Bad Guy

Хёнджэ бесится. Он. Разъярен. И ещё множество других синонимов для точного описания кипящего гнева, который грозит вылиться в хлесткие слова и уничтожающие взгляды. Он уже открыл рот, но затем вспомнил себе в сотый раз, что это его друзья и что они ведут себя так, потому что им не всё равно. Тем не менее, это не сильно улучшило его настроение, особенно когда они продолжали говорить, совершенно не воспринимая его плохое расположение духа. — И дело вовсе не тату, посмотрите, какие милые у Чанхи... но курение и те ужасные слухи, Хёнджэ-я, — читал лекцию Ёнхун, его красивое лицо смотрело на рассерженного блондина. Чанмин, который сидел в кресле и играл с прядью рыжих локонов Сону, энергично кивнул. — Я слышал, что однажды он ввязался в драку в баре и разбил бутылку пива о голову парня, — серьезно добавил Сону, сидя на полу между ног Чанмина. Чанмин взвизгнул от страха, но Сону поспешно успокоил его, кладя голову на колено старшего и проводя рукой по его икре. — Боже мой, этого не было, — раздраженно фыркнул Хёнджэ. — Кроме того, разве мы не учимся в аспирантуре? Тебе не кажется, что мы уже достаточно взрослые, чтобы не верить в сплетни? — Хорошо, но он определенно всё ещё плохой парень, — возражает Ёнхун. — Типа, плохой парень. — Что ты только что сказал? — язвительно спрашивает Хёнджэ. — Я не могу поверить… —Мы хотим, чтобы ты был… осторожен, — быстро произнес Джейкоб, успокаивая блондина, который уже краснел от гнева. — Может быть, ты пригласишь его на вечер кино на следующей неделе? Хёнджэ, чьи ноздри ещё раздувались, когда он смотрел на Сону и Ёнхуна, судорожно вздохнул. — Ладно, — выдавил он, огонь в его глазах немного угас. — Но если вы, ребята, будете вести себя, как придурки, мы уйдём. Раздается хор одобрения, прерываемый звуком визга Чанхи, которого Чанмин слишком сильно укусил его за плечо. Той ночью, когда Хёнджэ вошел в квартиру Джуёна с ключом, который был надежно спрятан под ковриком, он обнаружил, что его парень читал на диване. Джуён сразу же поднял голову, когда услышал, как открылась дверь, и его улыбка стала широкой и нежной, когда Хёнджэ бросился Джуёну на колени. — Ты в порядке, хён? — дразняще спросил он, проводя длинными элегантными пальцами по светлым волосам Хёнджэ. Старший издал неразборчивый звук в мускулистые бедра Джуёна, вдыхая запах младшего, прежде чем, наконец, перевернулся и посмотрел на темноволосого парня. Джуён нежно смотрел на него, и сердце Хёнджэ жалко забилось в груди, когда он увидел, как очки Джуёна в тонкой оправе ненадежно сидели на кончике его длинного носа, и небольшое пятно лавандовой маски вдоль линии волос, которое Джуён явно не совсем смыл. — Ну, сегодня друзья меня взбесили, — ответил Хёнджэ, опираясь на руку, поглаживающую его волосы. — Извини, это отстойно, — пробормотал Джуён, слегка морщась от беспокойства, но Хёнджэ успокоил его, ловя его руку и оставляя поцелуи на широкой ладони. — Что читаешь? — спросил Хёнджэ между поцелуями, от которых Джуён мычал от удовольствия, и младший показал ему название своей книги. — «Воля к власти» — одно из самых известных произведений Ницше. Один из ассистентов порекомендовал мне его, — говорит Джуён, небрежно задирая угол страницы, чтобы отложить книгу. Хёнджэ прижался ближе, опуская руку младшего, чтобы тот обхватил обеими руками его тонкую талию. — Тебе нравится? — спросил он в складках худи Джуён. Джуён хмыкнул. —Ага, мне нравится слог, которым он пишет, но я не нахожу нигилизм особенно убедительным. Это слишком одинокая философия. С этими словами он обхватил руками руки старшего и подхватил его, чтобы положить блондина себе на грудь. Хёнджэ с обожанием улыбнулся ему, осторожно снимая очки Джуёна, чтобы положить их на столик. — Я скучал по тебе, ангел, — прошептал Джуён, нежно тыча пальцем в нос Хёнджэ. Блондин вздохнул, довольный, когда он снова оказался в объятиях Джуёна и прекрасном ореоле его тепла. — Я тоже скучал по тебе, Джуён-и.

