Ему не нужна благодарность, он сделал это для тебя

Хамелеон без посетителей выглядит... Странно. Будто мёртвый, но Лютик старается гнать от себя подальше мысли о смерти, так что Хамелеон выглядит торжественно одиноким и пустым. Окружённый серебристо-серыми сумерками, и бархатной тишиной, будто вместе с людьми его покинула пёстрая, шумная душа. И только тихий шелест перьев совы, которую выиграл Золтан, нарушает сонный покой. Шаги Лютика по дощатому полу взрываются в тишине, будто магические заклятия осуждённых на казнь ведьм. Лютик снова трясёт головой, пытаясь прогнать все ужасы и страхи, которые ему удалось повидать в Оксенфуртской тюрьме. Он тяжело поднимается по лакированным ступеням на второй этаж, в свою комнату. Надо будет поблагодарить Золтана за то, что тот взял на себя заботы по ремонту, пока Лютик был занят шпионскими играми и попытками помочь Цири. Но это позже. Сейчас Лютик слишком вымотан. Стянув с головы берет с поникшим пером, Лютик расстегивает цепочку своего тяжёлого ожерелья, чтобы сложить звякнувшие камни в шкатулку на трюмо. - Я всё думаю, как так вышло, что церковники не обокрали тебя до нитки? - внезапно раздается за спиной. Схватившись за сердце, Лютик подпрыгивает на месте. - Господи, Геральт! Однажды ты убьёшь меня, если продолжишь вот так подкрадываться! Ведьмак лишь пожимает плечами и проходит в комнату. - Хотел проверить, как ты, - не церемонясь он садится на шёлковое покрывало кровати и смотрит на Лютика своим я-готов-слушать-и-понимающе-кивать взглядом. Закатив глаза, Лютик отворачивается к зеркалу, разматывая шейный платок. - Надеюсь твои штаны не были в кишках какого-нибудь куролиска, - ворчит он. - Это ткани из самого Ковира, между прочим! - Не волнуйся, - Геральт усмехается как-то по-особенному довольно. - Я был у Веспулы, так что она и её прачки недавно постирали мои доспехи, в благодарность за помощь. Стараясь выглядеть безразличным, Лютик дёргает плечом. - О, и как она? - Неплохо, - Геральт стягивает мечи и укладывает их на тумбочку, поддерживая светскую беседу. - Очень расстроена твоим поведением. И она не единственная. Кажется, половина Новиграда расстроена твоим поведением. - Геральт, друг мой, у поэта всегда есть поклонники и ненавистники. Рутина. - Вот только обычно это касается только творчества. Зачем ты полез к Дийкстре и к Имперскому послу, Лютик? - резко меняет тему Геральт, которому надоело переливать из пустого в порожнее. Лютик качает головой и поворачивается к нему лицом, расстегивая пуговки и крючки на своём камзоле. - Потому что Цири нужна была помощь. Я не мог отказать твоей дочери. Геральт странно заламывает брови и опускает взгляд. - Я следую за ней от самого Белого сада, будто ребёнок по хлебным крошкам, - печально говорит он. - Ей помогали то тут, то там, хорошие люди, плохие люди, эльфы, ведьмы, все подряд... Но только ты ради неё нарвался на Большую четвёрку, на служителей Вечного огня и бросился под арбалетные болты. Лютик тяжело вздыхает, скинув камзол и рубаху на пуфик, падает на кровать рядом с Геральтом и закрывает лицо ладонями. - Скажи мне что-то, чего я не знаю, Геральт. В комнате воцаряется тишина, нарушаемая лишь шорохом доспехов Геральта, а затем ведьмак ложится на кровать рядом с Лютиком. - Спасибо. Я должен был сказать тебе это сразу, но... - Цири и её безопасность важнее. Я понимаю, - глухо отвечает Лютик. Геральт поворачивается к нему лицом и аккуратно отнимает его ладонь, чтобы заглянуть в глубокие, усталые глаза. Лютик переплетает пальцы с пальцами Геральта, цепляясь за его руку будто утопающий. - Спасибо, что вытащил меня, - неслышно произносит он. Несмотря на темноту, Геральт прекрасно видит, как краска сползает с его лица. - Я думал... Они говорили... - Тш-ш, всё в порядке. Уже всё в порядке, - Геральт осторожно касается его плеча свободной рукой, отчаянно желая утешить и поддержать. - Я здесь, Лютик. Жалобно всхлипнув, Лютик прижимается к его лбу своим, и Геральт, закрыв глаза, аккуратно бодает его в ответ. Кажется, только сейчас Геральта окончательно накрывает осознанием, что всё позади, Лютик в безопасности и ему больше не грозит страшная смерть на костре. - Там были другие, в тюрьме, Геральт. Это чудовищно, то, что они делали... - Я знаю, знаю, тш-ш, - Геральт аккуратно вытирает мокрую щеку Лютика костяшкой. - Менге больше не сможет никому причинить вреда. Мы с Трисс убили его. Лютик разлепляет мокрые ресницы и грустно