь, Гермиона вновь задумалась о своём незавидном положении. Что делать дальше? Как жить? Когда она в этом замке была ученицей, казалось, что вся её дальнейшая жизнь предопределена и предельно понятна: карьера, замужество, свой дом... А теперь? Пытаясь отогнать вновь нахлынувшие скверные мысли, волшебница напомнила себе, что во времена Волан-де-Морта она вообще не была уверена в том, что выживет, что уж говорить о долгосрочных планах. Погрузившись в свои не особо веселые мысли, мисс Грейнджер не заметила, как заснула. *** Бежать. Бежать как можно быстрее. Бежать как можно скорее. Бежать так, как будто это избавит его от практически каждодневного кошмара на последующие несколько лет. Он старался наступать в центр каждого камня, и казалось, что череда этих булыжников никогда не закончится, казалось, что каждый из этих камней хоть и был серым, но имел свой уникальный оттенок. Животный ужас гнал его всё дальше от дома, вымощенная дорожка из отдельных камней слилась в череду серых пятен, но вдруг этот калейдоскоп прервался, и он упал, по инерции проскользив по камням еще пару метров. Боль обжигающей волной прокатилась по телу, но останавливаться было нельзя. Кое-как поднявшись, он уже не бегом, а сильно прихрамывая на правую ногу, добрался до заросли диких кустарников, росших у изгороди. Закрывая лицо рукой, продираясь сквозь колючие заросли, он нашел место, в котором растения не так тесно сплели свои ветки, и уселся на землю. Наскоро рукавом стерев кровь с разбитых о каменную дорожку коленей, он маленькими ладошками зажал уши. Это закончится. Это скоро закончится. Это просто обязано скоро закончится! *** Он даже не сразу понял, что Гермиона ушла. Сколько он стоял, опираясь одной рукой на дерево и пытаясь переварить то, что она сказала, он не знал. Казалось, даже сейчас, на распределении первокурсников, он находился только физически, мысли же его все еще были там, на поляне у старого вяза. Точнее, он никак не мог поверить в ужасающую абсурдность и в тоже время правдивость этой ситуации, вернувшей ему, как он наивно полагал, давно похороненные в памяти, события. Нужно было брать себя в руки. Любые лишние эмоции- непозволительная роскошь, это он прекрасно усвоил во времена служения двум хозяевам. Именно поэтому поздним вечером первого сентября Северус Снейп отправился патрулировать школу, полагая, что привычная работа вернет ему ясность ума и контроль над эмоциями. В коридорах Хогвартса было на удивление спокойно, что, несомненно, его раздражало: почему-то именно сегодня, как никогда раньше, хотелось наткнуться на студентов, нарушающих установленные правила. Но профессору зельеварения попался лишь Пивз, выкрикивающий непристойности в одном из коридоров третьего этажа. Не слишком отдавая себе отчет о своих действиях, Северус пришел в себя только тогда, когда понял, что в невеселых раздумьях поднялся на Астрономическую башню, и его взгляд автоматически остановился на том месте, откуда после его проклятья упал Дамблдор. Секундой позже за его спиной послышался какой-то звук, и мужчина на автомате вынул палочку и развернулся.: его взору предстал темный силуэт, стоящий к нему спиной, с развевающейся на ветру мантией. По копне вечно непослушных волос он узнал мисс Грейнджер, и со свойственной ухмылкой, спрятал палочку и скрестил руки на груди, готовый разразиться привычной желчной тирадой, но девушка же, казалось не замечает ни его, ни пронизывающего ветра, намеревающегося сорвать с нее мантию. Текли секунды, а вместе с ними испарялось желание Снейпа отчитать новоявленную коллегу, словно первокурсницу. Наконец, не выдержав затянувшейся паузы, мужчина тихо позвал её: -Мисс Грейнджер... Словно в замедленной съемке, Гермиона повернулась, но её глаза ясно дали понять, что осознание происходящего пришло к ней далеко не сразу. Казалось, она будто вынырнула из чего-то очень тягучего, и пытается понять, где находится, и что сейчас