I

— Если кто-то будет вести себя как мудак, ты можешь грубить в ответ, хорошо? — яростно напоминал Хёнджэ Джуёну, когда они стоят на пороге Ёнхуна. Он схватил темноволосого парня за плечи и встряхнул для выразительности, но Джуён только хихикнул и нежно поцеловал его в лоб. — Не будь смешным, хён, — смеялся он, прежде чем быстро постучать в дверь. Хёнджэ, который еще не закончил напутственную речь, воскликнул: — Джуён!.. Дверь открылась, и Хёнджэ увидел, что все его друзья стояли там, пытаясь выглядеть устрашающе, насколько это возможно. Ёнхун и Сону стояли посередине, в то время как Чанмин и Чанхи пронзительно смотрели на пришедших. Единственный, кто достаточно нормально выглядел — это Джейкоб, который открыл дверь и в настоящее время бросал извиняющиеся взгляды на Хёнджэ и Джуёна. — Боже мой, ребята… — Почему ты не в пижаме? — резко спросил Чанмин у Джуёна, перебивая Хёнджэ. — Если ты хочешь войти, то должен соблюдать правила. Взгляд Джуёна встревоженно метнулся к Хёнджэ, но прежде чем блондин успел задушить обычно очаровательного парня, Джуён быстро приподнял свою огромную толстовку. — Я... мне нужно было надеть толстовку сверху, потому что на улице холодно, — быстро говорит он, показывая друзьям Хёнджэ, что черные спортивные штаны, на самом деле являются большим комбинезоном. Чанхи фыркнул, прежде чем отступил в сторону, впуская их. Хёнджэ снял свою джинсовую куртку и повесил её в шкаф, подзывая Джуёна к себе. — Джуён-и, нам идти? Я не… — он начинает отчаянно шептать, но Джуён перебивает его теплой рукой у щеки. — Нет, всё в порядке, ангел, — сказал он, быстро целуя кончик носа Хёнджэ. — Я всё понимаю. И когда младший стянул с себя толстовку, оставляя рукава комбинезона свернутыми в локтях, Хёнджэ вздохнул, потому что он тоже всё понимал. Джуён выглядел устрашающе. Его руки были усеяны темными, злобно выглядящими татуировками — шипящие кобры и рычащие драконы — и хотя одежда на нем была чистой, запах сигаретного дыма остался на его коже, как и синяки на его татуированных костяшках пальцев. Тем не менее, Хёнджэ думал, что немного смешно не смотреть сквозь пальцы на это или не замечать мягкость в кошачьих глазах Джуёна или вежливую улыбку. Когда они поплелись в гостиную, там уже всё устроено, как обычно: Джейкоб аккуратно устроился в своём углу, в то время как Чанхи расслабился рядом с Ёнхуном на большом диване, а Сону и Чанмин обнимали друг друга в мягком кресле. Обычно Хёнджэ лежал на Джейкобе или плюхался на Ёнхуна с Чанхи, но поскольку Джуён был здесь, он осторожно толкнул младшего на двухместное кресло, удобно устраиваясь между ног темноволосого парня. — Это кошачий комбинезон? — недоверчиво спросил Сону. Хёнджэ поднял взгляд с того места, где сидел, и посмотрел на своего парня. Контраст между небрежными татуировками Джуёна и пушистым комбинезоном, который он надел, довольно шокирующий. Джуён только улыбнулся и пожал плечами. — Древние египтяне почитали кошек за то, что они приносили удачу, — просто ответил он. Затем он сделал паузу и застенчиво добавил: — И мой младший брат подарил мне это однажды на Рождество, так что… —Хёнджэ оглянулся и увидел, как Джейкоба мягко улыбался, в то время как Сону слегка недоверчиво улыбался. Он переключил свое внимание с Джуёна, когда Чанмин хлопнул в ладоши и встал, чтобы выключить свет. Настала очередь Чанмина выбирать фильм на неделю, поэтому никто из них не удивился, когда он вытащил новый фильм «Оно». Парень говорил о Пеннивайзе уже несколько недель, как будто он собирался увидеться со старым другом, а не с маниакальным кровожадным клоуном, живущим в канализации, хотя на самом деле в этом нет ничего нового для их маленького круга. Когда Чанмин объявил о своем выборе, Хёнджэ почувствовал, как Джуён на мгновение напрягся под ним, но когда он оглянулся, парень ухмылялся, и Хёнджэ настолько отвлечен этим зрелищем, что забыл повернуться. Фильм начался, и это было, конечно, страшно, но никто из них особо не возражал, кроме Чанхи, который захоронился на груди Ёнхуна — из-за чего последний выглядел слишком самодовольным. Хёнджэ получал удовольствие, когда начинался сюжет. Только при первом испуге, когда он вздрогнул, он понял, что Джуён застыл рядом с ним. Обеспокоенный, он оборачивается и видит широко раскрытые глаза младшего, широкая белая полоса вокруг его темных радужных оболочек. Хёнджэ успокаивающе касается его колена, и Джуён дергается, наконец отводя взгляд от телевизора. — Ты в порядке? — шепнул Хёнджэ, и хотя Джуён кивнул, это выглядит не слишком убедительно. Тем не менее, чтобы не привлекать к себе внимание, Хёнджэ поворачивается лицом вперед. Лицо Пеннивайза внезапно появляется из ниоткуда, огромное и кричащее на экране, и все вздрагивают. Что действительно заставляет их подпрыгивать, так это панический крик: — Почему! Почему! — исходило двухместного кресла. Хёнджэ обернулся и увидел Джуёна, зарывшегося руками в волосы, с зажмуренными глазами совершенно окаменевшего. Чанмин поставил фильм на паузу, а Джейкоб включил маленькую лампу. — Джуён? — темноволосый парень зажимал переносицу, пытаясь успокоить дыхание, его частое дыхание встревожило всех в комнате. — Джуён-и, ты в порядке? — снова мягко спросил Хёнджэ, нежно поглаживая высокие скулы своего парня. Джуён приоткрыл один глаз и резко покраснел, когда понял, что все пялились на него. — Извините, я… вау, как неловко, — бормотал он, яростно вытирая лицо. — Я немного боюсь смотреть фильмы ужасов, вот и всё. Краем глаза Хёнджэ видел, как Сону и Чанмин обменивались недоуменными взглядами. Немного сбило с толку видеть Джуёна, высокого и откровенно пугающего, которого утешает собственный парень из-за фильма ужасов. Замешательство ясно видно на их лицах. Более чем немного смущенный тем, что фильм был поставлен на паузу из-за него, Джуён поспешно заверил всех, что с ним все в порядке и что фильм может продолжаться. Если друзья Хёнджэ видели, как пара менялась местами, так что Джуён оказался между ног Хёнджэ и удобно прижимался к груди блондина, они ничего не говорят вслух. Сону написал Ёнхуну: «Он не может быть таким страшным, если его пугает вымышленный клоун». Кроме того, вид мускулистого, устрашающе выглядящего Джуёна в кошачьем комбинезоне, прижимающимся к груди Хёнджэ, может быть, немного милым.