улыбается. - Хорошо, это хорошо. Хотя бы один из них получил по заслугам. Он жмётся ближе, как котёнок, в поисках тепла и защиты. Геральт обнимает его за плечо, пытаясь укрыть, спрятать в своих объятиях от всего мира. И Лютика отпускает. Страх, боль, беспомощность, сострадание другим пленницам и несправедливость происходящего безумия. Всё это вытекает вместе со слезами на доспехи Геральта, капает на Ковирское покрывало, растворяясь в шёлке. Уткнувшись носом в русую макушку, Геральт укачивает Лютика, с каждым жалобным всхипом прижимая его всё ближе и ближе к себе. Чутко прислушиваясь к биению его сердца, не представляя, что бы случилось, если бы это сердце всё-таки остановилось, если бы они не успели. - Всё хорошо, Лютик, я здесь, ты в безопасности, ты живой, - шепчет Геральт, больше для себя, чем для Лютика, который кажется не слышит, слишком захваченный горем. Когда слезы заканчиваются и Лютик затихает, Геральт надеется, что он наконец уснул, вымотанный насыщенным днём. Надеется, что утром, когда взойдёт солнце, Лютик забудет случившееся и снова станет петь. Ведь если он сломается, Геральт просто не сможет жить с собою, погрязнув в чувстве вины размером с тролля. Но Лютик внезапно шевелится и поднимает на Геральта опухшее лицо. - Ты прав, Геральт. Я живой. И хочу почувствовать эту жизнь, пожалуйста. Геральт тонет в его прозрачных голубых глазах, сияющих в темноте. Брать такого Лютика сейчас, кажется чём-то кощунственным, неправильным. Но Лютик не оставляет выбора. Обнимая голову Геральта руками, он притягивает её в поцелуй. Его губы солёные и в то же время сладкие. Геральт тянется вперёд, перекатываясь на Лютика, толкаясь языком в его рот, стискивая мозолистыми пальцами его бока. Лютик жарко вздыхает, выгибаясь вверх и тут же шипит, когда прижимается обнажённой грудью к колючим и холодным заклёпкам доспехов. - Гер-ральт, сними их, я умоляю тебя. - М-м-м, - глухо отзывается Геральт, совершенно не желая отрываться от губ Лютика, чтобы раздеться. Укусив его в отместку, Лютик сам берётся за доспехи, ловко расстегивая пряжки и ремешки. Стянув с плеч верхнюю куртку, Геральт многозначительно поднимает брови. - Что? - с вызовом спрашивает Лютик. - Я раздевал тебя раньше. - Но обычно ты сдавался на половине, - раз уж целоваться пока не получалось, Геральт покорно скидывает нижнюю броню вместе с кольчугой и нательной рубашкой. - Практика, мой дорогой Ведьмак, - пожимает плечами Лютик так, будто они говорят о партии в Гвинт, и Геральт совсем не сидит между его широко разведённых бёдер. Он выглядит таким уютным и беззаботным, таким как раньше... Не в силах уместить в себе внезапно возникшую нежность, Геральт склоняется над ним, целует мягкие губы, пробегается по высохшим дорожкам слёз, цепляет языком кроткую бородку и, наконец, утыкается в шею, которую Лютик выгибает, подставляясь под ласки. Скрестив лодыжки на пояснице Геральта, Лютик обнимает его плечи, в который раз пересчитывая знакомые и свежие шрамы, легко царапает загривок и Геральт послушно выпускает зубы, оглаживая шею Лютика резцами. Толкнувшись вперёд, через штаны, Геральт слышит жалобный "Ох!" Лютика, чувствует, как на спине сжимаются его пальцы, чтобы пройтись щедрыми царапинами по шрамам. - Да-а, Геральт, здесь, - Лютик выгибает поясницу, позволяя рукам Геральта скользнуть под шёлковые брюки. Стонет, когда мозолистые ладони цепляют бархатную кожу задницы. Геральт кусает его шею, посасывая до синяка, одновременно с этим тыкается сухими пальцами в расщелину между ягодиц, скребёт по шву, влажному от пота. Лютик захлёбывается стонами, толкается зудящим пахом, не контролируя движений. - Геральт! Пожалуйста! Я не вынесу этой пытки, всё горит, - бессвязно бормочет он, роняя слезинки из зажмуренных глаз. - Твои, ах! Руки... Жёсткие, как сталь твоих мечей. Да-а, вот здесь! Коснись меня ещё! Аккуратно сжав его яички, Геральт чуть отстраняется под негодующие вопли. - Лют-тик, нужно снять. Штаны. Осоловело моргая, Лютик пытается осознать себя в пространстве, а затем отпускает сведённые руки и ноги, чтобы Геральт мог их окончательно раздеть. - М-масло... В тумбочке, - мурлычет он, лениво поглаживая свой освобождённый член, томясь в этой вынужденной передышке, приглашающе разводит бёдра, обвивая вернувшегося Геральта ногами, прижимая их члены друг к другу. - Ох, Лютик, - шипит Геральт, толкаясь в его живот. Лютик ловит его губы, обнимая за голову, прижимает к себе, кожа к коже, волосок к