Узор плетущейся судьбы

Жизнь бьёт ключом!

Тяжёлым, и по голове...

— Моя княгиня, изволите пить чай здесь, или подать кушания в беседку? — Нежный, учтивый голосочек горничной тихо окликнул откуда-то с права. В высоком резном стуле замерло алебастровое изваяние аккуратной женщины, в задумчивом выражении подпирающее подбородок сжатым кулачком. Казалось бы — идеальное творение! Словно камень под руками скульптора был не твёрже теста — настолько плавным и реалистичным был каждый локон, каждая складочка лёгкого вуального платья, струящегося по тонким, изящным ножкам. Любоваться такой скульптурой можно было бы вечно, но вдруг алебастровые веки вздрагивают, медленно смыкаясь, и чудное изваяние оживает, отнимая острый подбородок от тонкопалой кисти. — Прикажи накрыть в беседке. Погода нынче чудная, не испить чаю в саду будет настоящим оскорблением к такому подарку неба. — Сенепременно, моя княгиня... — Присев в глубоком реверансе, горничная быстро исчезла, скрывшись в неприметном коридорчике, оставляя "живую статую" в недолгом одиночестве. Тэнэбра — а именно так звали повелительницу северных земель — безучастно проводила подпрыгивающую юбчонку слуги, а после вновь уставилась в пёстрый витраж, испуская тяжёлый вздох. Читалась некоторая напряжённость в очах цвета жидкого свинца, как и, в принципе, во всей позе монарха. Дажё лёгкость белоснежных кудрей и обилие полупрозрачного фатина на плечах не полностью маскировали гружёное настроение женщины. — А ты всё так и кручинишься, гроза моя. — Сзади на точёные плечи опустилась пара смуглых рук, вызвав неприметный вздрог. Тэнэбра плавно обернулась, тут же воссияв нежной улыбкой при виде своего мужа. Князь Лоран внешне был полной противоположностью своей даме: смуглый, высокий, с охристо-карими глазами и прямой, жгуче-чёрной копной волос, вольно рассыпающихся по широким плечам. Испещрённое лёгкими морщинами возраста, острое лицо светилось от обожания, вызываемого непосредственно белоснежной Тэнэ. — Да, дорогой... Ещё держится во мне тревога. — Княгиня поднимается со стула, беря Лорана под локоть, и уже вместе они движутся к арке, ведущей в сад. Улица встретила монархов влажноватым воздухом, шумом листьев и ярким, но не особо тёплым солнцем. На севере в это время года иначе быть не может — зима тут затяжная, а лето, столь краткое, что едва успевают зазеленеть деревья, не щедрится на жаркие деньки. Но местным жителям, закалённым злым океаном и беспощадным климатом, и такая погода была ничем не хуже той же жаркой южной весны. — Всё произошло так быстро... — В голосе Лорана сквозит тревога. Усаживая жену на скамью беседки, он устало глядит в даль, где бушуют волны бесконечного Иса-Арэ. Перед глазами всплывает неприятная картина: вот послы запада и востока врываются в тронный зал, вот шелестит свиток, в коем начертано послание, практически идентичное тому, на коем стоит печать востока, и вот перекашивается от гнева лицо Тэнэбры. Прямым текстом правители Востока и Запада заявляли о том, что если Север не объединится с Югом, создав тем самым безопасное положение для первых двух, то в скором времени стоит ждать войны. — И не говори... Ах, Лоран, если бы я знала, что в головах наших соседей ещё цветёт давняя обида, то непременно бы- — Непременно бы что?.. Милая, лишь минуло два дня с момента Совета Четырёх. Не стоит нагружать себя лишними мыслями. Да и согласись, мы бы в этой ситуации ничего не смогли бы поделать. По одиночке восточники и западники ничего не стоят, но в тандеме вполне составят конкуренцию даже нам... — Ага... И теперь всё, что нам остаётся — это выдать одного из наших наследников за нынешнего монарха Юга. — Тэнэбра лишь грустно вздохнула, пока князь чуть озябшими пальцами разливал чай по чашкам. Меньше всего им всем сейчас хотелось войны. Да и соседей можно понять... На протяжении столетий Северное царство кошмарило запад и восток, не удивительно, что у нынешних владык в одном месте зажужжала лютая жажда мести. Хотя, то даже не месть — обычное, вполне стандартное желание обезопасить себя, пусть и таким странным способом. Ведь случись что — Юг не позволит Северу нарушить перемирие. — Кто хоть будет представителем Юга? — А, не уверена. Если мне не изменяет память, то из монаршего рода остался только один мальчишка. — Княгиня повела бровью, отпивая насыщенно-синий отвар. Сегодня был повод для такого явства. А Лоран лишь скривился, вновь предаваясь неприятным воспоминаниям: порядка четырнадцати лет назад в ходе дворцового переворота была практически полностью истреблена правящая династия Акобане — исконных повелителей Южных земель. В живых остались лишь двое: брат королевы, и её совсем малой сын. — М-да... Если то, что он выжил в той мясорубке нельзя назвать чудом, то я отказываюсь верить в магию. — Очередной порыв ветра взъерошил чёрную копну, заставив князя комично отплеваться. — И всё же, я сомневаюсь, что наш будущий зять рад такому расположению дел. — И от чего же так? — С лёгким смехом заплетая волосы мужа, шепчет Тэнэбра. — Ну, сама посуди: у юноши вся жизнь впереди, ему лишь двадцать восемь лет. По нашим меркам он — незрелое дитя! А тут ещё и брак под угрозой военного конфликта. — Тон Лорана сделался по-детски возмущённым, пока он разглагольствовал, а княгиня Тэнэбра, закончив связывать густую шевелюру супруга прочным шнуром, усмиряюще опустила на его вздрагивающие плечи ладони. — Да, это так. Он юн, но, судя по слухам, не по годам мудр и ответственен. Уверена, он знает, на что идёт... — И ненадолго замолчав, подытожила: — Вечером они уже прибудут в Ландиниум. У нас осталось не так много времени до этого момента, так что нужно ещё успеть доделать некоторые дела, и подготовить нашу дочь. Князь снова испускает протяжный вздох, глядя на мелкий зелёный листочек, дрейфующий в его чашке чая. — Да, дорогая... Кстати о детях, ты не знаешь, чем заняты наши сыновья? Тэнэбра, выбравшаяся из беседки, с ноткой удивления глянула на супруга: — Ты же сам недавно отправил их на урок по дворцовому этикету. — Ну так-то да, но... — Смуглокожий вновь вздрогнул, то-ли от холода, то-ли от недоброго предчувствия, и неожиданно даже для себя, выдал: — Почему-то у меня такое ощущение, что где-то нас смачно поднаебали... — Лоран! Что за выражения!?