II

Ни для кого не секрет, что Джейкоб — первый из друзей Хёнджэ, которому пришла в голову идея, что он встречается с Джуёном. Из всех них он был наиболее открыт к новому парню Хёнджэ с ужасной репутацией — репутацией члена банды и преступника. Джейкоб, несмотря на его непредубежденность, не надеялся найти Джуёна дождливым днём ​​в четверг в небольшой независимой художественной галерее в центре города. Джейкоб стряхнул дождь со своего зонтика у входа в галерею, когда услышал чистый голос своего парня, эхом разносящийся по комнате. Он улыбнулся про себя, нежно любуясь тем, как был возбужден Кевин, говоря о своем искусстве, и быстро подошел к нему. Однако, когда Джейкоб повернул за угол, он с удивлением увидел, как Кевин разговаривал не с профессором или случайным прохожим, а с Джуёном. На самом деле, было несколько смешно то, как Джуён в своей тяжелой кожаной куртке, черных практичных брюках и военных ботинках выглядел рядом с Кевином, который носил берет цвета барвинка и нежное колье на бледной шее, но в их взаимодействиях было сходство, которое удивляло Джейкоба. — Привет, детка, — осторожно окликнул он, не желая прерывать. Кевин поднял голову при звуке голоса Джейкоба, и его глаза прояснились. — Привет, Коби, — сказал он, наклоняясь рядом с Джуёном, чтобы поцеловать Джейкоба. — Джуён, это… — Джейкоб-щи, — любезно произнес Джуён, и хотя они с Джейкобом встречались всего один раз, парень видел в его улыбке искреннее тепло. Кевин удивлённо перевел взгляд с одного на другого. — Джуён-щи – новый бойфренд Хёнджэ, о котором я тебе рассказывал, — для ясности сказал Джейкоб, и глаза Кевина на мгновение расширились, прежде чем он нахмурился. — Ой! Я... ага, ладно, — задумчиво произнес он. — Как тесен мир. Позвольте мне пойти попрощаться с директором и взять свои вещи, а затем мы сможем уйти, — улыбнулся Кевин им обоим, прежде чем отойти. На секунду Джейкоб почувствовал себя немного неловко, оставшись наедине с Джуёном, но затем темноволосый парень мягко сказал: — Я действительно восхищаюсь работами Кевина, и он стал моим хорошим другом с тех пор, как мы встретились. Джейкоб улыбнулся и согласился. Он всегда рад поговорить о своем прекрасном, причудливом парне — Он великолепен, замечательно, что галерея подобрала его работы. Как вы познакомились? — Я получаю степень магистра истории искусств, поэтому провожу много времени в галереях в центре города, — сказал Джуён, переводя взгляд на работы на стенах. — Я столкнулся с Кевином на одном из них, и он рассказал мне о своей работе. Было так завораживающе слушать, как он говорит, что я не мог перестать задавать вопросы, а Кевин очень любезно отвечал. — Джуён застенчиво усмехнулся, и то, как он приподнял губы, сделало его младше своего возраста. Именно тогда ему пришла в голову мысль. — Подождите… вы… вы встречались в галерее в центре города? Ты тот, кто инвестировал деньги в его работу? — ошеломленно спросил Джейкоб. Когда Кевин рассказал ему эту историю, он представил себе пожилого джентльмена, заинтересованного в покровительстве молодым художникам, но тут Джуён застенчиво кивнул, и кончики его ушей покраснели. — Ах, я не знал, что он… да, я… ​​э-э, «инвестировал» звучит гораздо лучше, чем было на самом деле. Мне просто очень понравилось, как он говорил о своем искусстве, и он сказал мне, что ему не хватает нескольких сотен тысяч вон на припасы, поэтому я… отдал их ему, — Джуён замолк, почесывая шею и старательно избегая взгляда Джейкоба. — Вау, это было очень мило с твоей стороны, Джуён, — выдохнул Джейкоб. — Ты не представляешь, как много это для него значило, он рассказывал мне об этом в течение нескольких дней после этого. Темноволосый неопределенно пожал плечами. — Думаю, важно поддерживать независимых артистов, и у меня просто возникло ощущение, что Кевин это заслужил, — он сделал паузу, оглядывая пространство с благоговейным выражением лица. — Я имею в виду... он такой талантливый. Я был так счастлив, когда он сказал мне, что его работы выбрали для галереи. По широкой ухмылке на его лице и нефильтрованной радости, танцующей в его темных глазах, Джейкоб понял, что тот не сомневался ни в едином слове. Когда они расстались, он заставил Джуёна пообещать называть его хёном, вместо того, чтобы придерживаться формальностей. Они вышли за дверь, и Джейкоб бросил последний ошеломленный, но ласковый взгляд через плечо на Джуёна, который внимательно разглядывал одну из картин, когда Кевин прошептал: — Это тот страшный парень, с которым, как ты мне говорил, встречается Хёнджэ? Коби, серьезно, он один из самых приятных людей, которых я когда-либо встречал, — это заставляет неохотную ухмылку растянуться на лице Джейкоба, и он смотрит на своего парня, который прижался к нему, чтобы оставаться сухим под зонтом. — Да, у меня начинает складываться такое же впечатление.

III

Хёнджэ упал на кровать, его голова раскалывалась. Ему только что удалось вытащить себя из больничного пункта, куда его немедленно отправили Ёнхун и Сону из библиотеки после того, как они увидели его покрасневшие глаза и отрывистый кашель. Дезориентированный, он собирался пожалеть себя, но услышал, как открылась входная дверь. — Хёнджэ-хён! Ты дома? — голос Джуён разнесся по квартире. — Да, я здесь, — хрипнул он в ответ, прежде чем закашляться. Быстрые шаги разносятся по коридору, прежде чем его дверь открывает раскрасневшийся Джуён. Он явно только что вернулся с работы в расстегнутых пуговицах и джинсах с прямой шнуровкой, немного красный, но ещё не совсем потный. — Я столкнулся с Ёнхуном и Сону в библиотеке во время перерыва, и они сказали мне, что ты ходил к врачу. — Подожди, ты пропустил свои рабочие часы? — недоверчиво спросил Хёнджэ. Джуён никогда не пропускал их — Хёнджэ думает, что он единственный аспирант в кампусе, которому действительно нравится обсуждать материал с сопливыми студентами. — Иди, детка, я буду в порядке! — прошептал он. Джуён усмехнулся. — Другие аспиранты прикрывают меня, всё в