волоску. Геральт послушно посасывает и покусывает его язык, обнимает руками за поясницу, раскачиваясь, скользит членом по его члену. Глухо бормоча что-то в поцелуй, Лютик движется навстречу, дёргая Геральта за волосы. Его ноги сжимаются крепче, и тогда Геральт приподнимает его бёдра, проникая сзади смазанными пальцами, проталкиваясь сразу по костяшки. Выгибаясь, Лютик отрывается от губ Геральта и сладко воет, насаживаясь бёдрами сильнее. - Геральт! Геральт! Святая Мелителле, твои пальцы, я... Ах! Чувствую их! Ещё, вот так, сделай так ещё... Разведи их шире! Следуя за его стонами, Геральт шевелит пальцами и целует, вылизывает попавшееся под губы горло, ощущая как оно вибрирует от бесконечного потока слов. - Ох, я будто и правда горю. Твои руки такие большие, жжется, мне нужно ещё, Геральт! - вцепившись в его волосы, Лютик принимает четыре пальца и блаженно плачет, умоляя о большем. Геральт слизывает его слезы, целует распухшие губы и толкается сильнее, поглаживая шелковистую глубину изнутри. Лютик такой мягкий и нежный, что Геральт с радостью бы продолжил трахать его, улавливая каждую судорогу кончиками пальцев, но собственный член уже болезненно распирает. Так что Геральт сдаётся. Под негодующие протесты он вытаскивает руку и тут же прижимается к растянутой заднице головкой члена. Лютик захлёбывается на вдохе, инстинктивно сжимается, но затем расслабляется и смотрит неожиданно трезвым взглядом. - Давай, Геральт, - шепчет он. И Геральт послушно толкается вперёд, протискиваясь через пульсирующие мышцы, которые крепко сжимают его, как только он входит целиком. - Ты здесь, ты здесь, ты во мне, - почти напевает Лютик, сильнее стискивая бёдра на боках Геральта. - Лют-т-тик, дай мне двигаться, - сипит Геральт в ответ. - Но мне так хорошо-о-о.... - Будет ещё луч-т-ше. Лютик плотоядно усмехается, как самый распоследний инкуб, а затем расслабляет свои тиски, позволяя Геральту немножко свободы. Геральт тут же выскальзывает назад, а затем с силой подаётся вперёд и Лютик громко, торжествующе стонет. Кровать скрипит на каждый их толчок, бьётся спинкой в стену. Лютик пытается что-то говорить, но не может, захлебываясь словами, проезжаясь спиной по простыне, каждый раз когда Геральт выскальзывает из него и тянет его тело под себя. Капая слюной, Геральт целует, кусает, царапает всё, до чего может дотянуться. Внутри Лютика так оглушающе хорошо и жарко, что Геральт больше не может себя сдерживать. Он наваливается на Лютика, упираясь в его сильные плечи и толкается внутрь с нечеловеческой скоростью, заставляя его член беспомощно дёргаться, между их животами. - Гер... Ах! А-а-а... Я сейчас... Геральт! - воет Лютик и кончает, сжимаясь всем телом. Геральт практически этого не замечает. Он замедляется на несколько секунд, а затем продолжает свою гонку, рыча сквозь зубы. Лютик жмурится, болезненно чувствительный после оргазма, но горячие толчки Геральта раздувают тяжёлое возбуждение внизу живота. Яйца и член наливаются кровью, заставляя Лютика хрипеть сорванным горлом, пока Геральт, кажется пытается дотолкаться до этого самого горла. Целуя пересохшие от жаркого дыхания губы, Геральт обхватывает член Лютика пальцами и скользит по свежей сперме, неумолимо подталкивая его ко второму оргазму. Который распускается огненным цветком за веками Лютика, когда он кончает в ладонь Геральта и чувствует, как внутри его задницы наконец-то растекается обжигающее тепло. Кажется, Лютик теряет сознание, потому что когда он приходит в себя, его живот и ягодицы чисты от семени, а Геральт укачивает его в своих объятиях. - М-м-м... Геральт? - Хм? - Геральт лениво поднимает голову, оглаживая большим пальцем скулу Лютика. - Ничего, кхм, - Лютик пытается прочистить горло, но его скребёт изнутри будто колючками шиповника. - Как я теперь буду петь?! - хрипло восклицает он. Геральт облегченно смеётся укрывая их обоих одеялом. - Я уверен, ты что-нибудь придумаешь, Лютик. - Геральт! Кхм, ты варвар! Ты испортил мой голос! Кх-кх. - В таком случае, мне кажется, тебе стоит помолчать и не напрягать его, - не переставая улыбаться замечает Геральт. - Вот ещё, - фыркает Лютик и поудобнее устраивается на его груди. - У меня есть знакомый ведьмак, кх, я уверен, что у него, кхм, найдётся эликсир, излечивающий горло, повреждённое звуками любви. - Обязательно, Лютик, - Геральт прижимается поцелуем к его лбу. - А теперь, засыпай. - Угу, кх, доброй ночи, Геральт. - Доброй ночи, Лютик.