происходит. Моргнув пару раз, точно прогоняя остатки сна, девушка попыталась выдавить из себя хоть что-то, похожее на приветствие: -Профессор Снейп... Я... Кажется, я задержалась дольше положенного, но сейчас я... -Довольно, мисс Грейнджер,- бесцеремонно оборвал её мужчина,- не смотря на то, что вы стали преподавателем, вы по-прежнему не можете информативно сформулировать свои мысли. -Нет, просто... -Просто вы не можете остановить тот словесный поток, который постоянно извергается из вас на случайно оказавшихся рядом людей, не так ли? От самодовольной ухмылки зельевара, появившейся при этих словах, девушка дернулась, словно от удара. Поняв, что он имел ввиду их недавний разговор, Гермиона вихрем пронеслась мимо, остановившись у подножья лестницы и, развернувшись, бросив своему обидчику в спину: - Я не просила лезть ко мне в память! Я не просила ни вашего сочувствия, ни вашего участия в моей жизни! Просто вы могли бы быть не такой сволочью, это не так трудно, как вы думаете! Выпалив это, волшебница еще раз развернулась, явно намереваясь как можно скорее сбежать по винтовой лестнице и оказаться в своей спальне, но вдруг услышала :" Стойте!" Повинуясь выработанному за годы учебы инстинкту подчиняться беспрекословно приказам грозного профессора, она замерла. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем один из двух людей, стоящих друг к другу спиной, заговорил: -Сволочью? Очень интересная...метафора, мисс Грейнджер. Я думал, вы гораздо умнее. Вы видели мои воспоминания, вы всё знаете о моей деятельности, и всё же считаете меня сволочью? Что ж... Раз одна из самых одарённых учениц нашей школы так считает, может, так оно и есть? Что ж, каюсь, у вас есть повод так думать: я без спроса залез в ваши воспоминания и я жалею об этом, я не должен был так поступать. Но что если я скажу вам, что тот вечер для меня имел гораздо больше ужасных последствий, чем для вас? Что, если я скажу вам, что был с лихвой наказан за свою оплошность? Знаете... Почему-то я всегда в пятикратном размере расплачиваюсь за любую свою ошибку, и так было всю мою проклятую жизнь. Когда я сказал вам, что жизнь не справедлива ко мне, это не были пустые слова, поверьте. Вы судите лишь по внешним факторам: по тем, что видите вы. Но вы не знаете и никогда не узнаете, что творится внутри человека, мисс Грейнджер. Но знаете, что в ваших силах? Отличать живого человека от той маски, что он носит. Казалось, будто с момента произнесения последнего слова время приобрело физическую форму, оно загустело и обволакивало неподъёмной тяжестью каждого из двух людей, продолжавших стоять на Астрономической башне. Казалось, будто существует только оно и ветер, противостоящий этому самому времени, и будто старающийся расшевелить хотя бы одного человека звуками почти рвущихся на сквозняке мантий. Не смотря на это, Гермиона отчетливо слышала каждое слово, произнесенное мужчиной, хоть он и говорил тихим, словно уставшим голосом. Ей ужасно захотелось обернуться, но почему-то девушку остановило предчувствие, что обернувшись, она разрушит нечто очень важное и хрупкое. Настолько хрупкое, что оно может разбиться от малейшего её неосторожного движения. Именно поэтому волшебница аккуратно, стараясь не издавать ни звука и сведя до минимума движения, наступила на первую ступеньку лестницы. Затем точно так же на вторую, третью, четвертую... И только у двери своей спальни она поняла что бежала, бежала всё это время от лестницы Астрономической башни. Запыхавшись, Гермиона ворвалась в свою гостиную, промчалась мимо камина с остатками золы и вбежала в свою спальню. Практически в панике перевернув все содержимое прикроватной тумбочки, она нашла зелье сна без сновидений, залпом выпила весь пузырек и совершенно обессиленная рухнула на кровать. С неё хватит. Никаких больше сжирающих изнутри мыслей. Никаких непоняток и недомолвок. Завтра она проснется и убедит себя, что этого вечера просто не было.