порядке, ангелочек, — мягко произнес он, подходя к кровати. — Ты уверен? — спросил Хёнджэ, хотя тайно надеялся, что Джуён останется. Он знал, что болеет, как младенец, но, поскольку он так редко болеет, то совсем не знает, как быть в такой ситуации. — Конечно, они всё равно должны мне на Хэллоуин, — ответил младший с легкой улыбкой. — Я помогу тебе переодеться в спортивные штаны, а потом приготовлю тебе чашку чая с медом и лимоном. Пока Джуён стягивал через голову пропитанную потом футболку Хёнджэ, последний просто пытался держаться достаточно долго, чтобы не рухнуть на своего парня. Джуён быстро натянул чистую удобную одежду на дрожащее тело Хёнджэ. Пульсация в его висках, к счастью, сразу успокоилась, когда Джуён нежно уложил его. Хёнджэ почувствовал, как волна нежности к Джуёну обрушилась на него, когда он скользил взглядом по высокой, сильной фигуре Джуёна, раскладывая салфетки и дополнительные подушки в пределах досягаемости кровати, слабый запах сандалового дерева и сигаретного дыма каждый раз доносился до его заложенного носа. Джуён двигался слишком энергично. Его рука вытянулась сама по себе и схватила Джуёна за запястье. — Сядь, пожалуйста, — сказал он, слабо похлопывая место рядом с подушкой и жалобно глядя на Джуёна. Темноволосый парень лишь обожающе улыбнулся и подчинился, нежно проводя пальцами по волосам Хёнджэ. — Бедняжка, — ворковал он, и Хёнджэ со вздохом наклонился к нему. — Мне жаль, что ты плохо себя чувствуешь, детка. — Ладно, — пробормотал Хёнджэ, уже засыпая под весом Джуёна рядом с ним. Закрыв глаза, Хёнджэ слепо нащупал руку младшего и, не теряя ни секунды, длинные пальцы Джуёна переплелись с его. — Ты не против остаться ненадолго? — Нисколько. Ты не хочешь чая, хён? — тихо спросил Джуён, и когда Хёнджэ хмыкнул, младший наклонился над кроватью, чтобы достать из рюкзака книгу. Пока он читал, переворачивая страницу носом, чтобы не отпускать руку Хёнджэ, его большой палец нежно проводил по тонким костям старшего, погружая Хёнджэ в глубокий сон. Прошли часы, и хотя рука Джуёна полностью потеряла кровообращение, а кончик его носа начал ощущаться довольно тупым из-за постоянного контакта с текстурированными страницами, Хёнджэ не ослаблял хватку. Только когда солнце начало садиться, Джуён, наконец, решил, что ему пора вставать, чтобы приготовить Хёнджэ суп из соевой пасты. Осторожно, он распутал их пальцы, нежно убирая волосы Хёнджэ с его красивого лица, прежде чем плотнее подвернуть одеяло. Вскоре после этого Хёнджэ вздрогнул, моргая и похлопывая по кровати, чтобы посмотреть, что Джуён всё ещё рядом с ним. Раздосадованный тем, что остался один, он уже собирался выбраться из пухового одеяла, когда вышел Джуён с горячей тарелкой супа на столе с подносом на коленях. Рядом с ним стояла небольшая тарелка с рисом, и Хёнджэ с удивлением увидел пару банчанов — кимчи с зеленым луком, маринованную редьку и ростки фасоли, аккуратно разложенные на отдельных тарелках. Джуён тут же цокает языком Хёнджэ, когда видит его босые ноги на холодных половицах. — Йа, что ты делаешь? Вернись в постель! — воскликнул он, быстро ставя поднос на стол, чтобы толкнуть Хёнджэ назад. — Я знаю, знаю, просто хотел посмотреть, куда ты пошел, — ворчал блондин, но его глаза были полны любви, когда он смотрел, как Джуён укладывал его обратно. Рукава закатаны до локтей, и что-то теплое вспыхнуло в груди Хёнджэ, и на мгновение он почувствовал, как замирает от явного количества нежной заботы в глазах Джуён. Когда Джуён, наконец, считает, что он замотал своего парня в одеяло должным образом, он приносит поднос, чтобы положить его на колени Хёнджэ. Однако, как только блондин протягивает руку, чтобы взять суповую ложку… Шлепок. Оскорбленный взгляд, которым он стреляет в Джуёна, когда его руку шлепнули, выглядел смешно. — Не убирай руку из-под одеяла, ангел, — усмехнулся Джуён. — И как, по-твоему, я буду есть, Джуён-и, — язвительно возразил Хёнджэ Единственным ответом, который он получил, является ложка супа, поднесенная ко рту. Хёнджэ закатил глаза, немного смущенный тем, что его кормили с ложечки, как ребенка, но рука Джуёна не дрогнула, он фыркает — конечно, эффект немного испорчен тем, насколько переполненным он звучит — и глотает пикантный бульон. Когда Джуён подошел, чтобы накормить его ещё одной ложкой, на этот раз рисом и редисом, Хёнджэ поджал губы и покачал головой. — Сначала поцелуй меня, — потребовал он. Джуён смеется и поднимает бровь. — Меня тоже пытаешься заразить, милый? — дразнил он, и Хёнджэ кивнул, игриво ухмыляясь. — Конечно. Всё должно быть одинаково, — сухо произнес он, и яркий смех, сорвавшийся с губ Джуён, кажется первым лучом солнца из-за грозовых туч. Темноволосый парень подчинился, наклоняясь, чтобы запечатлеть мягкий поцелуй на кончике носа Хёнджэ. — Мне нравится мое тело, когда оно с твоим телом. Это так мило, — игриво цитирует Хёнджэ, и Джуён закатывает глаза, засовывая ложку между приоткрытыми лепестковыми губами. — Ты не можешь очаровать меня словами Каммингса, я показал тебе стихотворение первым, детка, — раздраженно простонал Джуён (хотя его глаза такие теплые, когда они смотрели на Хёнджэ). Как только он делает ещё один глоток, раздается звонок в дверь Хёнджэ. Они оба немного вздрагивают, вырвавшись из кокона дразнящих улыбок и сладкого обожания, и Джуён встает, чтобы открыть дверь. — Хёнджэ-я, вставай с постели, мы принесли суп! — между ударами раздается голос Ёнхуна, и Джуён открывает дверь с веселым выражением лица. — О, привет, Джуён, — удивленно приветствуют Ёнхун и Чанмин. — Как дела у Хёнджэ? В последний раз, когда мы виделись, он выглядел не очень, — спросил Ёнхун, когда они сбросили туфли у двери и выглянули из-за угла, чтобы заглянуть в коридор. — Он в порядке, я на самом деле только что приготовил для него суп, но я уверен, что твой намного лучше, — любезно говорит Джуён, забирая пакет с едой у Ёнхуна. Ёнхун отмахивается от него приятным «Уа!», прежде чем оставить Джуён сцеживать суп на кухне, пока они с