В своих терзаниях

      Если мир не слышит тебя, то стоит ли хоть как-то пытаться что-то до него донести? Стоит ли хоть чьего-либо внимания все те попытки не потеряться, однако забыться в этих речах, в этих песнях, в этих пьяных разговорах обо всем?       Итэр бы сказал что это одновременно и стоит всего того, что происходит с организмом, и нет. Он смотрел в сверкающие печалью, старательно замаскированные, но такие открытые перед ним глаза, что тёмным, по-знойному тяжёлым зелёным мутным ковром глядели в его чистые, такие же уставшие. Взгляд друга читался отчетливо, однако тот оставался пить и дальше.       Итэр действительно удивлялся, когда находил архонта в подобном состоянии, с тревожными мыслями во взгляде, с показушной радостью в голосе и едва сдерживаемой дрожью в руках. Итэр не понимал, зачем Венти всякий раз остаётся в баре, всякий раз держится с такими же пьяными людьми, поёт песни и звонко читает стихи. Итэр видел, что разум парня в такие моменты далёк, однако чёткость фраз, приторность речей и умение держать себя на публике восхищали до трепета.       Венти скучал. Тягуче нежно пел песни уставшим студентам и рабочим. По-серьёзному строго оглядывал уже ничего не соображающий народ. И наигранно смущённо улыбался бармен-хозяину места.       Итэр чувствовал трезвость касаний и тяжесть замученной алкоголем головы. Итэр всякий раз молчаливо кивал сменщику и подхватывал еле стоящую на ногах ношу, что так уверенно продолжала свою очередную историю.       Венти в полусонном состоянии начинает расплетать золотую косу и пальцами зарывается в нежный шёлк волос. Венти тянет на себя легко, нежно, продолжая вглядываться мутными глазами в чуть посеревшие в темноте глаза Итэра. Тот молчит, поглаживает бока, живот, тянется к шее, где выдыхает болезненно, остро. Венти теряется и уже знает, что услышит в следующие пару секунд, однако сегодня Итэр молчит. Неуклюже проводит носом по коже, разгоняя толпы мурашек, продолжает гладить тело, переходя на живот скрытый за таким тесным корсетом.       Венти и рад был бы его распутать, однако в последний миг, все же ощущая мягкость губ под подбородком, проваливается в сон. Итэр выпутывается из хватки медленно, собирая длину волос в слабый хвост. Раздевает парня и идёт за водой и таблетками. Ложится рядом, утыкая Венти к себе под шею и легко улыбается: через месяц все опять повторится...       Итэр видит Венти в парке в самую жару, скрытого под тонким слоем прохлады на качелях. Вокруг него летают голуби, норовящие ухватить кусочек прохлады. Парень почти спит, убаюкиваемый лёгким покачиванием и едва ощутимым ветерком. Особо проворный голубь садится на подставленную руку и выжидающе глядит в умиротворенное лицо.       Итэр застывает на месте, останавливается под тем же дубом и, как и голубь, ждёт чего-то.       Венти смеётся внезапно, настолько чисто и прозрачно, что кажется лишь воображением. Но испуганные голуби, улетающие из приятной тени подтверждают облик.       В глазах Венти не мутный ковёр, а свежесть неба. В его улыбке просьба простить все грехи. В его ленивости напоминание о мире. И Итэр усмехается. Кивает. Сам закрывает глаза, отдаваясь мягким прикосновениям летнего ветерка. Медленно выдыхает.       Что ж. Всё это действительно стоит того. Даже если мир остаётся глух, всегда найдётся человек, способный уловить момент, поддержать и трепетно обхватить тонкую фигурку руками.