Чанмином идут в спальню. Хёнджэ поднял голову, когда услышал тихий стук в дверной косяк. — Привет, ребята, — прохрипел он, и Чанмин тут же напел какие-то неразборчивые сочувственные звуки. — Ты звучишь ужасно, — говорит он в своей ласковой и прямолинейной манере, садясь на край кровати Хёнджэ. — Мы принесли тебе суп, но тот, что приготовил Джуён, выглядит намного вкуснее. Я не знал, что он умеет готовить, — с любопытством заметил парень с ямочками на щеках, тыкая в еду палочками, а Ёнхун элегантно уселся у изножья кровати. — Вы пришли сюда, чтобы увидеть меня или посплетничать о моем парне? — сардонически спросил Хёнджэ. Чанмин и Ёнхун небрежно пожали плечами, их губы растянулись в лихих ухмылках. — Это был твой фартук, в котором я только что видел его? — спросил Ёнхун притворно-небрежно. Хёнджэ медленно кивнул, наблюдая за действиями старшего с безудержным весельем. Наступила пауза, и Ёнхун задумчиво посмотрел на дверной проем, прежде чем легкомысленно заметить: «Милo». Хёнджэ смеется, звук его хриплого хихиканья меняет поведение Ёнхуна, и они вдвоем ласково, одурманено смеются, а Чанмин ухмыляется. —Ты такой придурок, — упрекнул Хёнджэ, щелкая Ёнхуна по руке. — Да, «Ты такой придурок, хён», для тебя, сопляк, — жалуется высокий парень, отбрасываясь назад. Все трое какое-то время нежно смотрят друг на друга, прежде чем Ёнхун мягко говорит: — Я рад, что он так заботится о тебе. Я знаю, я был немного… неуверен в нём — может быть — сначала, но он кажется… милым. Хёнджэ издал тихий, облегченный смех. Как будто с его плеч внезапно свалился груз, он почти не может сдержать признание, которое вырвалось именно в этот момент. — Кажется, я влюбляюсь в него. Однако он не настолько лунатик, чтобы пропустить понимающий взгляд, которым обменялись Чанмин и Ёнхун, на это Хёнджэ закатил на них глаза. — Что? — выдавил он. Чанмин наклонился вперед, кладя подбородок на поджатые колени, и мягко произнес: — Мы вроде как поняли, — это заставляет брови Хёнджэ ненадолго изогнуться вверх, прежде чем он прикусывает щеку изнутри. — Откуда вы, ребята, знаете наверняка, если вы… знаете, — он неопределенно жестикулирует. — Ты знаешь, Хёнджэ-я, — прямо говорит Ёнхун. — Это как дышать. Любить кого-то означает не что иное, как просто быть... Влюблённым. Это звучало правильно. Любящий Джуён так же бездумен, как воздух, проходящий через его легкие, как трепет страниц на ветру. Просто. После секундного размышления он уже собирался ответить, когда слышал тихий стук, и Хёнджэ оглянулся и увидел Джуёна, стоящего в дверном проеме со стаканом воды и прозрачным пакетом с лекарствами. — Ангелочек, у меня здесь твоё лекарство. Там написано, что нужно принимать во время еды, так что тебе, вероятно, следует принять это сейчас, — сказал Джуён, подходя к кровати, доставая две таблетки и протягивая их прикованному к постели блондину. Хёнджэ взял воду и залпом выпил лекарство, вытирая остатки влаги с губ. —Спасибо, Джуён-и, — произнес он с улыбкой, и мягкие изгибы губ Джуёна нежно потянулись вверх. — Нам пора идти, тебе нужно поспать, — воскликнул Чанмин, спрыгивая с кровати и мимолетно похлопывая Хёнджэ по колену. Последний не возражал, просто нежно помахал им рукой, тихий смешок сорвался с его губ, когда Ёнхун споткнулся – всё так же, как всегда – о плоские половицы. Когда они услышали, как закрылась входная дверь, Джуён сел на кровать и беспокойно пробежал глазами по раскрасневшемуся лицу Хёнджэ. — Хочешь холодный компресс, милый? Твое лицо всё красное, — заметил он, проводя пальцем по щеке Хёнджэ. Блондин покачал головой, вместо этого смущенно хрипя: — Нет, но ты не против остаться со мной ненадолго? — Конечно, нет, — последовал простой ответ, как будто Джуён даже не думал о том, чтобы вернуться в свою квартиру, как бы поздно ни было. Хёнджэ усмехнулся и откинул одеяло, чтобы Джуён мог забраться к нему, но тот только снова накрыл его, смеясь. — Держи одеяло, хён. Я просто посижу, в доме и так довольно тепло. Хёнджэ закатил глаза, но подчинился. — Где ты только что был? — спросил он, прижимаясь к боку Джуён. Кончики пальцев, покрытые мозолями от сортировки бесчисленных бумаг, нежно гладили его по шее, и Джуён сказал: — Просто тусовался на кухне. Было бы ужасно неловко, если бы я пришел, пока вы были в середине важного разговора. Хёнджэ фыркнул, немного поднимая глаза, чтобы посмотреть на загорелого парня рядом с собой. — Так? И что это за разговор? — Джуён ухмыльнулся, сверкая идеально ровными белыми зубами, и ответил: — Наверное, какая-то чепуха о нас с тобой и о нашем вечном романе. То есть, когда мы оба хорошо выглядим, но ничего не происходит, кроме мелких проблем, которые можно решить, — Хёнджэ снова закатил глаза и спрятал ответную улыбку под тканью джинсов Джуёна. — Идиот, — зевнул он. — Ты будешь мне читать? — Хёнджэ снова сел, одной рукой плотно зажав колено Джуёна. С тех пор, как они начали встречаться, Хёнджэ обнаружил свою склонность к тому, чтобы ему читали. Возможно, дело в том, как губы Джуён складывались вокруг слов, или в том, как его голос умудрился быть теплым – может ли звук иметь какое-то чувство? – но что бы это ни было, Хёнджэ считает, что нет ничего более утешительного, чем засыпать, когда Джуён читает вслух, сладкозвучным тоном, наполняющим одну из их маленьких спален. Джуён тихо засмеялся, прежде чем снова потянуться через кровать, чтобы взять свою книгу. — Ты хочешь заснуть, слушая, как Ницше рассказывает о недостатках нигилизма? — дразняще спросил он, и Хёнджэ сонно произнес «ага». — Больше ничего не хотелось бы, — криво ответил он, и смешок Джуёна был просто восхитителен, даже в его лихорадочном состоянии. Младший начал читать. Его мягкий, хриплый голос заполнил комнату, по общему признанию текст ожил в его ласковом тоне, и Хёнджэ обнаружил, что медленно дрейфовал, словно в море. По мере того, как блондин засыпал всё сильнее, его разум затуманился, и он задался вопросом, как теория Ницше умудрилась звучать ужасно похоже на любовь.

IV

Чанхи не думал, что когда-либо был таким сварливым, как сейчас. Дождь барабанил по асфальту посреди тайфуна конца лета, и Чанхи уже не в первый раз задавался вопросом, как такой красивый человек, как он, мог промокнуть таким ужасным способом. Отважно пытаясь протиснуться к задней части автобусной остановки, он снова вытащил свой телефон, чтобы отправить сообщение в групповой чат «бывших» друзей (если никто из них не может забрать мне в трудную минуту, они больше не будут моими друзьями, ехидно думал он). Чанхи: Ребята, серьезно, я чертовски промок, может кто-нибудь забрать меня. Боже! Неудивительно, но всё же возмутительно, никакого ответа. Чанхи фыркнул и на мгновение подумал об ужасе возвращения в свою квартиру, когда к автобусной остановке подъехал серебристый седан. Он не обратил нанего внимания, пока окно не опустилось и из него не высунулась голова Джуёна. — Чанхи-щи! Тебя подвезти? — крикнул он сквозь грохот дождевых капель. Никогда не смотрящий дареному коню в зубы, Чанхи сразу же простонал. — Да, слава богу, — и прыгнул прямо внутрь – его совершенно не беспокоил тот факт, что его мокрая одежда, вероятно, капала на кожаные сиденья. Внутри машина была чистая и опрятная, в отличие от многих студенческих машин, в которых ездил Чанхи. Джуён увеличил температуру, когда другой парень сел. — Большое спасибо, я думал, что умру там, — сокрушался Чанхи, стряхивая воду с глаз так изящно, как только мог. — Что ты делаешь в этом районе? — Подбираю тебя, — любезно сказал Джуён, быстро улыбаясь ему, прежде чем повернуться лицом к дороге. Увидев сбитый с толку взгляд Чанхи, он весело пояснил: — Хёнджэ сказал мне, что ты застрял под дождем, и, поскольку у меня не было занятий, а до следующего ещё… — он проверил свои часы, — Пятьдесят две минуты, я решил, что проеду. Я пытался поймать тебя, пока ты не утонул в этом муссоне. Чанхи довольно непривлекательно посмотрел на своего знакомого, ставшего шофёром, и от его обычно спокойного лица вырвалось бормотание. — Я… но… — Джуён успокаивающе покривился, и Чанхи сжал его челюсти. — Спасибо, — сказал он благодарно. Джуён просто посмеялся в своей непритязательной манере и включил динамики в машине. — Выбирай музыку, я не возражаю, — предложил он, и Чанхи, никогда не уклоняющийся от доминирования над радио, беспечно подчинился. Он выбрал умиротворяющую лоу-фай музыкальную станцию, и в машине воцарилась комфортная тишина, нарушаемая лишь случайным бормотанием или постукиванием кончиков пальцев Джуёна по рулю в такт ритму. Только когда они находились на полпути к многоквартирному дому Чанхи – откуда Джуён знал, где жил Чанхи, осталось загадкой – взгляд Чанхи остановился на ободранной, покрытой рубцами коже суставов пальцев Джуён. Прежде чем Чхве успел подумать, он выпалил: — Что с тобой случилось? Джуён вздрогнул, удивленный вопросом на мгновение, пока его глаза не остановились на его руках. — Ой, — Чанхи успел пожалеть о его навязчивости, но Джуён грустно посмеялся. — Я не заставлял их драться, если ты об этом думаешь, — застенчиво сказал он. —Или… я думаю, что технически это сделал. Чанхи выглядел потрясенным. — Я тренируюсь в боксерском зале каждую неделю и иногда участвую в матчах, — объяснил Джуён, и Чанхи почувствовал, как его брови поднялись к линии роста волос. — Это… сильно, — явно сказал он, съеживаясь от самого себя. — Тебе нравится этот вид спорта? Глаз Джуён дернулся, когда он бросил косой взгляд на розоволосого парня, чопорно сидящего на пассажирском сиденье. Медленно и осторожно он пробормотал: — Не совсем. В детстве у меня были не самые простые отношения с родителями, и я накопил много… — он подбирает подходящее слово. — Гнева. Психолог порекомендовал мне заняться боксом в качестве своего рода медитативного разряда в старшей школе, — он пожал плечами. — Думаю, даже после того, как гнев утих, спорт каким-то образом просочился под мою кожу. Я не думаю, что мог бы остановиться сейчас, даже если бы захотел. Чанхи задумчиво кивнул. — Должно быть, тяжело было быть таким злым в детстве, — мягко ответил он. Джуён мягко улыбнулся и прошептал, полный чувств. — Это было так, но сейчас я редко злюсь, будучи взрослым, так что я полагаю, это того стоило. «Больше всего важно, как хорошо ты проходишь через огонь» и всё такое, верно? Чанхи согласно усмехнулся. — Буковски. Удачная цитата. Глаза Джуёна загорелись, и он счастливо кивнул, замедляя машину до полной остановки. — Невероятный автор — я написал свою дипломную работу по германистике на основе его произведений, — продолжил он. — Но я не буду утомлять тебя этим, раз уж мы всё равно на месте. Чанхи поднял глаза и заметил, что они на самом деле прибыли к его многоквартирному дому. Он улыбнулся и забрал куртку, кладя одну руку на ручку двери, прежде чем повернуться лицом к Джуён. — Спасибо, — сказал он, — за поездку, за то, что поделился частичкой себя, — на мгновение он задался вопросом, поймёт ли Джуён всю глубину его благодарности, но, видя, как смягчились тёмные зрачки и застенчиво скривились красные губы, он подумал, что, возможно, Джуён понял.

V

Сону наблюдал, как Хёнджэ тревожно дёрнулся, теребя плёнку на своем микрофоне. Он продолжал проверять свой телефон каждые несколько минут, и постоянно растущее разочарование на лице его друга было просто убийственно. — Хён, не переживай, я уверен, что он успеет к твоему соло, — сказал Сону, пытаясь снять напряжение, исходящее от Хёнджэ. Сейчас был перерыв на выступлении группы, а дальше капелла Хёнджэ, и Джуён в последнюю минуту написал им всем сообщение о том, что собрание его факультета задержалось. Когда их небольшой круг друзей получил сообщение, они обменялись встревоженными взглядами — не было секретом, насколько Хёнджэ был взволнован первым выступлением в семестре. Половина уже прошла, а Джуён всё ещё не было видно. Когда мальчики пробрались за кулисы, чтобы удивить Хёнджэ, его яркая улыбка тут же упала, когда не увидел шапку тёмных волос. Джейкоб успокаивающе обнял Хёнджэ за плечо, а Чанхи сочувственно похлопал его по спине. — Я знаю, я просто… — Хёнджэ замолк, кусая нижнюю губу. — Это глупо. Я просто взволнован, вот и всё. Прежде чем остальные успели что-то сказать, по всему залу раздался тихий звон, возвещающий о повторном приглушении света. Все они успокаивающе обняли блондина и угрюмо побрели обратно в главный зал. Когда они расселись, Сону едва воздержался от того, чтобы с тревогой ковырять свой заусенец, и это только потому, что Чанмин крепко сцепил их руки. — Ты в порядке, детка? — тихо спросил старший. Сону кивнул и фыркнул. — Да, всё хорошо. Я знаю, что это не вина Джуёна, просто отстойно видеть Хёнджэ-хёна таким расстроенным, — ответил он, и хотя мимолетный поцелуй в висок заставил его чувствовать себя немного лучше, вид блуждающих глаз Хёнджэ, когда он вышел на сцену, заставил Сону разочароваться. В этот момент до его ушей донесся приглушенный шаркающий звук из задней части зала, и Сону обернулся и увидел, как Джуён вбежал, сгорбившись, чтобы не загородить обзор зрителям. Темноволосый парень ужасно вспотел, но к его облегчению, Хёнджэ ещё не начал, отчего в груди Сону расцвело какое-то нежное чувство. — Привет, — шепнул он, освобождая место для Джуёна, чтобы он мог правильно сесть в кресло. — Ты как раз вовремя. Темноволосый ухмыльнулся и тихонько похлопал его по спине, усаживаясь поудобнее. Вышли бэк-вокалисты, их голоса наполняют концертный зал сладким гулом. Немного смущало то, что Сону провел оставшуюся часть шоу, глядя на Джуёна. К счастью, он, казалось, был не единственным человеком с этой проблемой, так как он ловил Ёнхуна и Джейкоба, делающих то же самое в течение следующего получаса. Что-то в том, как острые черты лица Джуёна омываются теплым светом сценических огней, излучая что-то ещё более теплое из его полукруглых глаз, завораживает, и Сону трудно отвести взгляд. Прежде чем он осознает это, шоу заканчивается, и зал наполняется хриплыми возгласами, когда артисты кланяются в последний раз. Все они встают, ища белокурую голову Хёнджэ среди толпы певцов, спрыгивающих со сцены, и когда замечают его недоверчивую, дико яркую ухмылку, все двигаются как один. Их круг друзей собирается броситься вперед, как они всегда делают после концертов Хёнджэ, чтобы осыпать его цветами и поцелуями, но прежде чем они успевают это сделать, блондин бежит прямо мимо них. Пятеро друзей смотрят — одни с отвращением, другие снисходительно, — как Хёнджэ прыгает в объятия младшего посреди переполненного зала, и, будто в кино, Джуён кружит его, смеясь. — Джуён-и, ты пришёл, — задыхаясь, говорит Хёнджэ, его глаза сияют невыразимой любовью. — Конечно, ангел, — бормочет Джуён, прижимая их лбы друг к другу. — Мне пришлось бежать через кампус, и я почти уверен, что преодолел велосипедную стойку, но, конечно же, я пришел, — усмехается он. — Как я мог пропустить твое выступление? Хёндже улыбается, сбрасывая ноги с талии Джуёна и опускаясь вниз. Его друзья смотрят, как Джуён нежно запутывает одну руку в волосах Хёнджэ, а другой поднимает, чтобы так благоговейно погладить его по щеке. — Ты был невероятен, — шепчет Джуён, и его глаза наполняются таким обожанием, что кажется, что они светятся в темноте аудитории. — Я... — Я люблю тебя, — выпаливает Хёнджэ, выражение его лица излучает радость, когда челюсть Джуён отвисает. — Ничего страшного, если ты не готов… — Я не могу поверить , что после того, как я пробежал весь этот путь, ты украл мою реплику, — прямо произносит Джуён, но его нежность кончиков пальцев безошибочно проводит по выпуклой щеке Хёнджэ. Его безразличное выражение быстро сменяется очаровательной преданностью, и он вздыхает в поражении. — Мой дорогой маленький идиот, — дразнит он. Хёнджэ хихикает, высовывая язык, чтобы попытаться лизнуть руку на лице. — Тогда скажи это, скотина, — требует он, и Джуён лишь усмехается. — Я тоже тебя люблю, — говорит он, наконец, прижимая их губы друг к другу, и Джейкоб хлопает рукой по губам Сону, когда рыжеволосый парень слишком громко стонет. То, как они оба цепляются друг за друга, до тошноты мило, но когда Сону кладет подбородок на острое плечо Чанмина, друзья чувствуют коллективное мягкое удовлетворение. Один обмен взглядами — безмолвный взгляд, которым обмениваются люди, которые больше чем семья, чем друзья, — обеспечивает всеобщее взаимопонимание между ними. Джуён, в конце концов, не такой уж и плохой парень.

VI

Сейчас полночь воскресенья, и, честно говоря, если бы не тот факт, что день рождения Хёнджэ завтра — понедельник, ужас — они все были бы в своих домах, пытаясь поймать последние остатки отдыха перед суматохой в школе. Однако, как бы то ни было, они все сгрудились перед порогом Хёнджэ, праздничные колпаки набекрень и воздушные шары в сжатых руках, ожидая, пока Джейкоб выудит свой запасной ключ. — Поторопись, хён, мне так сильно надо в туалет, — стонет Чанмин, исполняя неловкий маленький танец, который выглядит особенно странно на его обычно грациозной фигуре. Джейкоб отмахивается от него, истерически засунув руку в огромную сумку, полную любимых закусок Хёнджэ, когда наконец нащупывает зазубренный кончик ключа. — Так точно! — радостно плачет он, вытаскивая его. Так тихо, как только может, он отпирает дверь, поворачиваясь назад, чтобы отвести взгляд от остальных и приложить палец к губам. — Хорошо, на счёт три, — шепчет он. Дверь распахивается, и все врываются внутрь. — Сюрприз! В гостиной темно и совершенно пусто. Встревоженные, они все моргают друг на друга в темноте, совершенно сбитые с толку. Ни один аспирант в здравом уме не стал бы гулять в полночь в воскресенье, поэтому возникает вопрос, где именно сейчас может быть Хёнджэ. — Он спит? — недоверчиво спросил Сону. Все вместе они склонили головы набок. Хёнджэ, которого они знали, никогда не ложился спать раньше часа ночи, даже в воскресенье, и особенно в воскресенье, накануне его дня рождения. — Мне всё равно, я должен пойти в туалет, — выбежал Чанмин, прежде чем кто-либо из них успел его остановить, и помчался по коридору. Однако не прошло и секунды, как он побежал назад с побледневшим выражением лица. — Боже мой, боже мой, боже мой, — бормотал он в быстрой последовательности, его глаза были распахнуты как никогда. — Детка? — встревоженно спросил Сону. Чанмин не отвечает, просто утыкается головой в плечо Сону, продолжая повторять: — О мой бог, о мой бог, о мой бог. Остальные обмениваются озадаченными взглядами, прежде чем уйти вглубь квартиры. — Нет! — Чанмин внезапно плачет с диким выражением лица. — Ты не должен этого делать. Какое-то время они смотрят на него, затем Ёнхун пренебрежительно кашляет. — Да, как драматично, всё в порядке! Давай, мы же проделали такой долгий путь. Не обращая внимания на слова Чанмина: «Я тебя предупреждал», они все тихонько на цыпочках идут в коридор, подходя все ближе и ближе к спальне, как вдруг… ШЛЕПОК! Все подпрыгнули, а Чанхи едва удалось подавить крик. — Тебе это нравится, маленькая шлюха? — грубо прорычал голос. Не просто голос. Голос Джуёна. Ёнхун явно встревожен, а Чанхи с трудом удерживает Сону от того, чтобы тот яростно не ворвался в спальню и не спросил, что происходит, когда по коридору разносится резкий стон. — Мгх... да, вот так, — все бледнеют, когда понимают, что это их друг хнычет, как герой порно. Еще один непристойный шлепок разносится по маленькой квартире, за ним следует резкий крик, а затем характерный звук шлёп-шлёп-шлёп, который слишком хорошо знаком каждому парню в возрасте двадцати лет, и Ёнхун шатается, как будто его вот-вот вырвет. — Блядь, кто знал, что такой милый ангел, как ты, будет такой гребаной шлюхой, — хмыкнул Джуён, врезаясь в Хёнджэ, и ответный стон заставляет волосы Джейкоба встать дыбом. — Сильнее, детка, пожалуйста, — умолял Хёнджэ и внезапно вскрикнул. — Не указывай мне, блядь, что делать, — ядовито шипел Джуён, продолжая толкаться со злобной энергией, основанной на грубых звуках, эхом разносящихся по стенам. — Ты думаешь, что только из-за того, что принял наказание, то снова можешь станет дерзким, а? — сдавленный вздох пронзил воздух, и у Чанхи внезапно возникает мысленный образ руки Джуёна, огромной, татуированной и покрытой синяками, обхватывающей горло Хёнджэ. Вздох кажется последней каплей для Сону, который мчится, таща своих друзей за запястья, когда они, спотыкаясь, выбегают в гостиную, где Чанмин ждет, кусая ногти. Они все выбегают из квартиры, а Джейкоб лихорадочно запирает за собой дверь, тяжело дыша. Наступает момент тишины, пока до них доходит то, чему они только что были посвящены, а затем… — О, черт возьми, мой бог , — с ужасом выдыхает Чанхи, прислоняясь к Ёнхуну, который пытается доблестно потереть глаза, как будто это стирает его память. — Какого хрена, — стонет Джейкоб, и никто даже не комментирует тот факт, что он впервые за много лет употребил ругательство. — Я не могу… о боже, это было… — Чертовски отвратительно, — вмешивается Ёнхун, и это звучит явно тошнотворно. — Я хочу умереть. Я иду домой. Этой ночью… Боже… этой ночи никогда не было, пошли, Чанхи, — говорит он на одном дыхании, хватая розововолосого парня и сильно дергая. Сону, который только что перестал кашлять, пока Чанмин успокаивающе похлопывает его по спине, выпрямляется с выражением боли на лице. Джейкоб смотрит на них обоих, всё еще пытаясь прийти в себя, делая глубокие вдохи. — Хорошо… я имею в виду, ладно… это было… — он делает паузу. Дышит. — Хорошо. Хотя это, возможно, было самым грубым, самым травмирующим событием, которое когда-либо случалось со мной, мы не должны менять свое мнение о Джуёне, верно? Он неплохой парень просто потому, что он и Хёнджэ любят такие вещи. Верно? — спрашивает он пронзительно. Возможно, это из-за того, что звук бедняги так близок к гипервентиляции, что Сону находит в себе силы собраться и твердо кивнуть, взяв на себя ответственность за ситуацию, когда он выводит Джейкоба и Чанмина из здания за их плечи. — Да, ещё не плохой парень. Секс-позитив, хён. Он нам по-прежнему нравится, хоть я и хочу умереть прямо сейчас. Все ещё не плохой парень. Все они ошеломленно кивают и спешат уйти, вздыхая с облегчением, когда вырываются на улицу, чтобы вдохнуть прохладный воздух ранней осени. Ошеломляющая тишина окутывает их, пока они медленно идут по университетскому городку, каждый из них широко раскрыт, как солдаты, вернувшиеся с войны. Только намного позже, когда они уже почти вернулись в многоквартирный дом, в котором живут втроем, Чанмин, наконец, ошеломленно заговорил: — Хотя он трахается как плохой парень.